Когда я открывал дверь офиса, они уже стояли рядом — высокий тощий тип с окладистой рыжеватой бородой, закрывавшей, казалось, все лицо за исключением глаз, в которых было такое рассеянное выражение, словно их владелец отсутствовал в городе, и голубоглазая блондинка, тоже высокая, но уж явно не худощавая. Тонкая ткань ее майки туго обтягивала округлости высокой груди с выступающими сосками, а джинсы так плотно облегали бедра, вызывающе подчеркивая бугор Венеры, будто были на три размера меньше.

— Привет, — нервничая, сказал тип.

— Привет, — ответил я.

— Скорее всего, вы Д. Бойд?

— Более чем Д. Бойд, — заверил я его. — Строго говоря, я и есть Д. Бойд.

— Великолепно. — Он с надеждой посмотрел на девушку. — В самом деле, разве это не потрясающе?

— Один коп дал нам совет, — сухо пояснила она. — Капитан Шелл. Хэнк так нервничает из-за общения с ним, потому что из копа ворохом посыпались самые заманчивые предложения и он настаивал, чтобы до визита к вам мы все тщательно обдумали, ибо он что-то чует.

— Ага, так оно и было, — подтвердил парень.

— Можно нам войти? — спросила блондинка.

Офис располагался над антикварным магазинчиком, который находился на унылой главной магистрали Санта-Байи. Мои апартаменты занимали две комнатки — тесные, но достаточно уютные. Я нашел для гостей стулья, сел за стол и постарался придать себе профессиональный вид.

— Итак, вы Дэнни Бойд, частный детектив. Так? — поинтересовалась девица.

— Так, — согласился я.

— Это Хэнк Барроу, организатор ее гастролей.

— Организатор гастролей, — эхом откликнулся я.

— А я Дженни Копчек, ее импресарио.

— Значит, вы ее импресарио, а Хэнк — организатор ее гастролей, — тупо уставился я на нее. — Кого ее?

— Как глупо с моей стороны! — блеснула она в улыбке безукоризненно белыми зубами. — Каддлс.

Наконец-то мне все стало ясно. Рок-группа «Лабиринт» лабала хэви-металл так, как никто до нее не играл. Каддлс пела с ними, а порой и без них. Живьем я ее никогда не видел, разве что на экране телевизора. Длинная худая тигрица, которая стонала и выкрикивала песни о смерти, зловещих переменах, лесбийской любви и зове плоти, хотя не обязательно в таком порядке. Должно быть, она взяла себе псевдоним Каддлс[1] в приступе убийственной иронии.

— Мы организуем тут концерт, — пояснила блондинка.

— В самом деле, — вспомнил я. — Вроде бы через четыре дня.

— Через пять, — поправила она. — На новой эстраде у холмов.

— Читал, — признался я. — В газетах пишут, вы собираете не менее ста тысяч человек.

— Самое малое, — доверительно призналась она. — А сама Каддлс прибывает завтра утром.

— Не рановато ли для такой рок-звезды?

— Это большой секрет, — поделилась девушка. — Тут пройдет последний концерт тура, а у Каддлс есть веские причины, по которым она хочет провести здесь какое-то время. Она отсюда родом.

— Прекрасно, — отреагировал я.

— Ничего прекрасного, — медленно покачал головой Хэнк. — Скорее ужасно.

— Какие-то силы не хотят ее появления и не желают, чтобы состоялся концерт, — уточнила Дженни Копчек. — Угрожают, если она все же приедет в свой город, то к началу концерта будет мертва. Вот что они говорят.

— Какой-то псих? — предположил я.

— Кто знает? — пожала она плечами, и это движение вызвало мой неподдельный интерес к содержимому ее маечки. — Но чтобы не предоставить им такой возможности, мы пошли за советом к капитану Шеллу. А он сказал, что стоит нанять вас.

— Это все, что он сказал? — удивился я.

Она ухмыльнулась.

— Он дал вам ужасную характеристику и добавил, что уж если мы затеяли такое сумасшедшее мероприятие, то, наверное, нам нужен такой же сумасшедший сукин сын, как вы.

— В день концерта он готов приставить к Каддлс полицейскую охрану, но она может уже и не понадобиться. Так что предварительно необходимо установить, откуда исходят угрозы и насколько серьезно надо к ним относиться. Если вам удастся доказать, что они достаточно весомы, он примет меры.

