Назавтра поздним утром на стоянке напротив внутреннего терминала лос-анджелесского международного аэропорта Хорриган доставал свою матерчатую дорожную сумку с заднего сиденья ничем не выделяющегося зеленого плимута, принадлежащего Секретной службе. Взглянув на часы, он наклонился к окошку автомобиля и спросил: «У тебя есть номер полевого офиса в Сан-Диего?»

Агент Чавес, вызвавшийся подвезти Хорригана, сердечно улыбнулся и сказал: «Конечно, ЮКЕЛЕЛЕ».

Ответ немножко ошеломил Хорригана: «ЮКЕЛЕЛЕ? О чем ты говоришь? Ты еще слишком молод, чтобы помнить Артура Годфри».

Чавес, почти сияя, объяснил с некоторой долей гордости и смущения:

— Это такой прием, которому я научился в армии, чтобы легче запомнить. Так я запоминаю номера. Ну, слово из семи букв на семь номеров. Просто нажимаешь Ю-К-Е-Л-Е-Л-Е.

— Ты не так произносишь, — сказал Хорриган, — надо Ю-К-И…

— Может быть, — согласился Чавес, — но в номере Ю-К-Е, легче запомнить.

Хорриган устало улыбнулся и пожал плечами:

— Если ты так говоришь. Спасибо, что подвез.

Уже войдя в здание аэропорта, волоча свой тяжеленный багаж, он мурлыкал «Юкелеле» по дороге к своему выходу. На пол пути он задержался у телефона-автомата, чтобы связаться с офисом в Сан-Диего. Вставив в аппарат кредитную карточку, он набрал код места и уже начал набирать Ю, потом К, но остановился, подумав о произношении.

Он повесил трубку на место, достал свою записную книжку и вписал туда Юкелеле. Страница, открытая им наугад, была вся исписана анаграммами и палиндромами из «ЮЗ СКЕЛЛУМ ЛА». Сама фраза крупными буквами была выписана прямо посредине листа.

— Эй, — сказал он сам себе.

Семь букв в «СКЕЛЛУМ». Если ЛА означает Лос-Анджелес…

Он набрал буквы С-К-Е-Л-Л-У-М на наборном плато. И лихорадочно схватил книжку и ручку, как только в трубке зазвучали звонки.

Наконец, любезный женский голос произнес: «Юго-Западный банк».

Он обвел ЮЗ.

Юго-Западный.

Голос сказал: «Могу я помочь вам?»

— Уже помогли, — ответил Хорриган. — Какой у вас адрес?

Уже на бегу к выходу он успел заметить на экране телевизора в небольшом зале, как президент поднимается на Воздушные Силы N1, сопровождаемый агентами, включая Билла Уоттса и Мэтта Уайлдера. Время летело, и Хорриган спешил.

А на 20 этаже «Бонавентуры» в своем номере Митч Лири, сидя на краю кровати, осторожно откручивал металлическое основание своей счастливой кроличьей лапки, ту часть, которая держала цепочку с ключами. Там освободилось место с двумя пазами внутри талисмана, В эти отверстия Лири поместил два девятимиллиметровых патрона. Затем, тихонько напевая свою любимую песенку «Битлз», он прикрутил металлическую крышку на место. Ключи зазвенели, надежно скрывая пули.

— Прошу прощения, — развела руками миловидная сотрудница банка. Ее длинные светлые распущенные волосы и крупные золотые сережки заставляли Хорри-гана выгибать шею, чтобы взглянуть из-за них на экран компьютера, где она проверяла счета и вклады, — ни одного из тех имен, что вы нам дали.

Он дал ей посмотреть фотографии Митча Лири и несколько фотопринтов, а заодно и всех остальных, внесенных в список ЦРУ.

За стеной ее кабинки вокруг Хорригана собрались еще несколько сотрудников, преимущественно женщин, которые тоже наблюдали за экраном монитора. И они просмотрели фотографии Хорригана — снимки Лири и компьютерные варианты.

Хорриган повернулся к ним, пока они просматривали фотографии, обмениваясь друг с другом междометиями, пожимая плечами и отрицательно качая головами.

— Попробуйте представить его в гриме, — предложил Хорриган, — шляпа, парик, возможно, усы.

Женщина за компьютером, которую звали Мардж, уже просмотрела все снимки.

— Я уверена, что никогда не видела его здесь, — сказала она, — но я работаю здесь всего лишь пару недель.

— А кто занимался открытием вкладов до этого?

Шумок за его спиной смолк, словно кто-то нажал на выключатель. Он обернулся и увидел опущенные глаза, упавшие лица. Каким-то образом, по какой-то причине его вопрос внес горький осадок в происходящее.

— Что-нибудь не так? — спросил Хорриган. — Кто открывал здесь новые счета до Мардж?

Полная брюнетка, чересчур переборщившая и с косметикой, выступила вперед и робко произнесла:

— Пэм. Пэм Магнус.

— А где я могу найти ее?

— Она… Ее нет.

— Нет?

— Кто-то убил ее.

Хорриган ошеломленно шагнул вперед и положил руку на плечо молодой женщины, у которой на глазах навернулись слезы: «Ее убили?»

