275 Всех цветочков боле / Розу я любил.
276 То сей, то оный набок гнется.
277 Здесь бригадир лежит, умерший в поздних летах.
Вот жребий наш каков!
Живи, живи, умри – и только что в газетах
Осталось: выехал в Ростов.
После эпитафии Дмитриева «выехал в Ростов» употреблялось в значении «умер».
278 Модная жена.
279 Мы пахали!
По сообщению М. Н. Лонгинова, это перевод басни французского поэта Пьера де Вилье (1648–1728). ▪ Карамзин Н. М. Дмитриев И. И. Избр. стихотворения. – 1953, с. 505. Однако такую басню нам обнаружить не удалось. По содержанию басня Дмитриева близка к басне Лафонтена «Карета и Муха» (1671).
280 Москва, России дочь любима,
Где равную тебе сыскать?
281 О дети, дети! как опасны ваши лета!
Мышонок, не видавший света,
Попал было в беду.
282 «Великолепные картины! / Не правда ли?» <…>
«Да! – труженик, вздохнув, ответствовал ему: —
Для проходящих».
Отсюда у П. А. Вяземского в стихотворении «Станция» (1825): «Дорога, скажешь, хороша – / Да вспомнишь стих: для проходящих!» ▪ Вяземский, с. 172.
283 Друзья! сестрицы! я в Париже!
Я начал жить, а не дышать!
Двустишие известно как эпиграф к 1-й гл. романа А. Пушкина «Арап Петра Великого» (1827).
«Живут только в Париже, а в других местах прозябают» – сентенция из пьесы французского поэта Ж. Л. Грессе (1709–1777) «Злодей», III, 9. ▪ Займовский, с. 139.
284 Стонет сизый голубочек,
Стонет он и день, и ночь.
285 Напрягши ум, наморщивши чело,
Со всеусердием всё оды пишем, пишем,
А ни себе, ни им похвал нигде не слышим!
286…Нехитрому уму / Не выдумать и ввек.
287…А им
Печатный всякий лист быть кажется святым.
Отсюда у А. Пушкина: «Нам все еще печатный лист кажется святым» («Опыт отражения некоторых нелитературных обвинений», 1830; опубл. в 1841). ▪ Пушкин, 11:167.