— Капитан Шелл во всей своей красе, — заметил я.

— Как я предполагаю, он считает, что мы хотим отколоть какой-то рекламный трюк, — добавила она.

— А зачем он нужен, когда речь идет о Каддлс и «Лабиринте»? — задал риторический вопрос Хэнк, уставясь в стенку за моей головой.

— Мы к вам с деловым предложением, — сказала блондинка. — Вы получаете тысячу долларов сейчас и еще две тысячи по окончании концерта, когда Каддлс, живая и невредимая, улетит в Нью-Йорк.

— Звучит неплохо, — отозвался я. — И что вы от меня хотите за такие деньги?

— Выяснить, кто угрожает Каддлс, и помешать им претворить в жизнь свои угрозы.

Я подумал, что мой вопрос был довольно глуп.

— Вероятно, вы захотите переговорить с Каддлс, — практично предположила Дженни Копчек. — Подруга доставит ее на машине. Она будет тут самое позднее завтра утром. Как я уже говорила, ее прибытие — это большой секрет, ибо мы не хотим ни толп поклонников, ни лишней шумихи…

— Ни ее трупа, ни всего остального, — деловито добавил я.

— И этого тоже, — холодно подтвердила она. — Почему бы мне не заехать за вами часов в одиннадцать, после чего вы сможете встретиться с ней?

— Отлично, — согласился я.

— Деньги, — напомнил Хэнк.

Девушка открыла сумочку и положила на стол пачку купюр.

— Здесь тысяча. Хотите пересчитать?

— Не думаю, — буркнул я.

— Утром увидимся. — Она поднялась. — Это весьма серьезно, Бойд.

— За тысячу долларов вы можете звать меня Дэнни.

— Хорошее предложение, — откомментировала Дженни Копчек. — Продолжайте в том же духе. Только не испортите его намерением тут же поиметь меня.

— Я должен идти, — встал Хэнк. — Если вы собираетесь трахаться, то нас многовато. В данный момент я не готов к групповому сексу, если вы его и предложите.

— Никто ничего не предлагает, — ледяным голосом произнесла блондинка.

— Тем не менее я должен идти. Увидимся в гостинице?

— Если ты сможешь ее найти, — фыркнула она.

— Да это же захолустный городишко! — откликнулся Хэнк. — Остается лишь найти кобылу, которая меня и доставит. — Хэнк вышел, аккуратно прикрыв за собою дверь.

— Он всегда такой? — поинтересовался я.

— Когда не работает, — ответила Дженни. — В делах он более чем хорош. И в своем кругу пользуется большим уважением.

— Приятно слышать. Где Каддлс остановится по прибытии?

— Мы сняли коттедж на пляже Парадайз-Бич. Там довольно пустынно, что нас устраивает.

— И завтра, когда она появится, переберетесь туда?

— Совершенно верно.

— Кто еще остановится в коттедже вместе с нею?

— Я и Нина Шранкер.

— Нина Шранкер?

— Нынешняя любовница Каддлс, — невозмутимо уточнила Дженни.

— И все? Только три женщины?

— Вы хотите нанести нам визит? — Она одарила меня улыбкой, с которой индейцы племени скво подступали к бледнолицему пленнику прежде, чем начинали обрабатывать его своими маленькими острыми ножами. — Неужто вы, Бойд, способны только смотреть и пускать слюни?

— Так что если кто-то решит вломиться в коттедж и убить ее, ему придется иметь дело с тремя свирепыми женщинами?

— Не надо сарказма, Бойд, — поддела меня Дженни. — Он вам не идет… У Каддлс всегда при себе револьвер. Совершенно законно, у нее есть разрешение. Никому не удастся ворваться в коттедж и убить ее. Она первой его уложит. Меня беспокоит лишь какой-нибудь незаметный ублюдок, который во время концерта вооружится снайперской винтовкой с прицелом ночного видения. Но кто бы это ни был, вам предстоит найти его и остановить до того, как будет нажат курок.

— О’кей! — согласился я. — Значит, пока она в коттедже на пляже, защита ей не нужна. А мне остается лишь найти того, кто покушается убить ее, чтобы остановить преступление. — Я глянул на наручные часы. Было около половины шестого. Если солнце еще не садилось, это было его собственной ошибкой. — Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь выпить?

