— Сколько вы хотите за свое сообщение?

— Ровно столько, сколько стоит быстрый и безопасный маршрут на нужную нам планету.

— Согласен. Говорите.

Я рассказал ему о взрыве в Центре Галактики и о том, что я не описывал ни в одной из своих сенсационных статей. Да, у меня было верное предчувствие, что когда-нибудь смогу продать эту информацию подороже!

— Мне кажется, что взрыв зародился на той стороне Центра, которая сейчас обращена в другую сторону от нас. Иначе он распространялся бы намного медленнее, — закончил я свой отчет, и комната немедленно отозвалась:

— Большое спасибо. Маршрут до протосолнца будет немедленно введен в бортовой компьютер вашего корабля. Грегори Пелтон, за дополнительную плату в двести тысяч мы сообщим вам, почему именно выбранная нами планета является странной.

— А я смогу выяснить это сам?

— Наверняка.

— Тогда ничего не говорите.

Настала тишина. Запредельник явно не ожидал такого ответа.

Под удивленную почтительную тишину мы и покинули приемную для землян.

Когда «МБП», оставив позади планету запредельников, лег на проложенный ими маршрут, Медведь заметил:

— Надеюсь, эти плетки-девятихвостки не соврали, и через несколько дней я увижу свою планету. Спасибо, Би.

— Не за что, — отмахнулся я. — Я был твоим гостем в самом дорогом мире изведанного космоса и рад, что сумел сэкономить для тебя миллион. А насчет плеток с мозгами — не волнуйся, честность — основа их ремесла. Им просто нельзя быть нечестными! Они должны быть выше всяких подозрений, чтобы те, с кем они имеют дело, охотно покупали у них информацию...

— Тогда почему же они пытались содрать с меня лишние две сотни тысяч?

— Ну-у-у...

— Понимаешь, если это было честное предложение, поневоле напрашивается вопрос: вдруг нам действительно необходимо знать, в чем заключается необычность планеты в системе быстрого протосолнца?

— Ты прав. Наверняка нам предлагали полезную информацию. Слушай, может, вернемся и...

— Нет, Би. Извини, но возвращаться мы не будем. Не подумай, что я жлоб, что мне жалко этих двухсот тысяч — вовсе нет! Просто я хочу сам выяснить, в чем именно состоит странность планеты, понимаешь? Давай продолжать наш путь — и, может быть, повезет!

— Хм...

Отозвавшись столь глубокомысленно на слова моего спутника, я впервые задумался, а правильно ли я сделал, составив компанию Медведю. Вдруг он хотел отправиться в свой странный мир в одиночку, чтобы быть первым, а не одним из первых? Может, зря я повис у него на хвосте? Правда, с благими намерениями, собираясь осторожно и тактично оберегать его от опасности, если это потребуется, — ведь, несмотря на самоуверенность, огромные богатства, широкую натуру и широкую спину, Медведь был всего лишь брюхошлепом, то есть довольно беспомощным существом...

И мы продолжали наш путь к протосолнцу, разумно чередуя отдых с вахтами в рубке.

Запредельники не зря оценили свой маршрут в миллион: прошло всего пять дней, а мы уже оказались в опасной близости от системы быстрого протосолнца. Короткая зеленая линия в индикаторе массы начала расти, я позволил ей достигнуть поверхности сферы и вышел из гиперпространства.

Впереди был круг темного неба, а на нем — яркие бело-голубые звезды. Из центра круга сочился тусклый красный свет.

Следующие двенадцать часов Медведь бегал от телескопического экрана до прозрачной стены рубки и обратно, периодически задавая мне один и тот же вконец осточертевший вопрос:

— Ты когда-нибудь раньше уже видел протосолнце?

— Нет, — раз за разом терпеливо отвечал я. — Насколько я знаю, в освоенном космосе нет протосолнц.

— Так может быть, странность системы именно в этом?

— Может быть.

— Би, а вдруг протосолнце прилетело из другой галактики, может, в этом как раз и заключается его необычность?

Я решил подождать с ответом до следующего выныривания из гиперпространства в обычный космос.

А когда мы вынырнули, начисто забыл свой предполагаемый ответ, потому что Медведь внезапно взревел, как один из его тезок в зоопарке:

— Вижу нашу планету!

«Подумаешь, сенсационное зрелище!» — подумал бывалый пилот Беовульф Шеффер.

Я предусмотрительно придержал эту реплику: Медведю необязательно было знать, что мир, за координаты которого он заплатил миллион, пока не производит на меня большого впечатления.

Отсюда планета казалась едва заметной точкой, и протосолнце тоже не выглядело особо внушительным.

Протосолнце — это зародыш звезды, облако разреженного газа и пыли, образованное неспешными водоворотами межзвездных магнитных потоков или действием троянской точки, расположенной в открытом звездном скоплении. Облако может рассеяться или уплотниться в зависимости от гравитационных условий. В базе данных корабельного компьютера я отыскал материал о протосолнцах, но все это были математические выкладки, так как никто и никогда еще не видел протосолнца вблизи.

