Прежде чем я пойду в своем повествовании дальше, вы должны узнать, каким образом Мира Шамвей познакомилась с Доком Анзелом и Сэмом Боглем. Поскольку я при столь знаменательном событии не присутствовал, то расскажу об этой встрече так, как об этом рассказала мне позже Мира.

Док Анзел и Богль находились в кафе Лоренцилло. Вы когда-либо бывали там? Это уютное маленькое кафе, защищенное толстыми каменными стенами. Патио представляет собой прекрасный образец старо-мексиканского стиля, так, по крайней мере, утверждал туристический путеводитель, хотя я и не уверен в правильности его сведений. Может быть, и вы тоже? Ничего, пусть считают знатоки стилей так, если им нравится. Посреди патио возвышался окаймленный камнями фонтан. Вокруг него располагались железные столы и скамейки. Листья кипарисов и бананов образовывали нечто вроде крыши, мешающей видеть небо. В клетках, расположенных вдоль веранды, сидели попугаи самых немыслимых и ярких расцветок, разглядывали вас и трещали без умолку. Тот, кто приезжает в страну впервые, восхищается типично мексиканским колоритом.

Эти двое — Док Анзел и Сэм Богль — уже сидели там перед кружками весьма теплого пива, когда Богль, подняв голову, заметил блондинку, с волосами цвета яичного желтка, появившуюся внезапно посреди группы торговцев-индейцев. На мгновение она мелькнула перед его взором и вновь потерялась в толпе.

— Сэм, — ровно сказал Док, — сколько раз тебе нужно повторять: женщины — это к несчастью.

— Неужели это мираж? — Богль тяжело поднялся, внимательно вглядываясь в полутемный зал. — Ты можешь понять, что это та, о которой я грежу?

Док Анзел отложил нож и вилку. Это был сморщенный маленький человечек с короткими, удивительно белыми волосами на голове.

— Умерь работу своих желез, — охладил Анзел пыл своего приятеля. — Всему свое время и место.

— Вечно одни и те же разглагольствования о времени и месте. Я никогда не имею времени на то, чтобы заниматься тем, чем нужно. Кстати, мы так ненадолго останавливаемся в каждой из этих проклятых дыр, что и познакомиться ни с кем не успеешь. — Богль снова сел на стул.

— Трудность заключается в том, что мы… — начал было Анзел, но Богль устало махнул на него рукой.

— Я устал от этой проклятой вонючей страны! И наперед знаю все, что ты мне скажешь. Что мешает нам поменять Мексику на Чикаго?

— Серьезные причины, насколько мне известно, мешают тебе вернуться домой, — тихо ответил Анзел.

Богль нахмурился. Это был парень могучего телосложения, одетый в спецовку, которая жала под мышками. В прошлом он был членом банды Маленького Берни, как раз во времена сухого закона. После его отмены, решив работать самостоятельно на свой страх и риск, Богль уехал в Чикаго. Однако не сумел заработать там достаточно денег. Однажды ночью, окончательно прижатый к стене, он был вынужден вступить в перестрелку с полицией. Два полицейских офицера пытались арестовать его, и Богль застрелил обоих. Ничего не оставалось, как покинуть страну и перебраться в Мексику. Здесь он почувствовал себя почти в безопасности. Вот уже шесть месяцев он работал в паре с Доком Анзелом, продавая патентованные медицинские снадобья индейцам майя.

Анзел и Богль образовывали плохо подобранную пару. Они различались заметно не только внешне, несхожим был и их внутренний мир. Богль мечтал о легкой жизни с туго набитой мошной, с удовольствиями, первое место в которых занимали бы соблазнительные дамочки. После оживленного Чикаго он находил Мексику пресной и скучной. И еда, и пыль, и жара были для Сэма отвратительны. Туземные женщины надоели ему. По его социальному и финансовому положению женщины американской и английской колонии были для него недосягаемыми. Даже виски здесь было плохое. Он ненавидел Мексику почти так же, как и полицию.

Анзел, наоборот, был счастлив повсюду. У него была удивительная способность находить людей, готовых верить в чудодейственность его снадобий, и он был готов жить где угодно.

