Когда я подъехал к дому Сэнфорда, часы показывали четверть десятого. Припаркованный перед домом большой черный седан свидетельствовал о том, что Блэр прибыл сюда раньше меня, и это было просто замечательно. Я вышел из машины и подошел к седану. Багажник оказался не заперт, что многократно упрощало стоящую передо мной задачу. Открыв багажник своей машины, я взял в руки лежавший там обрез, затем достал из кармана носовой платок и тщательно протер его, после чего переложил оружие в багажник автомобиля Блэра и захлопнул крышку. Как сказал кто-то из умных людей, именно неожиданные подарки приносят больше всего радости. Затем я собрал уложенные на заднее сиденье моей машины пять жестянок с пленкой и прихватил их с собой.

Когда Паула открыла мне дверь, я обратил внимание на то, что она была одета в облегающую хлопчатобумажную блузку и еще более тесные потертые голубые джинсы. Наверное, ей просто не хотелось рисковать после того, как Джейк накануне так безжалостно обошелся с ее шикарным нарядом из черного бархата.

— А, это ты, — безо всякого воодушевления протянула она.

— Ну как, все уже в сборе, можно начинать? — спросил я.

Она кивнула:

— С ними приехала девица. Я как только увидела ее, сразу поняла, что Блэр мазохист.

Я пропустил ее вперед, что дало мне возможность захлопнуть за собой дверь, а затем снова чуть приоткрыть ее. Когда мы вышли на балкон, в мою сторону устремились взгляды сразу четырех пар глаз. Паула быстро отошла и встала у перил, будто давая тем самым понять, что у нас с ней нет и не может быть ничего общего. Я осторожно сложил жестянки с пленкой на ближайший стул и затем распрямил затекшую спину.

— Мне бурбон со льдом, если можно, — объявил я.

Паула презрительно повела плечиком:

— Здесь нет слуг.

Посреди балкона стоял новый сервировочный столик с расставленной на нем внушительной батареей бутылок, поэтому я направился к нему и начал неспешно готовить себе напиток.

Блэр медленно повернул голову и посмотрел на Сэнфорда, сидевшего в своем любимом кресле-качалке.

— А какого черта здесь нужно Холману? — прошипел он.

— Понятия не имею, — отозвался Сэнфорд и глупо хихикинул. — Может быть, лучше спросить об этом его самого?

— Слушай, Расс, если хочешь, я вышвырну его отсюда вон, — предложил Джейк.

— Швырни его лучше вниз с балкона, — подала голос Лотти. — Он всего-навсего жалкий мозгляк!

Лотти была одета так же, как в день нашей с ней первой встречи: расстегнутая рубашка, завязанная у пояса, и коротенькая юбчонка, едва прикрывавшая ее прелести. Изумрудно-зеленые глаза смотрели с невыразимой скукой, но я очень надеялся на то, что сегодняшний вечер еще преподнесет ей парочку самых неожиданных сюрпризов.

— Я подумал, что мы могли бы устроить аукцион, — сказал я.

— Что за чушь он мелет? — воскликнул Блэр.

— Аукцион? — Сэнфорд недоуменно захлопал глазами.

— Феррелл не пожелал воспользоваться предоставленным ему правом и выкупить негатив у Джемисона, — продолжал я. — Поэтому за него это сделал я.

— Врешь! — выкрикнул Блэр.

Я вытащил из бумажника расписку и протянул ее Блэру, который не спеша прочитал документ, после чего снова возвратил его мне.

— Не пойму только, зачем Джемисону понадобилось продавать его тебе? — спросил он.

— Потому что Джемисон прекрасно понимает, что он не в твоей весовой категории, — ответил я. — Если ты собираешься заключить сделку с Сэнфордом, чтобы закончить картину, то Джемисону тут делать нечего. Поэтому он уступил мне часть негатива, принадлежавшую прежде Ферреллу, избавив себя тем самым от дальнейших проблем.

