– Поженимся? Ты шутишь. – Мариса покачала головой, не в силах сдержать смешок. – Я тебя даже не знаю.

Его нахмуренное лицо и плотно сжатые губы давали понять, что он не одобряет той легкости, с которой она подошла к вопросу.

– Мы достаточно знакомы, раз сотворили новую жизнь.

Его высокопарный тон вернул Марису с небес на землю.

– Это не знакомство. Это просто секс.

Он пожал плечами – теми широкими плечами, к которым она с такой нежностью прижималась. В которые впивалась ногтями на пике наслаждения. Которые не хотела отпускать.

Пока он не отшвырнул ее прочь.

Он наклонил голову, словно разглядывая редкое животное:

– Неужели возможность стать матерью так отвратительна для тебя?

– Вовсе нет! – Мариса потянулась рукой к животу, но, осознав это, на полпути убрала руку. – Я просто не хочу делать поспешных выводов.

– Хорошо. Значит, мы поженимся, когда получим подтверждение.

Мариса озадаченно моргнула. Разговор с Дамасо Пиресом по осмысленности походил на попытку пройти сквозь бетонную стену.

– Дамасо, мы живем в двадцать первом веке. Сейчас людям не обязательно жениться из-за беременности.

Он скрестил руки на груди, и его мускулы под строгой рубашкой напряглись, делая его еще более угрожающим. Он был великолепен и в походной одежде, однако в костюме удивительным образом становился еще более завораживающим.

Но Мариса не могла себе позволить отвлекаться – даже несмотря на то, что ее тело считало иначе.

Дамасо произнес:

– Какая разница, что обязательно людям. Я говорю о нас и нашем ребенке.

«Нашем ребенке». Услышав эти слова, Мариса вздрогнула. Он ведь прав. Все это вполне может оказаться реальностью. Мир вдруг закружился перед ее глазами, и она схватилась за спинку ближайшего стула. Дамасо молниеносно подскочил к ней и подхватил под локоть:

– Тебе нужно присесть.

Мариса собиралась сказать, что хочет остаться одна, но не нашла сил. Нужно отдохнуть. Она не хотела, чтобы ее перенапряжение принесло вред будущему ребенку. И в этот момент она резко поменяла свое отношение к присутствию Дамасо – с протеста на принятие. И даже не просто на принятие, а на нечто вроде ожидания. Что, впрочем, показывало всю ее глупость. Ситуация вовсе не предполагала счастливого завершения.

Мариса позволила Дамасо усадить себя. Беременность теперь казалась реальной, а не возможной. Мариса опустила глаза, задумавшись о том, каково будет одной растить ребенка. Она ничего не знала о том, что значит быть матерью. Хороших результатов она добивалась только в спорте и создании скандалов.

Она подавила стон, представив, какой фурор вызовет все это при дворе. Интриги, сплетни и осуждение – не только семейное, но и со стороны прессы. Они всегда нападали на нее так, словно она не была живым человеком из плоти и крови и не ощущала боли от бесконечных несправедливых оскорблений.

– Я позову врача. – Дамасо склонился над ней, все еще поддерживая за локоть.

– Мне не нужен врач.

Мариса никогда не была склонна жаловаться и ныть, и сейчас не время начинать. Как никогда было нужно собраться и сражаться – не только за себя, но и за своего будущего ребенка.

– Нужно, чтобы кто-то о тебе позаботился.

– И ты решил назначить себя моим защитником? – Мариса не смогла сдержать иронию.

Дамасо смутился – впервые с того момента, как ворвался в ее номер. Наконец он серьезно произнес:

– Я отвечаю за ребенка.

– Боюсь тебя разочаровать, но мне не нужен защитник. Я сама за собой присмотрю.

Независимости Мариса научилась в шесть лет, когда умерла ее мать. Сейчас она только смутно помнила ее широкую улыбку, теплые объятия, сказки на ночь и неколебимую уверенность в том, что ее любят.

– Я читал в газетах о том, как хорошо у тебя это получается.

Мариса яростно взглянула на него:

– Ты всегда веришь тому, что читаешь в прессе?