До встречи с Боглем у него часто случались в этом бизнесе конфликты с клиентами, так что он не осмеливался даже появляться в некоторых местах. Но имея компаньоном бывшего телохранителя Маленького Берни, мог не бояться больше вспыльчивых клиентов даже в самых забитых туземных кварталах. При виде огромных кулаков и маленьких буравчиков-глазок Сэма самые бурные спорщики становились тихи, как овечки. В течение шести месяцев они кочевали из города в город, посвящая свои утренние часы приготовлению пузырьков, которые затем продавались простакам, достаточно глупым, чтобы доверять болтовне двух бродяг. Анзел был мозгом, а Богль мускулами их фирмы. Это Богль устанавливал палатку и импровизированный прилавок. Это Богль выставлял на нем бутылочки ровными рядами и бил в барабан, дабы привлечь внимание прохожих. Этот барабан, кстати, придумка самого Богля, весьма способствовал успеху совместного предприятия.

Анзел, покуривая старую трубку, оставался в палатке до тех пор, пока не раздавался громкий шепот его компаньона:

— Набралась уже целая банда!

Тогда врачеватель величественно выходил из палатки и захватывал ошеломленную аудиторию чарами своего ревностного фанатизма.

Далее Богль выставлял напоказ свои внушительные мускулы, обязанные якобы таблеткам Вирили доктора Анзела (коробочка с пятьюдесятью таблетками за три доллара). Наконец, можно было посмотреть на картину с изображением удивительно костлявой женщины, и на изображение той же самой женщины, но уже в виде королевы красоты. Эта метаморфоза заставляла замирать сердца туземцев, и произошла она, внушалось им, благодаря таблеткам доктора Анзела, способствующим развитию женского бюста (два доллара пятьдесят центов за коробочку с двадцатью пятью таблетками), способствующим такой удивительной трансформации.

Анзел и Богль предпочитали кафе Лоренцилло всем другим заведениям подобного рода. Здесь было довольно мало американцев, и после заполненного хлопотами длинного дня два компаньона проводили там спокойные вечера.

— Все копы обо мне давным-давно забыли, — задумчиво сказал Богль, поднимая на пару дюймов стакан. — Скоро и год пройдет. Это достаточно долгое время. И потом, у меня не было иного выхода, как застрелить этих мерзавцев. Так что это не убийство, а необходимая самооборона.

— Не говори глупостей, — откликнулся Анзел. — На какие шиши мы там проживем. Кому, скажи на милость, в Чикаго нужны таблетки Вирили?

Богль его уже не слушал. Его выкатившиеся глаза так и впились в златовласую блондинку, появившуюся у входа в кафе и озирающую с высоты веранды патио, заполненное народом.

— Что за прелесть! — воскликнул Сэм, вцепившись в стол. — Ты только взгляни!

— Она действительно очень красива, — произнес Анзел с сомнением в голосе. — Но слишком хороша для тебя, мой мальчик. Она из тех жешцин, что начинают гладить волосы, а кончают тем, что уносят твой скальп…

— Святой Моисей! — воскликнул Богль, не обращая ни малейшего внимания на тираду Дока. — Такая красавица в мексиканской дыре!

Анзел внимательно рассматривал девушку. Она явно была в нерешительности. На маленьком лице легко читался сильный характер. Ее глаза и рот были большими, а нос выше всяких похвал, подвел итог знаток женщин и целебных бальзамов. Светлые волосы, падавшие на плечи девушки, отливали медью в свете ацетиленовых ламп. На ней был белый костюм с темно-красной блузкой.

— Самая красивая девушка в мире, и одна, — пробормотал Богль с хрипотой в голосе. — Можно подумать, что она именно из тех девушек, кто позирует для афиш Кони Айленд. Иди, пригласи ее, Док, пока она не уселась с одним из этих вонючих метисов!

И действительно, два безукоризненно одетых испанца стали внимательно поглядывать на девушку. Некоторое время они тихо переговаривались между собой. Затем один из них пригладил волосы и решительно поднялся.

— Минуточку! — прорычал Сэм, резко поворачиваясь и глядя в лицо испанцу. — Оставь свои чувства при себе, приятель! Проследи лучше за своей задницей! Я сам займусь этой дамой… Тебе все понятно?

Испанец, посмотрев на Богля, пожал плечами и спокойно сел на свое место.

Анзел, опасаясь осложнений, встал с озабоченным видом.

— Спокойнее, — начал увещевать он друга. — Твоя горячая кровь нас погубит.

