Хорриган отстукивал каблуками по асфальту незамысловатый ритм, не подчинявшейся ни какой-то мелодии извне, ни даже внутренней музыке. Он стоял, прислонившись к стене здания в черном торговом квартале, и ему было наплевать на угрюмые и враждебные взгляды, которыми время от времени награждала его проходящая публика. Его новый партнер опаздывал. А в том деле, на которое они шли сейчас, с теми людьми, с которыми им предстояло повстречаться, пунктуальность была просто необходима.

Хорриган посмотрел на часы, и в это мгновение медно-коричневый джип «чероки» притормозил напротив.

Извинения начались еще до того, как Хорриган успел занять переднее сиденье.

— Прости за опоздание — сказал Эл Д’Андреа. Темноволосый юный агент (он и на самом деле был юным, хоть и на третьем десятке), он был серьезен и очень красив — этакий блестящий молодой человек, того сорта, который Хорриган еще мог вынести. Как и Хорриган, Д’Андреа был небрежно, но достаточно дорого одет: в полотняный спортивный костюм и рубашку для поло от Ральфа Лорена. Это было частью их рабочей легенды. Фасон «Разгильдяи из Майами».

— Двигай, — сказал Хорриган.

Д’Андреа молчал до тех пор, пока они не добрались до верфей залива Чесапик.

— Понимаешь, Рики ужасно расстроился, — сказал Д’Андреа так жалобно, будто и сам был готов заплакать.

— Рики? Что еще за долбаный Рики?

Д’Андреа вздрогнул.

— Рики — мой сын. Ему только шесть лет и сегодня был первый день в его новой школе.

— А-а…

— А я говорил ему, что он должен быть смелей. Ты же знаешь, как трудно быть новеньким, — глядя на дорогу, он потряс головой. — Бедный мальчик был действительно не в себе.

Хорриган промолчал.

— И, к тому же, моя жена должна была уйти на работу пораньше, и я…

— Послушай, Эл, — произнес Хорриган немного нетерпеливо. — Ты работаешь со мной, и ты должен быть на месте тогда, когда должен. В нашем деле опоздать — умереть. Усвоил?

Д’Андреа кивнул: «Усвоил!»

Хорриган достал из кармана пиджака маленький черный кольт 38 калибра и подал его Д’Андреа, который нервно спрятал его у себя. Море раскинулось перед ними — сияющий голубоглазый мир, качающий дорогие игрушки богачей — яхты всех форм и размеров.

Они подъехали к пустынному причалу, у которого было пришвартовано единственное судно — великолепный, очаровательный бело-красный корабль, будто созданный для круизов и увеселений. Тем не менее, заметил бы Хорриган, вряд ли можно было сговориться об этом с его капитаном.

Два секретных агента вышли на причал, прохладный бриз колыхал полы их пиджаков. Трое мужчин поджидали их рядом с кораблем: главный из них, холеный ухоженный преуспевающий бизнесмен, в одежде от того же Ральфа Лорена, воскликнул широко улыбаясь.

— Фрэнк! Рад тебя видеть!

Его звали Пол Мендоза. Оба его спутника были под стать ему. Один — светловолосый громила по имени Джимми Хендриксон, типичный полузащитник университетской футбольной команды, которого вышибли с учебы лет десять назад, и другой — молодой испанец Рауль с тонкой черточкой усов над губой.

— Ну и как же ты поживаешь, мой друг? — спросил Мендоза Хорригана, пожимая ему руку.

— Неплохо.

— Ты немного опоздал. Мы уже начинали беспокоиться.

— А ты знаешь эту историю о Майлсе Дэвисе?

— О ком? — переспросил Мендоза.

— Великий джазовый трубач. Дьявольски забавная история. Правда, если ты спешишь….

Мендоза мягко положил руку на плечо Хорригана:

— У друзей всегда есть время для друзей. Давай, рассказывай свою историю.

Хорриган улыбнулся и сложил руки.