Впрочем, все вокруг так и делали, и Мариса уже устала объяснять. Вместо этого она просто перестала обращать внимание на то, что пишут.

Однако если она и впрямь беременна…

– Я предлагаю временное соглашение, – сказал Дамасо. – Позволь мне организовать поездку в город и проведение нового теста. А если результаты подтвердятся, мы обсудим наше будущее.

Звучит довольно логично, но в его темных глазах мерцает какая-то загадка.

Но что она теряет? Он ведь предлагает ровно то, что она и сама собиралась сделать. Кроме того, тогда ей не придется дожидаться вертолета.

Мариса ощущала, с одной стороны, облегчение, а с другой – тревогу. Но, в конце концов, можно же раз в жизни позволить кому-то другому все решать. Если Дамасо попытается давить на нее, он быстро поймет свою ошибку.

– Договорились.

Мариса протянула руку для рукопожатия, чтобы показать, что это не более чем сделка, и внутренне улыбнулась, увидев его удивленное лицо. Однако когда его большая теплая рука коснулась ее ладони, улыбка погасла.

Мариса заерзала на сиденье, слушая, как стихают моторы вертолета. Она устремила на Дамасо яростный взгляд:

– Ты обещал, что мы полетим в город!

– Сан-Паулу чуть дальше в глубь материка, не слишком далеко.

– Ты мне солгал!

Ее губы искривились, и Дамасо захотелось схватить ее в объятия и заткнуть ей рот поцелуем. Он молча смотрел на нее, одновременно пораженный и своими мыслями, и ее необъяснимым бешенством.

– Ты ведь хотела проверить свою беременность, – произнес Дамасо. Даже сейчас, сутки спустя, эмоции обуревали его, когда он думал об их будущем ребенке.

– В городе. Именно об этом мы договаривались. Именно поэтому я вообще согласилась лететь с тобой в Бразилию. Я полагала, что мы летим в Сан-Паулу.

– Я вызвал врача сюда, в свою резиденцию.

Взгляд Марисы был теперь устремлен за его спину – на ультрасовременный особняк, выходивший к пляжу, где плескались ярко-синие волны, а вдалеке виднелись буйные джунгли.

– Здесь никого нет, – произнес Дамасо. – Мне принадлежит весь остров.

– И что же в этом хорошего? Пойми, я плевать хотела на твою резиденцию. – Мариса сжала зубы, подумав о том, что он наверняка все еще надеется снова соблазнить ее.

– Множество женщин все бы отдали, лишь бы оказаться здесь.

Она посмотрела на него так холодно, что впервые за много лет он почувствовал себя как подчиненный в присутствии начальника.

– Я к ним не отношусь.

Кровь бросилась ему в лицо, и это неимоверно его шокировало.

Он – Дамасо Пирес, человек, самостоятельно добившийся всего в жизни. Он ни перед кем не склоняется и никому не уступает дороги. Он излечил свои детские травмы универсальным лекарством – успехом. И у него уже очень давно нет начальников.

– Вы не впечатлены, принцесса?

Ее глаза расширились. Оттого, что он назвал ее принцессой или потому, что произнес это слово сквозь зубы?

– Мои впечатления тут ни при чем. Я просто терпеть не могу, когда мне лгут.

Дамасо медленно вдохнул и расстегнул ремень безопасности:

– Это не ложь. Отсюда вполне можно полететь в город. – Он поднял руку, чтобы она не прерывала его. – Однако я подумал, что ты бы предпочла, чтобы доктор осмотрел тебя здесь, а не в клинике или в отеле. – Он посмотрел ей в глаза. – Меньше шансов, что пресса доберется до этой истории.

Он следил, как Мариса осознает эту мысль: ее дыхание участилось, а ноздри затрепетали.

Ее тон резко изменился:

– Спасибо. Вот об этом я не подумала. Однако никогда больше не лги мне. Я все еще возмущена тем, что ты затащил меня сюда обманом.

Дамасо хотел сказать, что никуда ее не затаскивал, но ведь именно это он и сделал.

