Несколько дней миновало со времени двойного убийства в Санта-Монике. Ничего не слышавший о нем Хорриган сидел за своим рабочим столом в зале отдела охраны президента. Зазвонил телефон. Просматривая график передвижений президента на ближайшую пару дней, Хорриган, не щадя, привычным жестом снял трубку. С его рабочего места были прекрасно видны и ряды экранов наблюдения за Белым домом и собственно Западное крыло на другой стороне Западного Административного проезда.

— Хорриган, — сказал он.

— Фрэнк?

— Бут.

Хорриган привстал и отчаянно замахал рукой, чтобы привлечь внимание агентов поблизости. Первой отреагировала Лилли, и он прошептал: «Это он», а затем заговорил в трубку мягко, почти тепло:

— Да, Бут.

— Я надеюсь, что ты не очень сердишься, что я звоню тебе на службу, — ответил вежливый, почти шепчущий голос. — Просто… да, я был здесь по соседству и подумал, что было бы неплохо немного поговорить.

Пока он говорил, Хорриган закрыл трубку ладонью, чтобы скрыть шум от необычайной активности, развитой агентами по поводу звонка. Несколько человек, в том числе Лилли и Д’Андреа, зашедший, чтобы посоветоваться с Хорриганом, окружили его стол, а другие рванулись к соседнему столу, за которым эксперт по электронике Кардуччи бросился приводить в порядок подслушивающее и следящее оборудование, предназначенное для такого рода непредвиденных обстоятельств.

— Всегда рад тебя слышать, Бут, — произнес Хорриган.

— Тебя это не беспокоит? Ну то, что я звоню тебе в офис? Я бы не желал причинять тебе неприятности.

— Ты шутишь? Эй, так если ты действительно поблизости, зашел бы.

Лилли и другие припали к наушникам, которые раздал юркий Джим Окура из отдела расследований, ассистировавший Кардуччи.

— Я бы очень хотел, Фрэнк, — ответил Бут, — на самом деле, я почти мечтаю об этом. Встреча с тобой… ну да, это как раз то, о чем я постоянно думаю.

— Правда?

— Конечно. Ведь кроме всего… У нас так много общего.

Всполошенный Сэм Кампанья выскочил из своего кабинета и остановился рядом с Лилли, Окура протянул ему пару наушников.

— Что же я могу иметь с тобой общего, Бут? Я просто не вижу это общее, без обид.

— Ты должен видеть это. Это же так просто. Ясно как день.

— Да?

Он даже почувствовал недоверие Бута.

— Мы оба готовы отдать свои жизни за президента, — сказал Бут

Сглотнув, Хорриган посмотрел на остальных слушающих агентов. Воцарилась гробовая тишина.

— Мы оба — честные люди, способные люди, — продолжал Бут, — и нас обоих предали те люди, кому мы верили.

— Я не помню, чтобы кто-то предавал меня.

— Так было, Фрэнк! Как хотя бы насчет проклятой комиссии Уоррена? Она же признала твою деятельность совершенно несостоятельной. Хотя у них не было для этого ни малейших оснований.

Стрела острой боли буквально пронзила мозг Хор-ригана. Лилли вновь смотрела на него с симпатией, а Сэм с сожалением. Хорриган отвел глаза и уткнулся в стол, а из трубки все раздавался сумасшедший и жестокий бред.

— Они раскритиковали тебя и других агентов, — мурлыкал Бут, причудливо комбинируя в тоне сочувствие и презрение, — за то, что вы якобы выпивали в предыдущий вечер. Можно подумать, что Кеннеди был бы жив сегодня, если бы Фрэнк Хорриган в тот день улегся в кроватку в 10 часов! Почему, это же просто смешно.

— Возможно, они были правы, — сказал Хорриган совершенно искренне.

— Нет, нет, Фрэнк… это же чушь. Ты же хотел, чтобы президент ехал в крытом лимузине. Ты же умолял своего дружка… «Джек, Джек»… Я даже слышу, как ты говорил это: «Джек, ты должен позволить охране находиться впереди и по бортам твоего дурацкого лимузина!» Но нет. Он был политиком. Наш вихрастый симпатичный мальчуган.

Хорриган выстрелил глазами в Кардуччи за электронным пультом, его взгляд словно молил: «Ну когда же ты засечешь этот затраханный звонок?» Кардуччи в наушниках закивал головой, точно уверяя: «Сейчас, сейчас мы его заполучим».