— Хорошо. Если ты настаиваешь. У Майлса Дэвиса был большой концерт в городе. Он как раз направлялся к залу на машине вместе со своим менеджером и попросил шофера затормозить около магазина. Через пять минут он вышел оттуда с сигаретами. Затем машина тронулась, и Дэвис попросил остановиться у другого магазина. Оттуда он вышел через пять минут с бутылкой бурбона. Только они опять поехали, как Майлс остановил машину у газетного киоска. Еще через пять минут он вернулся с новым выпуском журнала «Даун-бит». Менеджер уже нервничал и сказал: «Майлс, мы опоздаем на шоу». А Майлс ответил: «Эй, парень, я не могу опоздать на шоу. Я сам и есть шоу».

Хорриган рассмеялся над собственной шуткой, хотя остальные просто молча смотрели на него. Легкий шум волны, плещущейся о борт корабля, был единственным посторонним звуком в мире

А затем Мендоза громогласно захохотал, а за ним и остальные, и даже слегка сбитый с толку Д’Андреа.

— Ты единственный в своем роде, Фрэнк, — сказал Мендоза. — Просто единственный.

Хорриган пожал плечами: «Тем не менее, извини за опоздание. Эти сучьи дороги».

— Эта сучья жизнь, мой друг. Жизнь — прескверная сука! — Мендоза повернулся к Д’Андреа. — Эл, отойди с Раулем и Джимми на минутку. Мне нужно посекретничать с Фрэнком.

— Конечно, — сказал Д’Андреа.

Хендриксон шагнул к нему навстречу, точно собираясь обыскать его, и Д’Андреа, натужно улыбнувшись, извлек, словно в знак доверия, пистолет из своего кармана.

Мендоза нахмурился:

— «Мы же договаривались без оружия. Разве мы не друзья?.»

Д’Андреа проглотил слюну и сказал:

— Это Фрэнк. Его пистолет. Его идея.

«Паренек — сама откровенность», — саркастически подумал Хорриган.

— Идите на борт, — заявил Мендоза тоном приказа.

Они поднялись по трапу друг за другом, сначала Рауль, потом Д’Андреа и последним Хендриксон, а Мендоза разочарованно посмотрел на Хорригана.

— Оружие, Фрэнк, Ты что, не веришь мне?

— Вашингтон — крутой город. Зазеваешься — и крышка.

Мендоза усмехнулся:

— Мне придется обыскать тебя, Фрэнк?

— Я безоружен. Но чувствую себя прекрасно.

Мендоза молчал.

— Ты что, не веришь мне? — немного передразнивая, спросил Хорриган.

— Ты единственный в своем роде, Фрэнк. На самом деле.

— Так где твои милые денежки, Пол? Хоть я и опоздал, это не значит, что я останусь здесь на весь день.

Мендоза провел его на борт и там, на мостике, протянул ему хрустящую стодолларовую банкноту. Хорриган извлек из кармана ювелирный окуляр и внимательно изучил фальшивку.

— Бенджамин Франклин никогда не выглядел лучше, — сказал он

Он спрятал окуляр в карман и стал проверять рельефность банкноты на ощупь большим и средним пальцами обеих рук.

— Пол, — сказал он с легкой усмешкой. — Похоже, что мы с тобой договоримся.

Мендоза забрал банкноту из рук Хорригана и посмотрел на него скорбным взглядом.

— Это хорошая новость. Однако есть проблема, Фрэнк.

— Что за проблема, Пол?

Тот поиграл желваками:

— Самая неприятная.

Фальшивомонетчик поманил Хорригана пальцем за собой, и они стали спускаться под палубу в роскошные нижние каюты. Они прошли через гостиную с толстым ковром на полу, мягкими диванами с огромными подушками и зеркальным баром.

— Твой друг Эл. Он слишком много спрашивал о моем «художнике».

Это было старое проверенное слово для мастера фальшивомонетчика, того, кто изготовлял клише.