Неслышно ступая, Джейк подошел к стулу, передвигаясь с необычной для его туши грацией. Взяв в руки ближайшую из жестянок с пленкой, он внимательно изучил надпись на крышке, после чего с той же тщательностью проверил и остальные.

— Да, это действительно тот самый негатив, — констатировал он.

— И, значит, ты, Холман, хочешь продать свою долю? — уточнил Блэр.

— Именно. — Я кивнул. — Так что, можно начинать торги?

— Первоначальная цена была одиннадцать тысяч, — сказал он. — Я даю пятнадцать.

— Прямо сейчас? — поинтересовался я.

— Если ты согласен взять чек.

— Постойте-ка! — взволнованно закудахтал Сэнфорд. — Мне казалось, что это и в самом деле будет аукцион.

— Чек я возьму, но он должен быть выписан на банк в Лос-Анджелесе, — сказал я Блэру.

— Даю двадцать, — быстро отреагировал Сэнфорд. — Слышишь, Холман? Двадцать тысяч!

— Я лучше возьму пятнадцать у Блэра, — ответил я. — Тем более, что ты, Джерри, лишен права участия в торгах до закрытия аукциона.

Он удивленно заморгал:

— Это почему?

— Потому что у Холмана есть голова на плечах, вот почему. — Блэр закончил выписывать чек, вырвал его из чековой книжки и отдал мне. — Все, что ему было нужно, так это быстро и с наименьшими осложнениями спихнуть с рук товар. Правильно я говорю, а, Холман?

— Совершенно верно, — согласился я, а затем аккуратно сложил чек и убрал его в бумажник.

— Надо же, стоило всего разок слегка пнуть его по почкам, и он сразу же взялся за ум, — усмехнулся Джейк.

— Дело сделано. — Блэр обернулся к Сэнфорду. — Итак, теперь каждый из нас владеет половиной негатива. Предлагаю поступить по справедливости. Расходы и прибыль — все поровну.

— Не надо меня торопить, — сказал Сэнфорд. Его серые глаза оценивающе разглядывали меня из-под нависших век. — А как насчет девчонки?

— Лотти? — Блэр пожал плечами. — А что насчет Лотти?

— Ну, она же хочет получить роль в фильме?

— Ты что, рехнулся, что ли? — решительно возразила Лотти. — Чтобы я играла Айрис Меривейл? Она же была совсем старухой, когда начинала сниматься!

— А тут особого таланта и не требуется, — злобно проговорил Сэнфорд. — Достаточно лишь хорошей фигуры и опытного режиссера. Фигура у тебя уже есть, а режиссер за нами.

— А что, и в самом деле неплохая идея, если уж на то пошло, — заметил Блэр. — Послушай, малыш, это было бы просто здорово, да и ты сама подзаработала бы немного денег. Сэнфорд прав, ведь все равно это будет «как будто бы». Никто и не узнает, что это была ты.

— Не буду! — как отрезала она.

Сэнфорд тяжело вздохнул.

— Значит, никакой сделки не будет, — сказал он. — Очень жаль!

— А это что еще, черт возьми, за новости? — угрожающе рявкнул Блэр. — Сделка состоится в любом случае!

— Нет, только при условии, что роль будет играть именно она, — возразил Сэнфорд, — и я настаиваю, чтобы пробы состоялись прямо здесь, сегодня же.

— Джерри! — в ужасе воскликнула Паула. — Нет! Нельзя же так!..

Сэнфорд раздраженно пожал плечами.

— Пусть Блэр сам решает, — сказал он. — Если ему нужна эта сделка, то таковы мои условия.

— Пробы? — недоуменно переспросил Блэр. — Какие еще пробы?

— С твоим участием, Блэр! — ответил Сэнфорд и похотливо хихикнул. — Паула, объясни ему, что за пробы я имею в виду.

— Нет! — Паула решительно замотала головой. — Я не желаю иметь с этим ничего общего.

— Может быть, тогда ты объяснишь, а, Холман? — обратился ко мне Сэнфорд.

— Он извращенец, — просто растолковал я. — Ловит кайф от того, что подглядывает за другими через полупрозрачное зеркало.