Молодая женщина скорбно кивнула и указала на фотографию у себя на окошке: немного полноватая женщина — на снимке она каталась на коньках. Ее улыбка искрилась. Приятная девушка.

— Это она? — спросил он.

Заплаканная сотрудница кивнула.

Он подошел к окошку, взял фотографию в руки и посмотрел внимательно: на снимке Пэм Магнус была одета в спортивный свитер с большой отчетливой яркой буквой «М» на груди.

Похоже на символ «Миннессота-Твинс»

Он почувствовал, как кровь приливает к его лицу.

— Пэм была из Миннессоты?

Заплаканная сотрудница подтвердила.

«Третьи умирают только потому, что они из Миннеаполиса».

— Откуда именно? — спросил он.

А в гостиничном номере Лири сидел на кровати и вставлял части разобранного пластикового пистолета в специальные карманы, нашитые на пояс, который он наденет сегодня вместе с фраком.

Затем он подошел к креслу у окна и сел, еще рас-славленный, но уже готовый собраться в пружину. Oi смотрел на Лос-Анджелес, на крышу под ним, где скучали полицейские снайперы. Ему стало смешно.

— И на кой черт им это надо?.. — тихо сказал он.

Пока Мардж проверяла компьютерные файлы, Хор-риган набрал номер на ее служебном телефоне.

— Лилли, — говорил он, — я связался с детективом, занимающимся этим убийством, и он сказал, что девушку… точнее двух девушек, вместе с подругой, убили слишком… в общем, в манере коммандос.

— В манере коммандос?

— Он просто схватил и свернул им шеи, как одуванчикам. Сломал их.

Мардж за компьютером посмотрела на него и сглотнула. А слезливая сотрудница ничего не услышала, поскольку уже ушла домой.

— «Путешественник» настаивает на проведении сегодняшнего вечера, — говорила Лилли, пытаясь перекричать шум в вестибюле, ее голос потрескивал в дырочках динамика. — поскольку мы не можем доказать присутствия Лири. Харри Сарджент отказывается отменять обед.

— Доказательством может стать мертвый президент.

— Фрэнк, ты обязан быть в Сан-Диего! Ради себя в меня. Мы здесь в полной готовности встретить Лири. Если Уоттс или Сарджент узнают, что ты еще в городе…

— Лил, дорогая, я тебя очень люблю, но сейчас s вешаю трубку.

— Фрэнк!

Он оборвал связь, повернулся к Мардж и сказал:

— Мы знаем день, когда Пэм работала в последний раз. Нужно начать с этой даты и пройти немного назад.

Мардж отрицательно покачала головой и ответила:

— Проблема, агент Хорриган, заключается в том, что мы не регистрируем счета по датам их поступлений.

— А как же?

Она пожала плечами:

— По фамилиям и номерам. Мне понадобится некоторое время на поиск.

Он погладил ее по плечу и мягко улыбнулся:

— Пусть это прозвучит банально, Мардж, но жизнь президента зависит от этого.

Она поняла.

— Я бы хотел, чтобы ты передала мне список факсом так быстро, как только это возможно, — сказал он ей и написал на листочке блокнота номер центра связи Секретной службы в отеле «Бонавентура».

— Вы получите его, — заявила она, — даже если я не буду голосовать за этого парня.

Опустились сумерки.

Из своего окна в отеле Лири мог видеть, как крошечные игрушечные солдатики в полицейской форме выстраиваются в миниатюрные баррикады внизу. Улицы на квартал вокруг были очищены от пешеходов и транспорта. Но для игрушечных солдатиков этот мир был брошенной игровой площадкой.

И теперь начиналось самое главное: президентский эскорт с развевающимися на лимузинах флагами, многочисленными машинами сопровождения прибыл к отелю. Глядя в телевизор, он насчитал пятьдесят. Он был расстроен, что в целях безопасности пришлось отказаться от привычной праздничной толпы вдоль улиц.

Впрочем, у президента были поклонники, разве нет? Очень важные поклонники в окне наверху. Кто, в конце концов, более важен, чем убийца президента? Разве Лири не тот человек, который будет сопровождать его повсюду, рука об руку в крови, отныне и вечно?

Он осмотрел себя в зеркало: его фрак выглядел потрясающе, пояс со скрытыми в нем драгоценными деталями, составлял единое целое с его специально округлившимся в последние недели животиком. Удовлетворение, переполняло его.

Он взял свое гравированное приглашение с ночного столика и остановился, любуясь, как его пальцы оставляют замечательные отпечатки на его лакированной поверхности, встряхнулся и отправился обедать со своим другом президентом.

Темнело угрожающе быстро.

На скоростной автостраде в Санта-Монике машины образовали огромную пробку. Сидя на заднем сидении такси, Хорриган достал свой револьвер, проверил снаряжение.

— Выезжай на обочину, — сказал он водителю-испанцу, — и гони во весь дух.

— Я не могу это сделать, — ответил шофер.

— Делай, что тебе говорят! — скомандовал Хорриган.

Водитель посмотрел в зеркало и, должно быть, увидел пистолет в руках Хорригана, потому что тут же переменил решение, вывернул на обочину и нажал на газ, высекая колесами гальку и грязь.

Хорриган спрятал револьвер в кобуру у предплечья и пристегнул ремень безопасности.

Он не мог опоздать. Он сам был шоу.