— Он же не позволил тебе нормально работать, твой дружок Джек, не правда ли? Он должен был понимать. Он знал, что не был мистером Любимчиком в Техасе. Он знал, что по меньшей мере с полдюжины группировок желали его смерти. Знаешь, что я думаю, Фрэнк?

Неохотно он спросил: «Что ты думаешь, Бут?»

— Я думаю, что у него было желание смерти. Я думаю, что он хотел подохнуть, подобно своему старшему брату Джо, героически. Все старички тащились тогда от Джо. И я думаю, что Джеку было наплевать на то, что его смерть разрушит жизнь тебе… или, там, вгонит страну в смуту. Нет. Он был самовлюбленным ублюдком. Его собственная слава была его желанной, его единственной целью. А как ты думаешь, Фрэнк? Мммм?

Сердце Хорригана колотилось и готово было выскочить из грудной клетки. Он вспоминал ехидное замечание Харри Сарджента о том, что Бут умеет разбередить ему душу. Сарджент был прав, и Хорриган обязан был хранить спокойствие.

— Прекрасно, у тебя есть право на собственное мнение, Бут, — сказал он, впившись глазами в Кардуччи, а тот почти не колебля воздух, шептал: «Еще бы несколько секунд».

Лилли кусала пальцы, в ее глазах стояли слезы.

— Я думаю, это больше, чем просто мнение, Фрэнк. Тебя предали так же, как предали меня.

— Да, так кто же тогда предал тебя?

Хорриган услыхал, как Кардуччи прошептал Окуре: «Не думаю, чтобы сейчас он использовал свои примочки…»

А в ухе все также бубнил голос Бута, все тем же безжалостно бесстрастным тоном.

— Те же люди, Фрэнк. Те же самые люди, что предали тебя… они предали и меня. Это часть того, что нас связывает. Но знаешь что, Фрэнк? Я даже не сержусь, нисколько.

— Нисколько?

— Мой час еще придет, неизбежно. Вопрос в другом… Наступит ли твой?

— А кто сказал, что я жду его, Бут?

— Ты же понимаешь, о чем я? — и он захихикал в трубку. — Я думаю, что ты вляпался в дерьмо куда глубже, чем я…

Хорриган изо всех сил стиснул микрофон трубки. Он не прошептал, а скорее резко выдохнул Кардуччи:

— Сколько еще, твою мать, я должен выносить эту сволочь?

Глаза Кардуччи вспыхнули.

— Боже! — воскликнул он, и вполголоса добавил. — Он прямо через дорогу! Лафайет-парк! Задержи его!

Зал ожил. Кампанья был уже на пульте, мельком раздавая приказы, агенты набрасывали плащи, брали оружие.

— Бут? — спросил Хорриган.

Из трубки доносился столь же навязчивый, как и вкрадчивый голос Бута, долгий гудок.

Он бросил трубку на стол и ринулся к двери, пробивая себе дорогу вперед. Каблуки обрушивались на мраморный пол и наполняли эхом древний коридор. Хорриган, Д’Андреа, Лилли и два других агента друг за другом влетели в холл, едва не сбив с ног совершенно перепуганную пожилую секретаршу.

С револьвером в боевой готовности в руке, Хорриган почти скатился с гранитных ступеней Старого административного здания, остальные бежали за ним. Внизу к ним присоединилась пятерка агентов Секретной службы в форме. Прохладный осенний ветерок подталкивал их в спину, освежал, как глоток родниковой воды. И хоть сердце выпрыгивало из груди, Хорриган чуял запах победы, он мог достать этого ублюдка сейчас!

С Хорриганом во главе группа выскочила на авеню Пенсильвания. Один из людей в форме взял на себя роль автоинспектора, без свистка он перегородил дорогу, и завизжали тормоза, и брань посыпалась с водительских мест.

Но, ворвавшись в парк, Хорриган не увидел никого кто бы скрывался, быстро убегал или держался бы по дозрительно. Все было как всегда: пестрая тряпье нг бездомных и деловые костюмы на отдыхающих служащих Административного здания и еще с полудюжинь учреждений, расположенных неподалеку.

Безумное возбуждение и спешка дали о себе знать и он остановился, пытаясь перевести дух. Он не замечал прохлады, пот со лба заливал глаза. Он стер его и начал осматриваться. Остальные агенты бежали к телефонной будке в дальнем конце парка, все происходило как на пленке, на фоне величественных декораций Белого дома.

И опять все было бесполезно: брошенная трубка беспомощно раскачивалась на шнуре.