– Хорошо, в другой раз я с тобой посоветуюсь.

Ее брови идеальной формы взлетели вверх, и она поправила его обманчиво мягким тоном:

– В другой раз я буду решать.

Одним легким движением перекинув ноги через сиденье, Мариса выбралась из вертолета и пошла прочь, даже не обернувшись.

Ее походка была истинно королевской: подбородок поднят вверх, спина идеально прямая. Само по себе это не было чем-то исключительным, однако выдавало ее неколебимую уверенность, что мир будет вращаться так, как она пожелает.

Дамасо сказал себе, что она испорчена и своевольна, однако помимо воли восхищался ею: обычно его распоряжения выполнялись беспрекословно.

Ее благодарность удивила его. А ее стремление решать все самой он прекрасно понимал.

Он смотрел, как бежевые льняные брюки обтягивают ее тело и как золотистые волосы качаются при каждом шаге. В будущем он постарается убедить леди Марису в том, что его решения верны, прежде чем отдавать приказы!

Дамасо широко улыбнулся своим мыслям и отправился вслед за ней.

Мариса вышла из дома буквально через несколько секунд после того, как врач закончила ее осматривать. Это был лучший гинеколог, которого можно было найти в этой местности.

Мариса ускорила шаг и вскоре добралась до мягкого песка на пляже. Шагнув на него, она сбросила сандалии.

Ей хотелось броситься бежать и мчаться до тех пор, пока легкие не откажутся служить ей. Нырнуть в эту невероятно голубую воду и скрыться на дне, как можно дальше от этого громадного особняка, полного прислуги. Взобраться на самый верх скалы, которая возвышалась над пляжем.

Все что угодно, чтобы почувствовать себя снова свободной.

Мариса оглянулась: ее охранник безуспешно пытался слиться с листвой на краю пляжа. Даже в Бенгарии у нее было больше свободы!

Она вошла в теплую воду, чувствуя, как слабые волны омывают ее ноги. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь слиться с ритмичным движением волн, расслабиться и успокоиться. Она уже очень давно не использовала техники, к которым прибегала, готовясь к гимнастическим соревнованиям. Однако сейчас ей как никогда было нужно спокойствие.

Она станет матерью. Марису охватил восторг, перемешанный со страхом. Несмотря на обстоятельства, она ни капли не сожалела о случившемся, но есть ли у нее все необходимое для воспитания ребенка?

Ей не к кому было пойти, некому довериться, кроме Дамасо, – практически незнакомца.

Мариса криво усмехнулась и посмотрела на материк вдалеке. Она всегда была одна, даже когда Стефан был жив. Он не так уж много мог для нее сделать – у него хватало своих проблем. Она была лишь вишенкой на торте. Как женщина, она не могла унаследовать корону и потому значила не так много. А Стефан, как наследник престола, с рождения вынужден был тащить груз всеобщих ожиданий.

– Мариса!

Она резко обернулась и увидела Дамасо, стоявшего на берегу. В легких брюках и белой рубашке, рукава которой были закатаны до локтей, он выглядел слишком соблазнительным, чтобы ее спокойствие не пошатнулось.

Ее сердце бешено застучало, дыхание стало прерывистым, а голова закружилась, словно ей не хватало кислорода. Дамасо скользнул по ней взглядом, и она ощутила зуд возбуждения. Точка между ее ног пульсировала.

– Нам надо поговорить.

– Ты времени зря не теряешь, да? – Мариса скрестила руки на груди. – Ты можешь дать мне хоть немного воздуха?

Она не собиралась говорить этого, просто чувствовала себя обложенной со всех сторон. Эти новости, приставленный к ней охранник, необходимость сообщить дяде… И еще этот мужчина, который заставляет ее сердце подскакивать каждый раз, когда она его видит.

Тем не менее она не сделала ни шага к Дамасо навстречу. Вместо этого Дамасо сам вошел в воду, намочив свои безупречно белые брюки. Когда он приблизился к ней, во рту у Марисы пересохло, словно она неделю не видела воды. Он остановился в полушаге от нее, его запах смешивался с соленым запахом моря.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

Утром ей снова было плохо, однако горячий чай и тосты, поданные в постель, помогли ей стойко переносить недомогание.