— Вот она! — Медведь не мог отвести взгляда от крошечной точки за прозрачной стеной. — Совсем рядом!

— Прекрасно. Просто милашка! Теперь нам надо бы...

Не дав мне договорить, мой приятель рванулся к телескопическому экрану. Если бы путь ему преградил голодный кзин, в его меху наверняка остались бы следы ботинок Медведя.

Пока Медведь упивался зрелищем своей планеты, я провернул кой-какую работенку и вскоре прервал его экстаз будничными словами:

— Медведь, ты не замечал за мной привычки ругаться для пущей выразительности?

— Нет, а что?

— Здесь чертовски высокий уровень радиации. Если бы мы были снаружи, наши скафандры начали бы пропускать радиацию через три дня.

— О’кей, отметь это в досье Секрета. — Медведь мимоходом окрестил свой странный мир, даже не предложив отметить это событие шампанским.

Потом он снова жадно уставился на экран, а я ввел данные в компьютер, не испытывая особого беспокойства. Мы были в безопасности: корпус, изготовленный в «Дженерал Продактс», защитит нас от чего угодно, кроме столкновения с планетой или со звездой.

Вскоре досье странного мира стало заполняться с пугающей скоростью.

— Астероидного кольца не видно, — докладывал Медведь, — плотность метеоров — ноль, насколько я могу судить...

— Может, это потому, что на такой скорости межзвездный газ вытесняет мелкие объекты?

— Одно могу сказать точно, Би, я не зря потратил деньги. Это чертовски занятная система!

— Рад за тебя, но мы давно уже пропустили ленч.

— Ну, иди поешь, а я еще понаблюдаю!

Поняв, что оторвать Медведя от созерцания Секрета будет так же трудно, как молодого папашу от знакомства с первенцем, я отправился обедать в одиночестве.

Когда я вернулся в рубку, Медведь поделился со мной новыми потрясающими впечатлениями:

— Планета кажется отполированной, как бильярдный шар. Следов атмосферы не видно...

— Кратеры есть?

— Нет. Откуда — в системе же нет метеоров!

— Но в окружающем космосе они есть, а на такой скорости...

— Ага! Вот тебе еще одна странность в придачу к повышенной радиации и всему прочему!

Я обогатил новой странностью досье планеты Секрет и неодобрительно уставился на темно-красное протосолнце, которое злобно пялилось на меня.

Под пристальным враждебным взглядом я провел еще ряд измерений, облучив протосолнце и планету глубинным радаром и сняв температурные показания. То и дело — к вящей радости Медведя — обнаруживались все новые и новые аномалии.

— Теоретически эта звезда еще не должна светиться, она недостаточно плотна, в таком разреженном облаке невозможна реакция синтеза ядер!

— Значит, теории о протосолнцах ошибочны! Чтобы выяснить это, уже стоило сюда прилететь, верно, Би?

— Да, но это еще но все. Согласно показаниям глубинного радара, твоя планета не имеет литосферы. Литосфера стерлась, обнажив магму, которая на холоде затвердела.

— Здорово!

Мне показалось, что Медведь понимает едва ли каждое второе мое предложение, тем не менее он радовался моим словам, как радовался бы папаша похвалам своему дитяти. Его странный мир вел себя более чем странно, а разве не за этим он сюда прилетел?

— Послушай, хоть одна из выявленных нами аномалий стоит того, чтобы платить за предупреждение о ней? — Этим вопросом Медведь все-таки доказывал, что остатки здравого смысла у него все-таки сохранились.

— Пожалуй, радиация... Но она могла бы представлять для нас опасность, только если бы мы летели не на корабле «Дженерал Продактс».

— Запредельники знали, какая фирма строили наш корабль. — Медведь буравил пристальным взглядом огромный темный диск. — Би, что вообще может проникнуть сквозь корпус, сделанный в «Дженерал Продактс»?

— Тяготение, например сила прилива, которая швырнет тебя в нос корабля, если ты подлетишь слишком близко к нейтронной звезде... В этом я убедился на собственной шкуре. Свет, а значит, лазерное излучение. Механический удар, правда, не повредит корпус, но может убить тех, кто находится внутри корабля.

— А вдруг наша планета обитаема? Чем больше я о ней думаю, тем сильнее убеждаюсь, что она откуда-то прилетела. Ничто в нашей Галактике не могло придать ей такую скорость. И потом, она пересекает плоскость Галактики, хотя не должна бы...

— Отлично! И что мы будем делать, если в нас пустят лазерный луч?

— Думаю, мы погибнем, — со свойственным ему изящным юмором отозвался Медведь.

— Хм... Отсюда еще можно уйти в гиперпространство, возможно, имеет смысл так и поступить?

Медведь одарил меня взглядом, похожим на пылающий взгляд протосолнца, и снова вернулся к наблюдениям за Секретом. Больше я тому возвращения не затрагивал.