Блэр изумленно уставился на меня:

— Хочешь сказать, что он хочет посмотреть, как мы с Лотти…

— Будем трахаться, — ледяным тоном докончила за него мысль Лотти. — Пойми же, Расс. Этот старый вонючий ублюдок хочет сидеть и, пуская слюни, смотреть, как мы с тобой трахаемся.

— Может быть, на этот раз мне все же стоит перекинуть его через перила и отпустить? — предложил Джейк.

— Погоди, — медленно проговорил Блэр. — Мне необходима эта сделка.

— Значит, ты хочешь, чтобы… — На щеках Лотти проступил яркий румянец. — Если ты думаешь, что я унижусь до такого…

— Заткнись! — прикрикнул на нее Блэр. — Мы закончим фильм и заработаем на нем кучу денег. Это будет целое состояние!

— А я все равно не буду, — упрямо замотала головой Лотти. — Ты меня слышал? Не буду!

Но Блэр не слушал ее. Он повернулся к Сэнфорду.

— Значит, так, — сказал он. — Мы будем трахаться, а ты — смотреть за нами через зеркало, так?

— Так, — подтвердил Сэнфорд, — а после этого ударим по рукам. Доходы и расходы — все поровну.

— Я не буду! — завизжала Лотти.

— Будешь, детка, куда ты денешься, — мрачно проговорил Блэр.

Она затравленно огляделась по сторонам, куда бы убежать, но тут ее перехватил Джейк. Обхватив девушку одной рукой за талию, он поднял ее и без труда удерживал на весу. Лотти начала биться в истерике, а Джейк лишь улыбался в предвкушении захватывающего зрелища.

— Я провожу вас в комнату, — радостно объявил Сэнфорд, вставая из своего кресла.

— Неси туда, Джейк, — распорядился Блэр. — Может, подержишь ее, пока я буду репетировать, а? Тебе понравится.

В злых поросячьих глазках появился масленый блеск.

— Ты говоришь дело, Расс, — согласился Джейк. — Мне наверняка понравится. Как ты думаешь, а мне можно тоже порепетировать? После тебя, разумеется.

— А почему бы и нет?! — великодушно разрешил Блэр. — Последнее время эта чертова шлюха слишком действует мне на нервы. Будь добр, сделай так, чтобы она заткнулась.

Джейк с готовностью зажал Лотти рот свободной рукой, и теперь были слышны лишь приглушенное мычание и хлюпающие звуки.

— Ради бога! — Паула умоляюще глядела на отца. — Пожалуйста, не надо! Останови их, ты же можешь!

— Уговор дороже денег, — сказал Сэнфорд и снова хихикнул: — Правильно я говорю, Блэр?

— А то как же! — согласился тот. — Так идем, закончим с делами!

— Возможно, до того, как начнется репетиция, вам будет небезынтересно узнать еще кое-какие подробности, — вежливо вмешался я.

— Заткнись, Холман! — отмахнулся Блэр. — И вообще, не понимаю, какого черта ты все еще здесь торчишь? Чек свой ты получил, так что выметайся отсюда, да побыстрее!

— Ты купил у меня тот самый негатив, который Феррелл оставил в залог за полученную у Джемисона ссуду, — продолжал я.

— Ну и что теперь? — прорычал он.

— Феррелл не хотел, чтобы фильм был закончен, — сказал я. — Он считал, что это оскорбило бы память Айрис Меривейл. Поэтому он сжег негатив.

— Сжег негатив? — фыркнул Блэр. — Ты что, Холман, за дурака меня принимаешь? Негатив вон в тех банках, что сложены на стуле.

— Это совсем другой негатив, — объяснил я. — Негатив старого порнофильма, оставленный Ферреллу на сохранение одним из его приятелей.

Сэнфорд жалобно всхлипнул и сорвался со своего места, проявив необычайную прыть, какой я от него никак не ожидал. Сорвав крышку с первой попавшей под руку банки, выхватил лежащий внутри ролик. Я смотрел на заструившиеся на пол кольца пленки, пока Сэнфорд судорожно разглядывал кадры в рассеянном свете ламп, вмонтированных в стену.