Лилли и другие предприняли совершенно безнадежную попытку опросить бездомных зевак, а Хорриган пересек центр мирного парка, обойдя сзади статую Эндрю Джексона, скачущего на ржущем коне, и взметнувшего свою военную шляпу фасона Рой Роджерс гвардейского президентского канонира.

— Он все еще здесь, — думал Хорриган. — Я чую сукиного сына…

Его глаза медленно обшаривали окрестности, разыскивая, узнавая и, наконец, задержались на несколько напряженной фигуре человека, стоявшего совсем рядом с парком, на другой стороне улицы «Н». Еще один бездомный? Этот парень был также неопрятен, этакий хиппи с длинными светлыми волосами, в потертой джинсовой куртке и рваных штанах, теннисных туфлях и футболке.

Хорриган нахмурился. Быть может, этот парень и был похож на хиппи, но только чересчур…

Хиппи посматривал на Хорригана, а Хорриган уставился на него своим знаменитым взглядом удава.

И парень замер.

Некоторое время он выдерживал взгляд, а затем облизнул губы, попятился, развернулся и начал удаляться в сторону угла Шестнадцатой улицы.

Хорриган двинулся за ним, не побежал, но пошел быстро. Хиппи оглянулся, открыто посмотрев на Хорригана, и ускорил шаг.

— Теперь я достану тебя, — говорил Хорриган, жестко улыбаясь. — Теперь я достану тебя…

И он побежал, закричав остальным: «Вот тот наш!»

Остальные присоединились к погоне, но Хорриган был впереди всех, неизвестно откуда черпая энергию и силу, а хиппи, которым и был Бут, чьи светлые патлы трепались по ветру как парик (им-то они и были), выскочил на дорогу прямо наперерез такси, и заревел сигнал, и заскрежетали тормоза, но, похоже, уже поздно.

Хорриган вздрогнул, надеясь, что машина сшибет Бута достаточно крепко… по некоторым причинам он предпочел бы, чтобы мерзавец остался жив именно теперь… но автомобиль только зацепил его, подбросив на капот лишь на мгновение, а затем сбросил, свернув на тротуар, разогнав пешеходов, бросившихся в разные стороны, как кегли от катящегося шара.

А Бут продолжал свой путь через улицу, проскальзывая, ввинчиваясь между машинами, тормозящими перед перекрестком. Хорриган то видел его, то терял из виду, и тогда в желудке начались судороги, он опять начал задыхаться. Его надули. Его так паршиво надули!

Остальные агенты тоже безнадежно отстали. Но он видел Бута. Не то, чтобы действительно разглядел его, ом узнал добычу. В это время Бут как раз огибал угол улицы Ай и тоже остановился перевести дух и посмотреть, где находятся его преследователи, и именно тогда

Бут врезался в капот форда модели «эскорт», затормозившего у светофора.

Затем Бут скрылся.

Хорриган ненавидел себя, ненавидел все полстолетия своей жизни и свое уставшее тело. Он глотал воздух и думал, что теперь медицинская помощь нужна ему уже всерьез. Он застыл на улице с пистолетом в руке, словно вызывал на дуэль всю улицу с ее непрерывным потоком машин.

— Не смог, — повторял он. — Ни хера не смог…

Но была еще машина, к которой прикоснулся Бут, на которую он положил свою долбаную ладонь, и эта машина двигалась прямо на Хорригана.

Он напрягся и направил револьвер на опешившего водителя, свободной рукой доставая свой жетон и крича: «Секретная служба! Стоп!»

Автомобиль со скрежетом остановился, и, подобно затраханному работнику разъездного буфета, обслуживающего пассажиров автомобильного транспорта, Хорриган проковылял к боковому окошку у водительского кресла и заявил:

— Я конфискую твою телегу.

Д’Андреа подбежал к нему.

— Бут оставил свои пальчики на капоте этой машины! — крикнул Хорриган своему партнеру. — Не подпускай никого к ней на пушечный выстрел.

Водитель, круглолицый парень лет тридцати в рубашке с туго завязанным галстуком прохрипел:

— Конфискуете мою машину? Из-за пяти вшивых талонов на парковку?

Хорриган готов был расхохотаться на это, но сдержался, опасаясь, что кровь пойдет горлом. Он убрал револьвер и жетон и присел, опустив руки на колени, пока остальные агенты окружали машину так, будто бы жизнь президента зависела от этого.

Хотя, думал Хорриган, так оно и было на самом деле.