— Вы считаете, что я мазохистка?

— Прошу прощения, — благородно поправился я. — Не учел, что нужна троица.

— Что вы, черт побери, несете?

— Вы, Каддлс и Нина Шранкер, что бы она собой, черт побери, ни представляла…

— Вот что я вам скажу, Бойд, — железным голосом проговорила Дженни. — Вы законченный образец свинского мужского тщеславия. Если я не хочу идти выпивать с вами, то, значит, я должна быть лесбиянкой? Ну и дерьмо!

— Спросил только потому, что хотел это выяснить, — объяснил я ей. — Давайте начнем все сначала. Не хотите ли угостить меня выпивкой?

Она неохотно усмехнулась:

— Вы нелегко сдаетесь, не так ли? Но какого черта мне отказываться?

— Можем переместиться по соседству, — предложил я. — За той дверью.

Она покачала головой:

— Я хочу выпить, а не сопротивляться.

Всех не перетрахаешь, напомнил я себе. Мы отвалили в бар «Луау», находящийся в отеле «Звездный свет» и известный тем, что жутко дорогую выпивку с ромом там подавали вроде как в половинке скорлупы от кокосового ореха. Себе я заказал бурбон со льдом, а Дженни — один из этих жутко дорогих напитков в поддельной половинке скорлупы. Ей это соответствовало.

— Нина Шранкер и есть та подруга, которая доставит сюда Каддлс? — спросил я.

Дженни кивнула:

— Они повсюду путешествуют вместе. Каддлс не любит летать.

— А кто любит? — парировал я.

— Все оборудование, освещение, лазерная установка и прочее прибудет в трех холодильниках.

— Трех холодильниках? — удивился я. — Они что, беби, хотят повсюду напустить холоду?

— Прицепы, — объяснила она. — Сорокачетырехфутовые трейлеры. Не старайтесь казаться глупее, чем вы есть, Бойд. Все это время, черт побери, мне и без того нелегко общаться с вами. Трейлеры прибудут за день до концерта, и монтировщики, которые едут в отдельном автобусе, все наладят. Руководить ими будет Хэнк. А «Лабиринт» прилетит утром в день концерта.

— Сколько, по вашим прикидкам, вы огребете за ночь?

— Максимум полмиллиона долларов, — осторожно ответила Дженни. — Но организаторы слизнут немалую долю. Затем мы, конечно, отстегнем «Лабиринту» его часть. Словом, расходы будут немалые.

— Так сколько же достанется жадным горячим ручкам Каддлс?

— Это последнее выступление тура. В целом за весь тур она должна получить примерно семьдесят пять кусков.

— Вроде не много, — прикинул я.

— Так и есть, — пожала она плечами. — В любом случае такое турне не приносит больших доходов. Но по ходу его всюду продаются записи, кассеты и все такое.

— Ясное дело. А вы, как ее менеджер, получаете свой процент?

— Не ваше собачье дело, — огрызнулась моя собеседница. — Но вы правы. Пятнадцать процентов. Я составляю контракты, вожусь с адвокатами, но это далеко не все — мне приходится возиться еще и с Каддлс. — Внезапно дернувшись, она оцепенела и уставилась на меня.

— Понимаю, — успокоил я ее. — Что касается последнего, вы всего лишь фигурально выразились.

— В таком случае Нина не моргнув глазом перерезала бы мне глотку. — Она неохотно усмехнулась. — У нее это не просто ревность, а настоящая паранойя!

— Как по-вашему, Каддлс догадывается, кто в родном городе может угрожать ей смертью?

— Даже если и догадывается, мне ничего не говорила. — Дженни пожала плечами. — Надеюсь, завтра утром вам она все выложит.

— Хотелось бы. Иначе нас ждут довольно мрачные пять дней.

Дженни щелкнула пальцами, подзывая пробегавшего официанта.

— Мне еще раз того же, — ткнула она пальцем в имитацию половинки кокосового ореха. — Хотя тащите сразу два. Мне понравилось, в них есть что-то странное.

Официант вопросительно посмотрел на меня.

— А мне еще один странный бурбон. Со льдом, — попросил я.

В течение следующего получаса, пока я тянул мой второй бурбон, Дженни Копчек расправилась с пятью ромовыми коктейлями, которые ни в малейшей степени на ней не отразились.

