В юго-западной части Западного крыла Белого дома, в одной из комнат, принадлежащих к так называемому Прямоугольному офису, за конференционным столом расположились глава администрации президента Харри Сарджент, исполнительный директор Секретной службы Кампанья и три агента — Билл Уоттс, Лилли Рейнс и Фрэнк Хорриган, по настоянию которого и состоялась встреча.

По мнению Хорригана Сарджент был наиболее неприятным главой администрации со времен Х.Р.Холдемана, а это о чем-то говорило. Джон Кеннеди даже упразднил этот пост, заявив, что не хочет и не нуждается в запасном президенте. И даже этот сукин сын Линдон Джонсон сумел обойтись без этой должности.

Нынешний президент, к несчастью, не смог.

Нахохлившись в своем коричневом костюме и желто-красном галстуке, тяжеловатый, почти пятидесятилетний, со стрижкой а ля Никсон, Сарджент был явно возмущен тем, что его побеспокоили. Сейчас он находился, проклиная свои обязанности, в самом разгаре последних дней предвыборной гонки, которая шла не так, как бы хотелось.

Но теперь, прослушивая ленту с последним разговором Хорригана и Бута по телефону, Сарджент, казалось, был заинтригован.

«Готов поспорить, что ты намеревался заполучить свою жену обратно, — произнес голос Бута на кассете, — ведь так?»

Выслушивать опять, да еще в присутствии всех этих людей и особенно этой язвы Уоттса, рассуждения о его личной жизни, о его профессиональном провале в Далласе — все это сводило Хорригана с ума. Но его лицо оставалось неподвижным. Однажды, на мгновение его глаза встретились с Лилли — казалось, она сочувствует ему, се взгляд был исполнен тепла.

Но это не утешало.

Внимание ослабевало. Сарджент уже нетерпеливо поглядывал на часы, когда бестелесный голос Бута произнес: «Так приятно, Фрэнк, иметь друга».

Кампанья выключил магнитофон.

— И это все? — спросил Сарджент.

— Это все.

Несмотря на приятную прохладу, царящую в помещении офиса, Сарджент промокнул свое красное лицо носовым платком.

Его реакция была совершенно оскорбительной.

— И какого черта я выслушал все это?

Кампанья, сложив ладони, как в молитве, и придав своему голосу как можно больше убежденности, обратился к нему:

— Харри, мы надеемся, что ты сумеешь отменить президентский прием завтра вечером.

Сарджент взвился:

— Государственный прием? Во французском посольстве? Вы, что с ума посходили?

— К этому парню нужно отнестись очень серьезно, — заметил Кампанья. — Мы относим его к разряду «полный атас».

— Билл? — спросил Сарджент, нахмурившись. — А ты как думаешь?

— Я согласен с Сэмом, — ровно сказал Уоттс, добавив очко в пользу Хорригана.

Краснолицый глава администрации тяжело вздохнул.

— Я понимаю так, что у вас есть три или четыре сотни парней, идущих под этим кодом, — говорил он с серьезной гримасой. — Их достаточно много, но до сих пор мы не отменяли ни одного государственного приема из-за них. Чем же отличается ото всех этот лунатик?

Уоттс промолчал, Кампанья посмотрел на Хорригана и кивнул, предоставляя ему и слово и дело.

— Этот лунатик, — начал Хорриган, — манипулирует с телефонными линиями с необыкновенной легкостью. К тому же, он — квалифицированный конструктор автомоделей.

Сарджент наблюдал за агентом с таким отвращением, с каким, вероятно, вегетерианец принимает гамбургер.

— Автомодели?

— Да, — продолжил Хорриган. — Некоторые из них снабжены дистанционным управлением и солидной электронной начинкой…

— И ради этого, — заявил Сарджент, истекая сарказмом, — ты хочешь, чтобы я остановил на полпути самых могущественных людей на земле, попутно оскорбив сорок миллионов французов?

Хорриган попробовал еще раз.

— С навыками такого рода, если Бут хоть чуть-чуть понимает во взрывчатке…

— Вы, парни, делайте свое дело, — резко оборвал Сарджент, — и у нас не будет никаких проблем.

— Мы делаем наше дело, — заявил Хорриган не менее резко, — и именно поэтому мы советуем тебе отменить.