— Все это довольно занятно, джентльмены, — продолжал я. — Все вы, включая Лессинджера и Джемисона, сцепились, словно свора бешеных псов, борясь за право закончить фильм, которого к тому времени уже давно не существовало в природе.

Сэнфорд уныло ссутулился, выпуская из рук остатки размотанной пленки.

— Это действительно так, — сказал он и поплелся обратно к своему креслу-качалке.

Гневно багровея, Блэр смерил меня тяжелым взглядом.

— Так, значит, это какая-то «левая» порнуха? — переспросил он. — Это за него я только что заплатил тебе пятнадцать тысяч долларов?

— Я сам отдал за него Джемисону пять тысяч, — ответил я. — С тем расчетом, что мне удастся быстро спихнуть товар с рук и подзаработать на этом.

Он хотел было тотчас броситься ко мне, но вовремя удержался от этого порыва, заметив у меня в руке пистолет.

— Джейк, — внятно приказал Блэр, — сосчитай до трех, и, если Холман за это время не бросит свою пушку, ты свернешь шею этой сучке, чтоб больше не вякала!

— Никаких проблем! — с готовностью ответил Джейк. — Шейка-то тоненькая.

Совершенно обезумев от ужаса, зажатая в его железных объятиях девушка сделала отчаянную попытку вырываться, а Джейк, усмехаясь, уставился на меня.

— Раз, — произнес он.

Я разжал пальцы, и пистолет со стуком упал на пол. Блэр со злостью отшвырнул его ногой в сторону, визгливо закричал:

— А теперь гони назад чек!

Я вынул из кармана бумажник и уже собирался отдать чек, когда увидел, как на балкон выходят какие-то люди. Их было трое, двое вооружены пистолетами. Блэр нетерпеливо щелкнул пальцами.

— Чек, я сказал! — повторил он.

— Похоже, сюда только что пожаловал один твой старый знакомый, — сообщил я ему. — Разве тебе не хочется с ним поздороваться?

— Хватит мне пудрить мозги! — рявкнул Блэр.

Человек, стоявший в середине троицы, тот, что был без оружия, молча подал знак своим подручным, и в следующий момент на голову Джейка со всего маху опустилась тяжелая рукоятка пистолета.

— Здравствуй, Расс! — тихо сказал стоявший посередине.

Джейк тяжело упал на колени, от неожиданности ослабляя хватку и выпуская девушку из рук, после чего последовал второй, еще более сокрушительный удар пистолетной рукояткой по затылку.

— Папочка! — всхлипнула Лотти, бросаясь в объятья к Хендерсону. — Ты не представляешь, какие ужасные вещи они собирались со мной сотворить! — истерично выкрикнула она. — Расс хотел меня изнасиловать, а этот вонючий старикашка в кресле-качалке собирался смотреть на это сквозь полупрозрачное зеркало. И еще Расс хотел отдать меня Джейку, чтобы он сделал со мной то же самое и…

— Успокойся, детка! — сказал Хендерсон. — Теперь все уже позади. — Он обратился к Пауле: — Вы ей поможете? Уведите ее отсюда, пусть успокоится, ладно?

Паула кивнула, а затем обняла Лотти за плечи и увела ее с балкона.

— Это вы Холман? — спросил Хендерсон.

— Да, это я, — подтвердил я.

— Я вам очень признателен, — сказал он. — Полагаю, мы подоспели как раз вовремя.

Блэр, как громом пораженный, неподвижно застыл на месте. Я видел, как он судорожно сглотнул, отчего у него на шее дернулся кадык. И тут он медленно обернулся к Хендерсону.

— Послушай, Род, — начал оправдываться он. — Это совсем не то, что ты думаешь.

— Хочешь сказать, что моя дочь меня обманула? — удивленно спросил Хендерсон. — И ты совсем не собирался изнасиловать ее на потеху этому старому пердуну, а потом подложить ее под своего жирного борова?

Блэр нервно облизал пересохшие губы.