— Эл молод, — убежденно возразил Хорриган. — Он любопытен. Учится.

Мендоза остановился и поднял палец.

— Слишком любопытен. Чересчур упорно учится.

— Пол, за него поручились.

Мендоза понюхал воздух.

— Знаешь, что говорит мне мой нос? Чем-то воняет. Чем-то воняет вроде долбанной секретной службы.

— Ты ошибаешься, дружок…

Вся приветливость Мендозы мгновенно исчезла, теперь в его глазах читалась угроза, способная смутить даже такого профессионала, как Хорриган.

— Нет. Мой парень Хендриксон проследил за твоим другом. Он живет в Вирджинии, твой приятель.

— Много народу живет там.

— Он очень нравится соседям. Они говорят, что он работает на правительство.

— Вот дерьмо, — сказал Хорриган.

— Вот дерьмо, — подтвердил Мендоза и распахнул дверь на камбуз, где сидел Д’Андреа, привязанный веревкой к стулу, с кляпом во рту, широко распахнув глаза, наполненные ужасом. Хендриксон стоял рядом с пистолетом Д’Андреа в руке. Рауль находился неподалеку возле урчащего холодильника. Рауль и сам немного урчал, потягивая молоко прямо из пакета. Молочные капли, как изморозь, прилипли к его усам.

Мендоза пожал плечами и поднял свои руки ладонями вверх. Он состроил гримасу испуга и спросил:

— Как же нам теперь разрешить эту проблему, Фрэнк?

— Надо утяжелить его.

— Что?

— Иначе тело выбросит на берег, или оно просто распухнет и всплывет на поверхность, и какой-нибудь рыбак его заметит.

Мендоза улыбнулся. Белоусый Рауль засмеялся. Д’Андреа, казалось, мечтал исчезнуть или просто умереть.

— Единственный в своем роде, — Мендоза извлек из своего кармана и протянул маленький автоматический пистолет с ручкой из слоновой кости Хорригану.

Тот лишь взглянул на него, не прикоснувшись.

— Подарок, Пол? По какому случаю?

Мендоза потряс головой.

— Не случай, Фрэнк. Более того — обязанность.

— О!

— Я хочу, чтобы ты пристрелил его, Фрэнк. — Мендоза выставил палец и, точно стреляя, дернул рукой. — Бах!

Взгляд Хорригана оставался беспомощным. Тем временем Д’Андреа окончательно взмок, его глаза светились отчаянием. У мальчишки совсем не было опыта. У Хорригана был.

— Понимаешь, — сказал Мендоза, дружелюбно положив руки на плечи агента. — Я боюсь, как бы ты не был вместе с ним. Ты же не мой друг, ты же его друг.

— Я друг всем и каждому. Я бизнесмен.

Мендоза вновь пожал плечами.

— Так пристрели его, и займемся бизнесом.

Хорриган вздрогнул. Он смотрел на Д’Андреа: лицо, мокрое от пота, наполненные слезами глаза.

— Я в общем-то не привык заниматься такими вещами, — заметил Хорриган. — Как я говорил, я просто бизнесмен, однако…

Он протянул руку и явно неохотно забрал пистолет у Мендозы. Он взвесил его на руке. Пистолет был очень легким. Хорриган улыбнулся.

Хендриксон поигрывал кольтом Д’Андреа, направив его в сторону Хорригана, сквозь легкую ткань спортивного костюма была заметна кобура. Рауль замер в углу, изредка прикладываясь к картонке. Ухмылка замерла на его губах. За поясом у него был револьвер.

Хорриган подошел к сидящему, связанному Д’Андреа, чьи безумные, искаженные смертельным страхом глаза искали хоть какую нибудь поддержку в глазах партнера. Но Хорриган был абсолютно беспристрастен.

Он направил дуло пистолета прямо в висок партнеру. Казалось, что Д’Андреа готов проглотить свой кляп, так он втягивал воздух. Его глаза, ищущие милосердия, закрылись, и две слезинки прокатились по его щекам.