— Сколько времени? — внезапно поинтересовалась она.

— Почти половина седьмого, — сверился я с часами.

Прищурившись, Дженни внимательно осмотрела меня.

Я слегка занервничал, прикидывая, не выросли ли рога на моем затылке.

— В общем, ничего, — подвела она итог осмотру. — Знаете, я так расслабилась, а до завтрашнего утра о Каддлс можно не беспокоиться, не так ли?

— Абсолютно, — заверил я ее.

— Счет! — бросила Дженни официанту.

Пока я рылся в карманах в поисках бумажника, она подписала чек и вернула его официанту.

— Вы остановились здесь? — спросил я.

— До завтра. Мы сняли апартаменты «Башня».

— Мы?

— Хэнк и я. Пусть вас это не волнует. Там две спальни, разделенные гостиной, и две ванные. Но только одна кухня. Хэнк ест, когда ему приспичит.

— Кстати, о еде, — заметил я. — Почему бы и нам не…

— Позже, — сказала она. — Поднимемся в номер.

Миновав на лифте тридцать два этажа, мы оказались в «Башне». Как Дженни и говорила, по обеим сторонам обширной гостиной располагалось по спальне. Кроме того, имелся балкон.

— Освежусь, — сообщила хозяйка апартаментов. — Угощайтесь, выпивка имеется. Можете заглянуть в комнату Хэнка. Выйдя из вашей конторы, он был как на крыльях «конкорда». Но надо бы убедиться, что с ним все в порядке. Общаться с ним и все такое… мне как-то не хочется.

Она исчезла в дальней спальне. Я подошел к дверям другой спальни и постучал. Никто не ответил. Приоткрыв двери, я заглянул в нее. Плотные портьеры были опущены, в комнате царил полумрак. Хэнк распростерся на кровати спиной ко мне, в воздухе стоял густой запах марихуаны. Покинув спальню, я прикрыл за собой дверь и вышел на балкон. У моих ног лежало побережье Санта-Байи, протянувшееся вплоть до Саблайм-Пойнта. Вид отсюда потрясающий, и я не отрывал от него глаз, пока за спиной не раздался голос Дженни:

— Как там Хэнк?

— Вырубился и спит.

— Не хотите ли еще выпить?

— Пока нет.

— Так вы идете? Собираетесь прыгать или что?

Повернувшись, я вернулся в гостиную, прикрыв за собой стеклянную дверь. Дженни за стойкой бара готовила себе очередную выпивку, так что до талии была доступна обозрению. Моему взгляду предстала белокурая головка, шея, плечи, обнаженные груди с крупными вишневыми сосками и часть тела до талии. Все остальное было скрыто стойкой бара.

— Уверены, что не хотите выпить? — небрежно повторила она.

— Похоже, я передумал.

— Водка со льдом. — Дженни протянула мне бокал через стойку. — Хочу избавиться от этого отвратительного сладкого вкуса во рту до того, как…

— До того — чего?

Глянув на меня в упор, она улыбнулась:

— Предполагаю, что есть мы будем потом. После траханья у меня всегда жуткий аппетит.

— Приятного аппетита! — поднял я бокал.

— Тут не холодно, — заметила она. — Я отключила кондиционер.

— Я обратил внимание…

— Так почему же вы до сих пор в одежде? — холодно поинтересовалась она.

— Действительно, с моей стороны просто глупо.

Сделав основательный глоток ледяной водки, я стянул одежду и бросил ее на соседнее кресло. А когда шел обратно к бару, Дженни критически осмотрела меня и заключила:

— Выглядит неплохо.

— В данный момент мой предмет смущен и не поднимает головы, — доверительно признался я ей. — Но стоит вам сделать нечто восхитительное, например, выйти из-за стойки, как он тут же проявит к вам неподдельный интерес. Вскинет голову и кивнет вам. Вот так.

— Меня устраивает.

— Как и меня, — не нашелся я ответить ничего иного.

— Какое тело! — Она вздохнула. — Вы сущий болван! С головы до ног. Ну и классный же вы экземпляр, Бойд.

— Как и вы, — заверил я ее. — Хочу сказать, что оба мы прекрасны.

Она снова подняла стакан. Может, таков был предварительный ритуал, так что я повторил ее движение. Мы оба выпили.