— Да ты что! Я бы никогда не посмел! — воскликнул он. — Мы решили просто посмеяться на Сэнфордом, и только. Род, пойми, это же была просто шутка. Чтобы посмотреть, как далеко зайдет в своих фантазиях этот вонючий ублюдок.

Хендерсон задумчиво взглянул на массивную тушу Джейка, распростертого на полу, и внезапно с силой пнул его ногой, отчего Джейк перекатился на спину.

— Вряд ли он издох, — вслух усомнился Хендерсон. — А ты как думаешь, Чак? По-твоему, он уже готов?

Чаком звали парня, что прежде огрел Джейка по голове рукояткой своего пистолета. Это был жизнерадостный молодой человек с фигурой профессионального футболиста, с лица которого не сходила открытая улыбка. Он в свою очередь тоже пнул голову Джейка, а потом пожал своими массивными плечами.

— Трудно сказать, мистер Хендерсон, — ответил он. — Но по-моему, он еще жив. Во всяком случае, пока.

— Род, — воскликнул Блэр дрогнувшим голосом. — Ты не можешь поверить! Я бы никогда никому не позволил и пальцем тронуть Лотти! Она приехала со мной в Лос-Анджелес, потому что мы любим друг друга и…

Блэр неожиданно вскрикнул, и Хендерсон отступил от него, зажав в руке нож. На щеке у Блэра появилась тонкая кровавая линия, которая затем начала быстро расползаться.

— У тебя воняет изо рта, — бросил ему Хендерсон.

— Мистер Хендерсон, похоже, с Джейком у нас будут проблемы, — озадаченно проговорил Чак.

— Это почему еще? — удивился Хендерсон.

— Слишком тяжелый, — ответил Чак. — Нам придется тащить его на себе, а это весьма проблематично.

— Интересно, а почему свиньи не летают, — задумчиво произнес Хендерсон. — Ты когда-нибудь слышал такое выражение, Чак?

— Да, сэр. — Чак кивнул. — Эту фразу я слышал.

— Так почему бы тебе самому это не выяснить? — продолжал Хендерсон. — Думаю, получился бы весьма занятный эксперимент.

Блэр молча наблюдал за происходящим, прижимая к щеке насквозь пропитанный кровью платок, и его начала бить дрожь, когда Чак поволок бесчувственного Джейка к ограждению балкона, а потом придал его телу, насколько это было возможно, вертикальное положение и, крякнув от натуги, наконец приподнял его, усаживая на перила.

— Лети, свинья! — сказал он и подтолкнул Джейка.

Тот сначала медленно опрокинулся назад, а потом полетел вниз головой в пропасть. Через несколько секунд где-то далеко внизу раздался глухой звук от удара о камни тяжелого тела.

— Знаете, мистер Хендерсон, мне кажется, свиньи все-таки не летают, — радостно возвестил Чак.

— Отведи моего старого приятеля в машину, — распорядился Хендерсон, — только смотри, чтобы он не запачкал своей кровью обивку.

— Будет сделано, мистер Хендерсон.

Чак подошел к Блэру и со знанием дела обыскал его, одновременно вынимая пистолет из наплечной кобуры. Затем его огромная ручища легла Блэру на плечо, и тот вскрикнул от боли, в то время как сильные пальцы впились в его плоть.

— А знаете что, мистер Блэр, — все так же весело сказал Чак, волоча свою добычу к балконной двери. — По сравнению с вами, я думаю, вашему другу, борову, еще повезло, что он так легко отделался!

После их ухода на балконе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим поскрипыванием кресла-качалки.

— Полагаю, осталось разобраться лишь со старым пердуном, — как бы между прочим заметил Хендерсон.

— Они все тут наврали! — захныкал Сэнфорд. — Это неправда! Он просто ненормальный, этот Блэр! Псих! Спросите у Холмана, он подтвердит!

— Ладно, — терпеливо согласился Хендерсон и взглянул на меня. — Спросим у Холмана.

— Вы правы, — подтвердил я. — Он действительно старый пердун и извращенец.