Хорриган нажал курок.

Щелк!

Пули не было. Хорриган затем осознал это. Конечно, несчастный Д’Андреа наверное опустошил одновременно и кишки и мочевой пузырь в это мгновение. Что ж, такое бывает даже с очень крутыми людьми.

— Браво! — воскликнул Мендоза, забирая оружие из руки Хорригана, и похлопал его по спине. — Браво. И мои извинения… Я всего лишь хотел проверить, мой друг.

Мендоза кивнул Хендриксону, и тот направился к Д’Андреа.

Затем фальшивомонетчик обнял Хорригана за плечи и заговорил:

— Ты любишь омлеты, Фрэнк? Я очень. И я знаю, быть может, лучшее место для них. Там готовят такие омлеты с перцем и сыром, что хоть умри…

И Мендоза пошел, но Хорриган не сдвинулся с места.

Хендриксон, засунув теперь револьвер за пояс, надел на голову Д’Андреа пластиковый пакет. Рауль, все еще глотая молоко из пакета, смотрел на все с откровенной скукой.

В голосе Мендозы зазвучали нотки сожаления.

— Нельзя сделать омлет, не разбив пары яиц, Фрэнк. Пойдем отсюда, мой друг.

Под пластиковым пакетом, буквально взрывавшимся от безнадежных попыток найти хоть глоток кислорода, глаза Д’Андреа вылезли из орбит, лицо синело, он ерзал, извивался, но тщетно. Здоровенный светловолосый бандит хорошо знал свое дело. Он крепко держал пакет, сжимая края в кулаке на затылке Д’Андреа.

— Может быть, я хочу посмотреть, — заметил Хор-риган.

— Серьезно? — изумленно спросил Мендоза из дверей камбуза.

— Этот парень чуть не подставил меня под пулю. — сказал Хорриган, подходя ближе и с видимым удовольствием наблюдая за пыткой Д’ Андреа. — Все же интересно, как умирают эти подонки из секретной службы.

Хендриксон улыбнулся склонившемуся Хорригану, как истинный мастер. И последний болван.

Так, как срывают цветок, Хорриган выхватил револьвер из-за пояса большого блондина и всадил ему пулю в живот.

Гром выстрела отдался эхом в маленькой комнате. Хорриган повернулся к Раулю, который пытался свободной рукой достать пистолет, в другой руке он держал пакет с молоком, и пуля сперва пробила пакет, и молоко заструилось словно кровь, но потом вошла и в человека, и тогда уже потекла кровь.

Он упал.

Хорриган услышал еще один щелчок позади себя. Он обернулся и посмотрел иа Мендозу, беспомощно нажимающего на курок маленькой бесполезной игрушки.

— Ты что, позабыл, дружок? — спросил его Хорриган.

Мендоза тяжело сглотнул, теперь он казался чересчур напуганным, исполненный ненавистью взгляд Хор-ригана словно испепелял его.

— Патронов нету, Пол, — заметил Хорриган, подошел к Д’Андреа и сорвал с него целлофановый пакет, который, после падения Хендриксона уже не мог удушить его. И все же Д’Андреа был несказанно счастлив глотнуть хоть немного настоящего воздуха, даже если этот воздух пропах порохом.

Мендоза инстинктивно вскинул руки вверх: «Не делай этого, парень, не делай этого!»

Хорриган пошел к нему, а Мендоза отступал, пока не уткнулся спиной в переборку.

Два трупа валялись на полу, и кровь, смешавшись с молоком, создавала красно-белые мраморные рисунки.

Хорриган улыбнулся и приставил пистолет к виску Мендозы. Мендоза закрыл глаза, а его губы зашептали молитву.

— Я сам и есть шоу, ты — сукин сын, — сказал Хорриган.

Мокрое пятно расползалось по брюкам Мендозы.

— Кстати, придурок, — сказал Хорриган, — ты арестован.