Но чем ближе мы подходили к системе протосолнца, тем острее я чувствовал жар злобного, огромного красного глаза, и тем сильное мне становилось не по себе. Я не суеверен, но двадцать лет работы в космосе приучили меня доверять предчувствиям почти так же, как показаниям приборов. И вот теперь мои предчувствия крепли прямо пропорционально приближению таинственной планеты... В конце концов я не выдержал:

— Медведь!

— М-м-м?

— Сделай одолжение.

— Пожалуйста. — Что-то в моем голосе заставило его оторваться от снятия замеров уровня радиации. — Ты что, хочешь сбрить мне бороду? Или тебе нужна моя правая рука? Или Дайана?

— Спасибо, меня устраивает Шеррол. Надень, пожалуйста, скафандр.

— Ты знаешь, что до высадки на планету осталось еще больше полусуток?

— Знаю.

— И ты хочешь, чтобы мы провели все это время в скафандрах?

— Да.

— Хм... Можно поинтересоваться причиной столь разумного предложения?

— Просто я убежденный мазохист, да к тому же с известной долей садизма.

— Би... Ты хорошо себя чувствуешь?

— Отлично.

«Пока что», — добавил я про себя. Протосолнце сверлило меня драконьим красным глазом.

— Ладно, — вздохнул Медведь. — Чего не сделаешь ради друга!

Мы надели скафандры, откинув шлемы назад, это единственная уступка, на которую я согласился, и то не сразу.

Медведь поглядывал на меня с сочувственной озабоченностью: наверное, решил, что я спятил.

— Ты и завтракать собираешься в скафандре? — спросил он, когда я направился к двери рубки.

— Да.

— Тогда, может, на всякий случай наденешь и шлем?

Все-таки не удержался от ехидства!

— Нет, спасибо, не люблю пищевой сироп. Если нас пробьют, я успею его надеть.

— Пробьют? Наш корпус изготовлен в «Дженерал Продактс»!

— Не забывай, запредельники это знали. Но, похоже, они думали, что нас все равно убьют, если мы не получим информации, от которой ты с ходу отказался...

— Что может нас здесь убить?!

— Если бы мы знали, этот мир не был бы для нас Секретом.

Все время, пока я завтракал, Медведь размышлял над моими словами, и как только я вернулся в рубку, сплеча рубанул меня вопросом:

— Когда в последний раз корпус «Дженерал Продактс» пропустил хоть что-то, кроме гравитации или света?

— Я не слышал, чтобы такое случалось.

— Вот именно. Кукольники обещают невероятные деньги в качестве компенсации, если подобное произойдет. Но если что-то все-таки сможет проникнуть через корпус «МБП», скафандры нас все равно не спасут!

— Ты абсолютно прав, — спокойно отозвался я.

— Значит, снимаем скафандры?

— Ни в коем случае! Ты обещал.

Медведь пожал плечами и повернулся к экрану. Мы находились на расстоянии шести часов полета от Секрета и медленно тормозили.

— Кажется, я обнаружил кратер! — возвестил Медведь.

— Да, похоже, ты прав. Только он почти уже сгладился.

— Он достаточно правильной формы, но порядком размытый...

— Наверное, это межзвездная пыль. Тогда почему здесь нет ни атмосферы, ни литосферы? Кроме того, пыль не бывает настолько густой даже на такой скорости.

— Вот тебе еще одна странность! — гордо откликнулся Медведь.

Через полчаса мы обнаружили на планете жизнь. Вернее, ее обнаружил Медведь, и я чуть не выскочил из скафандра от его радостного вопля.

Мне пришлось порядком потрудиться, чтобы разделить его энтузиазм при виде редких голубых пятен на белом фоне — они очень медленно перемещались в единственном секторе планеты. Температура поверхности в этой области соответствовала температуре гелия — 10 К. Протосолнце давало немного тепла, хотя на радиацию не скупилось.

— Это не похоже ни на один из известных мне видов жизни. — То был единственный комплимент, какой я смог отпустить по поводу движущихся голубых амеб.

— Еще бы! — с невыносимым самодовольством отозвался Медведь. — В здешнем мире мы не встретим того, что нам известно! Здесь...

— Медведь, зачем ты сюда прилетел? — Все самые глупые свои вопросы я всегда задаю экспромтом.

Он перестал ласкать взглядом голубые пятна и почти испуганно посмотрел на меня:

— Что ты имеешь в виду?

— Слушай, я все время был с тобой, но так и не понял, зачем тебя сюда принесло. Ты потратил миллион, чтобы добраться до Секрета; потратил бы и два... Ты мог остаться дома с Дайаной или отправиться к Бете Лиры — тоже необычная звезда, к тому же более красивая, чем Секрет. Ты мог бы развлекаться какими хочешь наркотиками в Крэшлендинге или искать снежных демонов на Плато Тумана. Так почему ты полетел именно сюда?