Сэнфорд тихонько заскулил, но поймал на себе взгляд Хендерсона и тут же замолк.

— Ты действуешь мне на нервы! — брезгливо проговорил Хендерсон. — И знаешь почему? А потому что меня тошнит при мысли о том, что порядочным людям, таким, как мистер Холман и я, приходится иметь дело с такой мразью, как ты!

Сэнфорд испуганно вскрикнул, с ужасом глядя на Хендерсона, неторопливо направившегося к нему. Подойдя вплотную к креслу-качалке, Хендерсон остановился и наклонился к Сэнфорду, совершенно заслоняя его своей широкой спиной. На этот раз Сэнфорд испустил еще один, душераздирающий крик и затих. Минуло еще несколько долгих мгновений, прежде чем Хендерсон отступил от него, держа в руке окровавленный нож. Сэнфорд сидел в кресле, согнувшись в три погибели, и на его страдальчески искаженном лице застыло выражение безграничного ужаса. Хендерсон старательно вытер нож о лацканы пиджака Сэнфорда и лишь после этого убрал его.

— Это единственный способ избавить старого извращенца от порочной привычки, — сказал он. — Больше ему уже никогда ничего не захочется.

— Сделайте милость, окажите мне две небольшие услуги, — попросил я у него.

— Для вас, Холман, все, что угодно, — великодушно ответил он. — Я вам очень обязан.

— У меня в бумажнике лежит чек от Блэра на пятнадцать тысяч долларов, — сказал я. — Мне бы хотелось получить по нему деньги завтра утром.

— Что ж, на мой взгляд, у вас не должно возникнуть с этим никаких проблем, — ответил он.

— И еще. Когда вы станете увозить Блэра, то, может быть, захватите заодно и его машину? — предложил я.

— А это важно?

— Чрезвычайно важно, — подтвердил я. — В его машине находится одна штучка, но сам Блэр об этом не знает.

— А что, неплохая идея, — согласился Хендерсон. — Пусть Блэр заливает кровью чехлы в своей собственной машине. — Он протянул мне руку. — Счастливо оставаться, мистер Холман. Будете в Сан-Диего, обязательно заходите, в любое время. Вы меня поняли?

— Конечно, — пообещал я.

— Может быть, после сегодняшнего Лотти хоть немножко образумится, — выразил он надежду. — Она у меня всегда была маленькой своенравной негодницей.

— Может быть, — согласился я.

— Что касается этого старого извращенца, — продолжал он, — то я слегка полоснул его ножичком именно в том месте, где это принесет ему больше всего пользы. Впрочем, сами понимаете, это не смертельно. Но все-таки, думаю, будет лучше, если после нашего ухода та, вторая, девчушка вызовет к нему доктора.

— Я ей передам, — пообещал я.

— Вряд ли он станет болтать о событиях и обстоятельствах сегодняшнего вечера, — сказал Хендерсон. — Но на всякий случай все же скажите ей, пусть передаст этой гниде, что если он только вздумает распустить язык, то я вернусь. — Он зловеще усмехнулся. — Ну вот и все как будто?

— Да, — согласился я.

— И все-таки вы меня заинтриговали, — признался он. — Скажите, что такое спрятано у Расса в машине, о чем он сам не знает?

— Двуствольный обрез в багажнике, — ответил я.

Он понимающе кивнул:

— Вы хотите, чтобы на нем появились отпечатки?

— Это было бы просто замечательно!

— Нет ничего проще. — Хендерсон перевел взгляд на другого парня, приехавшего с ними, все еще стоявшего рядом с пистолетом наготове. — Что ж, Эрл, думаю, нам пора. Ты вместе с моей девочкой сядешь в нашу машину, а мы с Чаком поедем в машине Блэра. Ясно?

Молодой человек молча кивнул и быстро ушел в дом. Хендерсон вздохнул, пожав плечами.

— Очень вам благодарен, Холман, — сказал он. — Я навел о вас справки у Карсона в Сан-Диего, и он заверил меня, что с вами можно иметь дело. И это действительно так. Так что не забудьте, теперь, как только окажетесь в Сан-Диего, обязательно загляните ко мне, не стесняйтесь. Договорились?