— Клянусь, я переверну весь этот вонючий кабак, если ты не приведешь сюда эту мышку!

Анзел повиновался, хотя и с некоторым стеснением, так как понимал, что на его персону обращено внимание всех посетителей. У молодой девушки, облокотившейся о перила веранды, был весьма приветливый вид. Улыбкой красавица продемонстрировала Анзелу прекрасные зубки.

— Хэлло! — приветствовал он девушку без обычной непринужденности. — Простите меня, — церемонно продолжил он. — Позволю себе спросить, не ждете ли вы кого-нибудь здесь. Это неподходящее место для одинокой молодой женщины.

— Вы говорите словами туристического проспекта, — печально ответила девушка. — Но я посещаю этот кабачок вот уже пять дней, и со мной до сих пор еще ничего не случилось. Все эти страшные рассказы, должно быть, липа.

— Я хотел спросить, не посидите ли вы за нашим столиком в ожидании свидания?

В ее громком, заразительном смехе, шедшем из самой глубины горла, было что-то такое дерзкое, что привело в замешательство обычно хладнокровного Анзела.

— В ожидании свидания? А почему вы, папаша, думаете, что я жду кого-нибудь? Считаете меня неспособной защищаться самой?

— Извините меня, — сказал он раздраженно. — Я вижу, что вы очень современны. Мне остается только пожелать вам всего хорошего.

— Не надо так горячиться, — сказала она быстро. — Стенли и Левингстон хорошо сделали, подружившись друг с другом. Кстати, держу пари, что ваш маленький дружок умирает от желания со мной познакомиться. Или у него всегда такая физиономия?

С этими словами девушка спустилась с веранды в патио и пошла прямо к Боглю. Покорный судьбе, Анзел последовал за ней.

Что касается Богля, то тот сидел подобно истукану, ошеломленный развитием событий. Блондинка уже дошла до их столика, а Сэм все еще глазел на нее с открытым ртом.

— Может быть, дать вам нитку с иголкой? — предложила дама, опираясь о стол тонкими загорелыми руками. Но увидев остекленевший взгляд парня и услышав растерянное «что?», она села, скрестив ноги, оправила юбку на обтянутых шелком коленях и задумчиво посмотрела на него. — Я спросила вас об этом, — продолжала девушка, — потому что вы не встали. Тогда я подумала, что вы, должно быть, потеряли пуговицу. Теперь я поняла, что дело не в этом. Вы можете ввести в заблуждение только издалека! Вблизи не ошибешься! Чикаго, по всем статьям! В добрые старые времена играли в хлопушки, не так ли?

Богль посмотрел на Анзела с потерянным видом. Того начинала забавлять комичность ситуации.

— Ты хотел познакомиться с ней. Надеюсь, ты не забыл, что это была твоя идея, пригласить девушку к нашему столу.

— Так, так, у него, значит, еще бывают и идеи! А глядя на него, никогда бы не подумала, хотя внешность в наши дни бывает обманчива.

— О да! — согласился Анзел, тоже смущенный.

— Я бы скорее отнесла этого типа с такими глазами к людям, склонным к грыже, — продолжала красавица, не смущаясь под взглядом Богля.

— Что она хочет этим сказать? — спросил Богль, совершенно уничтоженный.

— Должна вам объяснить, что в период жизни на деревьях, в миоценовую эпоху четвертичной эры, человек, вернее предок человека, принял вертикальное положение и тем самым приобрел склонность к грыже. Мне было просто интересно узнать, на какой стадии развития вы находитесь.

Лицо Богля покраснело, и он уставился на девушку глазами, полными ярости.

— Так, так, — проворчал он. — Бойкая курочка! В Чикаго их полно. Но стоит только ее прижать в углу, как она начинает вопить, что ее насилуют.

— Мужчины прижимают меня в углу лишь тогда, когда я этого хочу сама, — сказала блондинка быстро. — И никак иначе… Как, кстати, ваше имя?

— Сэм Богль, — ответил он, все еще злясь. — Я слушаю, сестра…

— Красивое имя, — сказала она, игнорируя вопрос Сэма. — Ваша матушка, следовательно, была миссис Богль?

— Да, — заморгал глазами Богль. — Но вам-то что с того?

— Я просто хотела быть в этом уверена. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится помощь.