— Думаю, дело в том, что Нина и Каддлс все время действуют мне на нервы. Стоит мне расстаться с ними, как я испытываю жуткие гетеросексуальные позывы.

— Весьма здоровые позывы, — заметил я.

— Когда Хэнк не работает, от него все равно, черт бы его побрал, никакого толку.

— Коридорному семьдесят пять лет, — добавил я, — а официант — педик. Так что вам остается рассчитывать лишь на мои скромные достоинства.

— Вот уж верно, что скромные.

— Предупредил же, — возмутился я.

— Значит, мне надо всего лишь выйти из-за стойки — фьюить?!

— Ну, что-то вроде…

— О’кей, — пожала она плечами и вышла из-за стойки.

— Обманула! — пробурчал я.

На ней были узкие белые плавки с короткой аккуратной надписью поперек лобка. «Обращаться с осторожностью», — гласила она.

— Сдается мне, что твое вялое достоинство ведет себя с той же застенчивостью. — Дженни покачала головой. — А ты уверен, Бойд, что тебе не семьдесят пять лет? Или, может, ты педик?

— Ты что, рехнулась?

— Давай-ка прикинем, удастся ли как-то помочь твоему маленькому приятелю, — промурлыкала она.

Дженни повернулась ко мне спиной и, запустив пальцы под эластичный поясок плавок, медленно спустила их, пока они не превратились в узкий шелковый жгут на бедрах. Ягодицы ее были само совершенство: округлые, розовые и упругие. Мой стержень внезапно дернулся и застыл в ожидании. Секунд через десять она снова повернулась ко мне. Под мягкой выпуклостью ее живота кустился густой рыжеватый треугольник, чуть темнее волос на голове. Схватив Дженни за локти, я притянул ее к себе. Она поддалась с такой охотой, что плотно приникла грудями, и мой взлетевший штырь с силой уткнулся ей в живот. Я провел руками по ее спине, и полукружья ягодиц плотно легли в мои ладони. Дженни обхватила меня за шею, наши губы слились, затем она ногтями впилась мне в спину. Я чуть не заорал, но рот мой был занят.

Мы продолжали ласкать языками друг друга, когда я опустил руки ей на бедра и чуть развел их. Мне пришлось с силой пригнуть член вниз, пока он надежно не угнездился во влажной горячей щели. Казалось, мы стояли так вечность, как вдруг она отдернула голову.

— Наконец-то почувствовала твою штуку.

— Знаю, — пробормотал я, — и мне очень нравится.

— Заниматься любовью, — уточнила она.

— Как и мне…

— На свежем воздухе, — добавила Дженни.

Она так резко отстранилась от меня, что разочарованный штырь шлепнул меня по животу. Миновав стеклянную дверь, Дженни вышла на балкон. Упругие розовые полушария ритмично покачивались при ходьбе, и от них нельзя было оторвать глаз.

— Ну, ты идешь? — нетерпеливо позвала она.

— Как я могу выбраться в таком виде? — буркнул я.

— Иди сюда!

Я вышел на балкон. Она стояла облокотившись на перила.

— Отсюда прекрасный вид, — сказал я. — Ты считаешь, сейчас самое время им любоваться?

— Мы в пентхаусе, — терпеливо объяснила Дженни. — Над головой никого нет. А земля слишком далеко, чтобы снизу кто-то увидел, чем мы тут занимаемся.

— Разве что в бинокль, — сдаваясь, заметил я.

— Если кому-то повезет, милости просим, — хихикнула она.

— Вот, значит, где ты любишь заниматься любовью, — вслух догадался я. — На свежем воздухе.

Дженни развела ноги, выгнувшись ягодицами мне навстречу. Я ввел руку ей между ног, нежно лаская ее влажные набухшие губы, пока не нащупал пальцами маленький клитор.

— До чего здорово вот так, на воздухе, — прошептала она. — И в то же время можно любоваться видом Санта-Байи.

Одну руку она завела за спину, нащупывая меня:

— Кстати. А где ваш Саблайм-Пойнт?

Я вошел в нее сзади, крепко сжимая груди обеими руками и лаская большими пальцами длинные соски. Ее горячие бедра яростно терлись о мой живот, и мы оба одновременно испытали оргазм. Я безошибочно понял это, ибо, когда кончал, она испустила такой вопль, который, черт возьми, был слышен от Кастера до Биг-Хорна.