От его пристального взгляда по спине Марисы побежали мурашки.

– В чем дело? – Она чувствовала, что на этот раз речь пойдет не о свадьбе. – Что-то не так с ребенком? Врач сказала тебе что-то, что она скрыла от меня?

Ее голос сорвался, и Мариса рванулась к нему и инстинктивно положила руку ему на грудь, нуждаясь в поддержке. Ее сердце бешено стучало. Она ощутила ладонью ровное биение его сердца и медленно вздохнула, чтобы успокоиться. Панический страх, который владел ею мгновение назад, отступил.

– Нет-нет, с ребенком все в порядке.

– Тогда в чем дело? Говори!

Его рот искривился.

– Пресса. Появилось сообщение о твоей беременности.

– Так быстро? – Мариса посмотрела назад, на резиденцию.

– Не думаю, что это кто-то из здешней прислуги. Здесь никому даже в голову такое не придет.

– Почему ты так уверен? За достаточное вознаграждение…

На его лице отразилось что-то, что Мариса не могла однозначно определить, и он покачал головой:

– Мои люди меня не предадут.

Она задумалась, что же такое серьезное может связывать миллиардера и его прислугу.

– Это сделал один из сотрудников отеля в Перу. Он был на кухне, когда я просил шеф-повара приготовить для тебя что-нибудь.

– Ты просил? – Мариса, опомнившись, отдернула руку. Она думала, что чай и крекеры для нее заказал врач.

Она представила, как Дамасо, подслушивавший у дверей, самолично бежит ради нее на кухню. Нет, это поведение никак не сочеталось с тем, как хладнокровно он ее бросил. Однако беременность явно поменяла его отношение – если не к ней самой, то к ситуации.

– Я думала, у меня будет побольше времени подготовиться. – Мариса пыталась говорить беззаботно, хотя все ее тело напряглось.

– Это всего лишь слухи – они ведь не смогут ничего доказать.

– Им это и не нужно… Впрочем, ничего, бывало и хуже.

Марису передернуло при воспоминании о том, как именно бывало хуже. Когда ей было пятнадцать, один из тренеров по гимнастике проговорился журналистам, что она принимает противозачаточные таблетки. Эта новость широко разошлась по таблоидам вместе с фотографиями с вечеринок. Никого не интересовало, что таблетки были прописаны ей врачом из-за крайне болезненных месячных, которые не давали тренироваться. Журналисты все переврали, описывая ее как скороспелую шлюху, распущенную и не контролирующую себя. Стоило одному начать, как все подхватили, и отмыться от этой репутации было уже невозможно.

Во дворце хранили молчание, и только спустя годы Мариса стала подозревать, что это был жестокий урок послушания от ее дяди. Несколько лет она пыталась сопротивляться, однако потом оставила эти бесплодные попытки…

Мариса глубоко вздохнула и пришла в себя. Воспоминания отступили, и она словно заново почувствовала волны, омывавшие ее ноги.

– Ну, по крайней мере, здесь журналистов нет. – Она натянула на лицо улыбку. – Ты был прав, что привез меня сюда, – если бы я остановилась в Сан-Паулу, то сейчас уже была бы в осаде.

Его глаза чуть потеплели или ей показалось?

– Учитывая обстоятельства, я бы предпочел ошибиться.

Было приятно ощущать, что наконец-то о ней заботятся. Но к этому чувству не стоило привыкать – оно обманчиво.

Они вместе пошли по пляжу, подобрали сброшенную обувь и направились к дому. Стоило им ступить на аккуратно подстриженную лужайку, как откуда ни возьмись возник слуга в белой одежде и быстро заговорил по-португальски.

– В чем дело? – спросила Мариса.

– Тебе звонили. Перезвонят через пятнадцать минут.

– Кто?

Однако, еще не зная ответа, Мариса ощутила, как ее внутренности превращаются в мерзлый ком.

– Король Бенгарии.