— Никогда бы не подумал, что ты можешь обратиться ко мне за помощью, — сказал Богль сердито. — И приходят же людям в головы такие бредовые идеи.

Девушка рассмеялась и повернулась в сторону Анзела.

— Прошу прощения, — сказала она с обезоруживающей улыбкой. — Но ведь вы сами виноваты, что принимаете меня всерьез… А вы кто?

Анзелу ничего не оставалось, как назвать себя.

— Настоящий доктор? — она смотрела на Анзела с нескрываемым интересом. — О’кей, меня зовут Мира Шамвей. Здравствуйте, мистер Богль. Здравствуйте, доктор Анзел…

— Совсем с ума сошла, — пробормотал Богль, тяжело откидываясь на спинку стула.

— А теперь вот что, Богль, — сказала девушка сурово. — Даже если я падаю вам в объятия, это вовсе не означает, что вы должны вести себя как скупердяй. Не предложишь ли ты мне, мальчик, что-нибудь выпить?

— Что вам больше всего нравится? — спросил ошеломленный Анзел.

— Я думаю, скотч будет в самый раз.

— Теперь, когда мы познакомились, — продолжал Анзел, — вы, может быть, расскажете нам, что же делаете в этих краях?

Подошел официант. Он, казалось, знал Миру, так как приветливо улыбнулся ей.

Когда официант отошел выполнить заказ. Мира достала из сумочки серебряный портсигар, вытащила сигарету и закурила. Потом наклонилась вперед, глядя на своих новых знакомцев испытующим взглядом.

— Вас интересует, чем я занимаюсь? — спросила она. — В конце концов, раз уж я воспользовалась вашим гостеприимством, то могу раскрыть перед вами мои маленькие секреты. Знайте же, что до вчерашнего дня я была специальной корреспонденткой «Чикаго ньюс» в Мексике. Мне только что предложили уволиться. Пришлась не ко двору, как говорится.

— Не ко двору? — Богль захлопал глазами.

Мира уничтожающе посмотрела на него.

— Я и сама себя спрашивала об этом, — Мира повернулась к Анзелу. — Но я не падаю духом.

— И правильно делаешь, сестра, — Богль почувствовал почву под ногами.

— Может быть, вы могли бы попытаться сделать что-нибудь для меня? — спросила Мира насмешливо.

— Все в порядке, все в порядке, — поспешно сказал Богль, не замечая насмешки. — Мы еще поборемся за вас. Я знаю нескольких парней из газет. Когда-то наши пути пересекались. Я думаю, они будут рады предоставить вам первые страницы своих изданий.

— Хотелось бы этому верить. Мой прежний шеф был презренным человеком. Он только и требовал, что в поте лица работать на него…

Официант принес выпивку.

— За будущую совместную работу, — предложила тост Мира. — Моя никчемная жизнь не должна интересовать таких мужчин, как вы. Лучше расскажите мне, чем вы зарабатываете себе на жизнь, — с этими словами она единым залпом осушила почти половину стакана.

Остальные последовали ее примеру.

— Я целитель душ и тел человеческих, — скромно ответил Анзел, теребя свой стакан. — Я многие годы изучал тайны лекарственных трав, и мне удалось создать приличное количество замечательных снадобий. Богль служит при мне ассистентом.

— Ой-ей-ей! Что я слышу! — сказала она преувеличенно восхищенным тоном. — И что же это за чудодейственные лекарства, если не секрет?

Анзел чувствовал, что их разыгрывают, но все же попался на удочку.

— Никакого секрета! Например, мои таблетки «Вирили», — сказал он самодовольно. — Если бы вы видели Богля до лечения, никогда бы не подумали, что это один и тот же человек. Он был таким худым, слабым и совершенно деморализованным…

Мира повернулась к Боглю и принялась изучать его с нескрываемым интересом.

— Он, должно быть, принимал ваши таблетки в невероятных дозах, — сказала она. — Это несомненный успех, Док.

— Я мог бы назвать еще и таблетки «Бинузин», — добавил Анзел. Он почесал нос и бросил на Богля короткий взгляд. — Именно они принесли счастье очень многим женщинам.

— Психологически, я надеюсь? — Мира смотрела на него с изумлением.

— Что она сказала? — ошарашенно моргая, спросил Богль.