Лилли, явно обеспокоенная сгущающейся враждебностью, примиряюще подняла ладонь:

— Протокол ограничивает нашу деятельность в посольстве, сэр.

— Она права, — добавил Хорриган, — единственным доступным оружием в посольстве, как ты понимаешь, остается кусок пирога.

Сарджент недоверчиво покачал головой, его гримасы были откровенно презрительными.

— В чем вы, вашу мать, пытаетесь меня убедить. Теперь у вас получается, что французы собираются прикончить президента?

Надменность Сарджента была столь уничтожающей, что агенты почувствовали себя неуютно в собственных креслах, и только Хорриган хранил спокойствие.

— Раз в жизни, — тихо произнес он, подавляя раздражение, — я бы хотел увидеть главу администрации Белого дома, который бы не препятствовал на каждом шагу Секретной Службе.

Сарджент снова вспыхнул, и Хорриган боковым зрением уловил выражения лиц Кампаньи, Уоттса, не скрывающего замешательства, Лилли. Она вздрогнула, почувствовав, что он перешел черту. Но это его не заботило.

А грузный Сарджент, напрягая свое бульдожье лицо, указал на магнитофон.

— А знаешь, что я думаю, агент Хорриган? Я думаю, что этот психопат задел парочку струнок в тебе, которые ты бы не хотел трогать. И теперь ты просто перестарался.

Хорриган одарил главу администрации тем же самым взглядом зомби, которым он пронзал толпу вокруг президентского лимузина.

Он холодно заметил:

— Я просто пытаюсь защитить твоего босса.

— А я здесь чем, твою мать, думаешь, занимаюсь!

— маска на мгновение слетела с Сарджента, и он появился таким, каким был, измотанным неврастеником, готовым расплескать свою злобу.

— Последние опросы показали, что мы сползли еще на двенадцать чертовых пунктов, — угрюмо кричал он.

— И если я не сотворю парочку чудес в ближайшее время, то скорее всего, я могу и так остаться вовсе без босса, а он без работы всего через каких-нибудь шесть недель, и то же случится со мной.

Сарджент разжал кулаки. Он сказал:

— Я должен держать президента подальше от людей именно тогда, когда его должны видеть, черт возьми!

— Может быть, ты и прав в этом, — заметил Хорриган.

— В чем?

— Может быть, очень скоро у тебя нс останется либо босса, либо работы.

Кампанья устало закрыл глаза.

Сарджент вскочил, буквально изрыгая слова:

— Что, твою мать, что ты хочешь этим сказать?

Хорриган пожал плечами:

— Ты нс сможешь работать на покойника.

В комнате воцарилась мертвая тишина, но длилась она недолго. В повестке дня совещания Секретной службы с администрацией Белого дома значилось несколько пунктов, и Сарджент, обернувшись к Сэму, бесцеремонно объявил:

— Следующий вопрос.

И на этом все кончилось.

В то же самое время где-то в городе в сырой темной подвальной квартире Митч Лири в майке и джинсах трудился в блаженном спокойствии и явно получал удовольствие от собственного труда.

Сидя на скамейке за верстаком, он раскладывал перед собой детальки конструктора, его хобби (хотя, по здравому размышлению, это было уже не хобби, не так ли?). Аккуратно расположенные вокруг его скромного рабочего места стояли бутылочки с краской, банки с клеем, волшебные линзы, рулончики наждачной бумаги разных сортов (все больше замечательных), пузырьки с воском, всевозможные сверла.

Не менее педантично он расположил перед собой различные кусочки металла. Собранные вместе, они превращались в маленький плоский автоматический пистолет. В разобранном виде они отлично укладывались в собственноручно изготовленные формочки, формочки его собственного изобретения. Большинство из них очень непрочны. Но только нс эти.

Только не эти.

Он напевал свою любимую битловскую мелодию, выстраивая перед собой разнообразные кусочки дерева, вырезанные им. Затем он начал распаковывать целлофанированные плитки специальной моделировочной глины — они походили на брусочки масла, только более твердые.

Он взял в руки глину и стал уплотнять ее в каждой из маленьких деревянных платформ, почти лаская приятное зеленое вещество. Все так же напевая, он собрал детали пистолета и вдавил их в глиняную поверхность платформы.

В конструкторских играх Этот процесс называется изготовлением форм.

Но, конечно же, Лири изготовлял вовсе нс модель оружия.

Он готовился совсем к другой игре.