— Хорошо, — пообещал я.

Он дружески хлопнул меня по плечу, отчего я едва не сел на пол, а затем развернулся и тоже скрылся в доме. Я же подобрал с пола свой пистолет и сунул его обратно в кобуру, после чего дождался, когда с улицы донесутся звуки заведенных моторов. Паула сидела в гостиной, уронив руки на колени и уставившись куда-то в пустоту.

— Я знаю, что он сделал с Джерри, — проговорила она каким-то бесцветным голосом. — И тебе вовсе не обязательно рассказывать мне об этом.

— А тебе лучше вызвать доктора, — посоветовал я.

— Всему свое время, — вздохнула она. — Если бы кто-нибудь всадил ему нож в яйца лет двадцать назад, то теперь все было бы намного проще!

— Хочешь, я сам позвоню доктору? — осторожно спросил я.

— Нет! — Она решительно замотала головой. — Я позвоню сама. А ты уходи отсюда, Рик Холман, и больше никогда не возвращайся!

— Может быть, все-таки я могу для тебя что-нибудь сделать?

— О Боже! — Она подняла на меня глаза, и ее лицо исказила злобная гримаса. — Тебе не кажется, что ты и так уже достаточно сделал для меня?

Вечером следующего дня в выпуске новостей прошло интересующее меня сообщение. Труп Расса Блэра был найден в его собственной машине где-то за городом, среди холмов. Блэр застрелился, и экспертиза установила, что двуствольный обрез, обнаруженный в багажнике его автомобиля, и является тем оружием, из которого был застрелен недавно в Бель-Эйре частный детектив Майк Роулинс. И так далее. Я выключил радио и целиком сосредоточился на перемешивании зеленого салата. Утром того же дня, через пять минут после открытия банка, я обналичил чек Блэра и пребывал в до того умиротворенном настроении, что, пожалуй, даже не отказался бы послать цветы ему на похороны.

Примерно полчаса спустя зазвонил телефон, и в голове у меня промелькнула мысль, что если это звонит Салли Морган, чтобы отменить наше свидание, то я наложу на себя руки. Но, к счастью, это была не Салли Морган.

— В новостях говорили, что застрелился некий Блэр, — сказал доктор Слейтер. — Ты слышал об этом?

— Слышал, — признался я.

— У него в багажнике нашли обрез, — продолжал Слейтер. — Тот самый, из которого убили Роулинса в Бель-Эйре.

— Правда? — искренне удивился я.

— Непонятно только, как он попал туда, — задумчиво сказал доктор. — То бишь в машину к Блэру.

— Да, тут определенно есть над чем призадуматься, — согласился я.

— Ну, Холман, ты и хитрец! — Он усмехнулся. — И вообще, оставь в покое мой медперсонал!

— А ты почаще приглашай меня в гости, — посоветовал я. — И тогда я буду звать тебя к себе.

— Надеюсь, ты не веришь всему этому бреду, что болтают о якобы устраиваемых мною дурацких вечеринках, лишь потому, что это отдаленно похоже на правду, а? — поинтересовался он.

— Как дела у Линди? — задал я встречный вопрос.

— Просто замечательно, — ответил Слейтер. — Я пересказал ей содержание последнего выпуска новостей. И похоже, она осталась очень довольна. Вот я и подумал, что тебе, пожалуй, тоже будет небезынтересно узнать об этом.

— Что ж, док, спасибо за звонок, — сказал я. — А что, в телефоне у тебя тоже стоит «жучок»?

— Я поступил гораздо дальновидней, — радостно объявил он. — Я снабдил «жучками» и скрытыми телекамерами всех своих медсестер. И поэтому не сомневаюсь, что шоу, которое мне предстоит увидеть сегодня вечером, даст сто очков вперед любому телеканалу!

Когда я положил трубку, он все еще хихикал. Минут через десять в прихожей раздался звонок, и я так поспешно распахнул дверь, что она едва не сорвалась с петель.