— И да, и нет, — ответил Анзел, игнорируя вопрос своего компаньона. — Красивая фигура не вредила женщине еще ни в одной стране. Я везде добивался поразительных результатов.

— Не возьмете ли коробочку, сестра? — хрипло спросил Богль, наклоняясь в сторону девушки. — Два с половиной бакса. Настоящий динамит.

Анзел счел необходимым вмешаться в разговор:

— Видишь ли, Богль, то, что ты сказал, звучит нелестно для девушки. У мисс Шамвей и так идеальная фигура.

— И все же не настолько совершенная, чтобы ей не пригодились наши таблетки, — грубо заметил Богль.

— Ни к чему это обсуждать. О! Я знаю на все сто процентов, что «Бинузин» украсит любую мадемуазель. Но, насколько я могу судить, мисс Шамвей не выказывает недовольства своей фигурой.

Мира в замешательстве посмотрела на Анзела, потом на Богля.

— До сих пор мне грех было на нее обижаться, — сухо заметила девушка.

— Нужно смотреть вперед, — настаивал Богль. — В наши дни самая красивая женщина в мире быстро остается ни с чем, если не подумает о будущем. — Он достал коробочку и бросил перед девушкой. — Нужно предусмотреть все и мыслить широко, малышка, как те типы, которые построили пирамиды. Чтобы всегда быть готовой к удару судьбы, нужно шагать в ногу со временем. Только два доллара, малышка. Пятьдесят центов скидки за твою симпатичную мордашку.

— Но я не нуждаюсь в вашем снадобье, — Мира отрицательно покачала головой.

— Это ты так думаешь сейчас, — не сдавался Богль. — Но настанет день, когда тебе придется подновлять штукатурку. И если твой парень это заметит, он тут же навострит крылышки. Тогда-то ты и кинешься нас разыскивать, но мы уже не будем плавать в этой луже.

— Напор вашего ассистента начинает действовать мне на нервы, — сказала Мира, глядя на Анзела.

Видя гнев в глазах девушки, знахарь поспешил вмешаться:

— Не стоит больше надоедать мисс Шамвей. Я знаю, что это в ее интересах, но что поделаешь, если она не хочет покупать наш целебный товар.

— Но таблетки нужны ей, — настаивал Сэм. — Позднее она будет благодарить меня. Помнишь ту женщину из Вера Круз? Как она была нам благодарна! А ведь все началось с того, что она плюнула мне в лицо. Посмотрели бы вы на нее месяцем позже! Ха! Я знаю, что говорю!

Мира открыла сумочку и, вынув два доллара, подала их Боглю.

— Я беру это, — сказала она, кладя коробочку в сумку.

Богль поспешно схватил деньги и расплылся в счастливой улыбке. В первый раз он попытался продавать самостоятельно, и получилось неплохо. Даже Анзел был доволен.

Мира переводила взгляд с одного на другого.

— Если вы смогли проделать такое со мной, — наконец сказала она, — то мне просто жаль бедных индейцев.

— Говорю вам, что вы еще будете меня благодарить, — проговорил Сэм. Он считал, что покупатель всегда должен уходить довольным.

— Как мило, что вы так заботитесь о моей фигуре, — сказала Мира. — Я просто смущена вашим вниманием.

Ее глаза сузились, и она наклонилась вперед, чтобы взять свой бокал. При этом ее локоть, словно невзначай, задел бокал Анзела, и виски пролилось бедняге на брюки. Не дав доктору опомниться, девушка вытащила платок и принялась тереть мокрое пятно. При этом вид у Миры был удрученный.

— Прошу простить меня, — бормотала она, заикаясь. — Обычно я не бываю такой неловкой. Как жаль, что я испортила ваш костюм.

Анзел взял у нее носовой платок и принялся тереть сам.

— Ничего страшного, — утешал он виновницу. — С кем не бывает.

Но Мира бросилась к Боглю и вцепилась пальцами в его куртку.

— Это ужасно, — воскликнула она. — Вы должны меня простить!

— Разумеется, — ответил Богль, отклоняясь назад. — С кем не бывает. Это не более чем случайность.

Она подняла руку к носу и сделала гримасу.

— Я вся пропахла виски, — сказала она. — Вы не будете возражать, если я пойду вымою руки?

Наградив мужчин самой милой улыбкой, Мира быстро вышла из кафе.

Богль смотрел вслед уходящей девушке.

— Что вы о ней думаете, Док? — спросил он. — На первый взгляд продувная бестия, и вдруг дает провести себя, как последняя из этих индианок Думаешь, что-нибудь есть в ней?

Анзел был явно растерян.

— Бог его знает, — сказал он откровенно. — Только все равно она слишком красива, чтобы болтаться тут одной.

— Что и говорить. Даже не знаю, как разговаривать с этой девчонкой, — подытожил Сэм. — Язык у нее как бритва, так что я почел бы за лучшее смыться, пока эта цыпочка не появилась снова.

Анзел сделал знак официанту.

— Превосходная мысль, — одобрил доктор напарника. — Ей-богу, нам больше нечего здесь делать: работу мы уже закончили. Но и ты — подумать только! — начинаешь делать успехи. Заставить подобную курочку совершить покупку…

Внезапно он замер на полуслове и растерянно уставился на Богля.

— Что это с тобой? — спросил тот.

— Как же это?! Мои деньги! — воскликнул Анзел, лихорадочно шаря по карманам. — Исчезли все мои деньги!

— Как это, исчезли? — глупо повторил Сэм. Внезапно на лицо его наползло сомнение, и он тоже принялся лихорадочно шарить по карманам. Сумма, уплаченная Мирой за таблетки, и еще пять долларов исчезли, как дым.

Приятели переглянулись с ошеломленным видом.

— Трюк старый, как мир, — сказал Анзел дрожащим голосом. — Она облила меня виски для того, чтобы обшарить мой костюм, вытирая его платком, да еще сделала двойную выгоду.

Богль пришел в ярость. Он отшвырнул стул ударом ноги и завопил:

— Чего ждать! Нужно набить морду этой шлюхе!

Привлеченный шумом, к столу подошел официант.

Увидев багровое от злости лицо Богля, он с беспокойством спросил:

— Какие-нибудь неприятности, сеньоры?

— Нас ограбили, — прорычал Богль. — Увели монету! Всю!

— Но сеньорита только что ушла, — сказал официант. — Она никогда раньше не воровала деньги, прежде чем клиент не расплатится. Это с ней в первый раз. Очень нечестно с ее стороны поступить вот так.

Богль и Анзел переглянулись.

— Что вы хотите этим сказать? — поинтересовался последний. — Так вам знакома эта очаровательная особа?

— Разумеется, сеньор. Она бывает здесь довольно часто. Понимаете, она очень красива, а пальцы у нее очень ловкие…

— Ага, так в этом занюханном кабаке еще и обирают клиентов, — заорал Богль, сжимая пудовые кулаки.

Вместо ответа официант пожал плечами:

— Вы же сами позвали ее, сеньор. Откуда я мог знать, что вы такие простофили.

— Уходим, Сэм, — потянул приятеля за рукав Анзел. — Пусть это послужит нам уроком.

— А кто оплатит счет, сеньор?

— Предъяви его своей блондинке, когда она появится здесь в следующий раз, — злобно бросил Богль. — И передай ей, что если я когда-нибудь снова встречусь с ней, то заберу гораздо больше, чем она сумела взять у нас. Может быть, даже разорву на куски, чтобы посмотреть, что у этой трюкачки внутри.

— А если она не вернется сюда, сеньор? — гнев Богля не произвел на официанта ровно никакого впечатления, скорее наоборот.

— Это не твоя вина, я понимаю, — согласился Сэм уже более миролюбиво. — У тебя, без сомнения, имеется подружка?

— Самая хсрасивая мексиканка, которая живет в этой стране, сеньор. — Официант в гордой улыбке продемонстрировал ослепительные зубы.

— Что ж, она всегда останется такой, если будет принимать вот это, — произнес Богль, протягивая официанту коробочку с «Бинузином». — Это стоит два доллара пятьдесят центов.

Парень придирчиво осмотрел коробочку.

— Моя подружка уже пользовалась подобными таблетками, — сказал он с пренебрежительным видом. — Но у нее от этого началась крапивница.

— Вот как? — изумился Богль. Он резко отодвинулся в сторону. — Это говорит о том, что у твоей подружки правильная реакция. В то время как она чесала сыпь, внутри происходили реакции, положительные результаты которых еще порадуют твою красотку.

Друзья пересекли патио и вышли из заведения.