— Добрый вечер, — объявила с порога пышногрудая златовласка. — Вы должны делать все, что прописал доктор. — Она лениво улыбнулась. — Или вы запамятовали, что он назначил вам именно меня?

Она прошла мимо в гостиную и бросила на пол объемистую сумку.

— Что ж, у вас очень мило! — сказала гостья.

— Кампари с содовой и со льдом сейчас прибудет, — пообещал я.

— Не нужно торопить события, Рик, — ответила она. — У нас впереди еще сегодняшний вечер, а также весь завтрашний день и еще ночь.

Мы поужинали вместе. Она воздала должное приготовленным мною отбивным с зеленым салатом. Я открыл бутылку хорошего вина и сам же ее и выпил, в то время как моя гостья отдавала предпочтение кампари с содовой, щедро бросая себе в бокал кубики льда. Затем мы снова вернулись в гостиную. Затянувшаяся беседа уже как будто подходила к своему логическому завершению, когда она вдруг бросила встревоженный взгляд на часы.

— С ума сойти, как быстро летит время, — воскликнула она. — Мне уже давно пора быть на работе.

— На работе? — переспросил я упавшим голосом, и внутри у меня все оборвалось.

— На работе, — подтвердила она. — Мне нужно пойти и срочно переодеться.

Схватив свою сумку, она устремилась в спальню. Мне показалось, что она либо сошла с ума — это плохо! — или же просто утратила способность ориентироваться — а это хорошо! Минут через пять она вернулась, одетая в свой симпатичный голубой халатик.

— У меня нет времени на пустую болтовню с пациентами, — строго объявила она. — Раздевайтесь.

— Раздеваться? — пробормотал я.

— Да, и побыстрее!

Я в точности выполнил ее приказание. А когда наконец снял и трусы, она одобрительно хмыкнула и схватила меня за член.

— Все очень запущено, — объявила она. — Скажите на милость, что можно делать с этой штуковиной, пока она в таком вот состоянии?

Голубой халатик спереди застегивался на пуговицы. Я начал расстегивать их одну за другой. Наполовину распахнув халат, я обнаружил, что на ней нет бюстгальтера. У нее была прекрасная, мягкая грудь с твердыми нежно-розовыми сосками. Еще три пуговицы — и халат соскользнул вниз, падая на пол, к ее ногам. Трусиков на ней тоже не было, а треугольник между бедер был покрыт мягкими ярко-рыжими волосиками. Я нежно погладил его, и ее хватка стала крепче.

— Медсестры не должны выставлять напоказ свои чувства, — сказала она, — но прошу тебя, не останавливайся!

Я подхватил ее на руки и понес в спальню, где бросил на кровать, лег рядом, взял в руку правую грудь и начал целовать упругий сосок. Она одобрительно застонала, протянула руку вниз и снова взяла мой напряженный член.

— Терпеть не могу заниматься этим второпях, — проговорила она, задыхаясь. — Но сейчас я очень спешу, Рик!

Я лег на нее, и она широко развела ноги, рукой направляя мой член в теплое, истомившееся ожиданием лоно. И тут я понял, что мне тоже некогда. Примерно через три минуты мы одновременно достигли бурного оргазма, и она вскрикнула от восторга.

Пять минут спустя мы уже лежали рядом, а я все еще никак не мог отдышаться.

— Он не хочет вставать, — сказала она, проводя указательным пальцем по моему поникшему члену. — Ты знаешь об этом, Рик?

— Ему нужно немного времени, чтобы снова дойти до нужной кондиции, — объяснил я.

— Что за глупости! — фыркнула она. — Я могу сделать это лучше и гораздо быстрее. — Ее голова скользнула вниз по моей груди и животу, оставляя после себя прочерченную кончиком языка дорожку приятного тепла. — В конце концов, — заметила она как бы между прочим, — ведь для этого и существуют на свете медсестры, верно?

А немного погодя, уже не помня себя от исступления, я все-таки понял, для чего именно нужны медсестры!