Другой «земной» чертой природосообразного огорода является обилие органики в верхнем слое почвы. Когда американцы в книге Эдварда Фолкнера Plowman's Folly (Безумие пахаря) впервые прочитали о том, что земледелец может обойтись без пахоты, и что пахота даже губительна для почвы, то заговорили о Folkner's Folly, т. е. в безумии Фолкнера. Однако в своей следующей книге The second Look (Второй взгляд) Фолкнер акцентировал внимание на обилии органики в верхнем слое почвы, которую можно не пахать, и Америка «успокоилась». Больше того, вскоре пахота стала анахронизмом, и было свёрнуто производство плугов. Нам бы такую удаль, нам бы такую прыть! Правда, североамериканцам губительность пахоты «помогли» осознать жестокие пыльные бури 30‑х годов. И хотя мы тоже наглотались песка (и в 60‑е, и в 80‑е годы), однако нам пыльные бури — «не указ». Наши пахари по–прежнему не видят связи между плугом на земле и песком в небе.

Продолжая затеянную американцами «игру в слова», можно было бы конвенциальное земледелие, важнейшими орудиями которого являются лопата и плуг, назвать безумным. Да не хочется обижать без вины виноватых приверженцев этого «земледелия».

В естественных условиях почва укрыта, как правило, защитной дерниной. В огороде, по понятным причинам, о дернине можно говорить лишь с натяжкой. Но с помощью органики в верхнем слое почвы моделируются почти все функции дернины.

Об этой органике достаточно только думать — и она станет обильной! Вспомнилась сценка в кабинете дерматолога. «Доктор, у меня чернеют ноги. Чем только не пытался лечить — ничто не помогает». — «А водой не пробовали?». Так вот на вопрос о накоплении органики в почве можно было бы ответить вопросом «А не удалять её не пробовали?».

В частности, не сгребать подрезанные сорняки и не выносить их за пределы участка и, тем более, в костёр. Не трогать старую мульчу — под нею так уютно почвенной живности! Не чистить рьяно, как это подчас делается, огород осенью. Пусть отслужившие своё баклажаны, перец, подсолнухи, кукуруза и т. п., а также сидераты, перезимуют и искрошатся (их оголившиеся стебли можно удалить и весной). Зимой стебли задержат в огороде лишнюю (точнее — совсем не лишнюю!) тонну снега, а с первыми лучами поднимающегося солнца (уже в январе!) вокруг них образуются воронки, которые не дадут талой воде умчаться с ручьями в моря–океаны и принудят всю её впитаться в почву.

Разумеется, ни один источник органики не сравнится по изобильности с сидеральными культурами. Их набор так разнообразен, а разброс вегетационных периодов так велик, что нетрудно подобрать подходящую культуру с оглядкой и на предшественников, и на преемников. Правда, при севе озимых сидератов нужна некоторая осторожность.

После уничтожения вики, например, надо выждать примерно месяц, пока грядка «перебродит», а грядки с рожью, пшеницей, житницей лучше «перепустить», т. е. отдать им лето. Аллелопатическое последействие озимых злаков таково, что сразу после них толком не растёт ни одна культура (фото 25–26). Увы, такова «селяви»: примадонны часто бывают капризными. Трудно придумать сидерат, лучший, чем рожь или, скажем, житница. Но зато и ждать, когда рожь и житница «угомонятся», т. е. когда разложатся выделяемые ими ингибиторы, надо достаточно долго.

25. Эксперимент: справа картошка посажена на грядке, где были овощи (см. фото 21), а слева — картошка на грядке, с которой весной была удалена житница

26. Перед колосящейся житницей — горький перец, посаженный на грядке, где росла житница

Мы у себя на участке сеем и рожь, и пшеницу, и житницу. Но используем их не только по прямому назначению. К примеру, весной никакая другая культура не даст столь же раннюю, как пшеница или житница, зелень для кур. А чуть позже, когда впервые возникнет нужда в мульче, нет иного подходящего её источника, кроме соломы этих злаков.

Что же касается посеянных с осени яровых сидератов (горчицы, масличной редьки, ячменя, овса, фацелии и т. д.), то надо просто выбросить из головы мысли об их полегших за зиму стеблях и листьях, т. е. рассыпать семена прямо на этот «войлок», а потом приполоть их или поскрести почву граблями. Делать лунки и сеять семена можно так, словно почва — голая (и «вспаханная» корнями сидератов).

Чуть ли не на каждой лекции и (довольно часто) по телефону меня спрашивают, что делать с выросшими сидератами (фото 27–31). Дескать, не надо ли их подрезать, скосить и т. п. На вопрос, заданный на украинском языке, я неизменно отвечаю: «Нічого! Замружити очі, та й годі!» (замружити — зажмурить).

27. После уборки картошки грядки засеяны ячменём и замульчированы

28. Тс же грядки через два месяца

29. На бывшей картофельной грядке среди мангольда (на ближнем плане) и свёклы — всходы ячменя

30. Лесополоса уже озолотилась, а огород ещё зелёный

31. Огород Нади Федотовой (город Бар Винницкой области). Суданка — замечательный сидерат

Конечно, этот ответ не касается случаев, когда ещё растущий сидерат мешает севу–посадке новой культуры. В этих случаях, кроме подрезания сидерата, можно ещё и обработать делянку ЭМ-препаратом (если, конечно, в запасе есть пара недель перед севом, чтобы семена не пострадали от бактерий). Упомянутая двухнедельная пауза обязательна: однажды я получил «удовольствие» от «трёх в одном» — совместил прополку сорняков, сев горчицы и полив делянки раствором ЭМ-настоя. Так вот, бактерии решили, что я положил им в «кормушку» не только сорняки и их корни, но и семена горчицы. И порадовать всходами обглоданные семена уже не смогли.

Хороший источник пополнения органики в верхнем слое почвы — компост. Я имею в виду тот компост, который почему–либо не стоит делать прямо на грядке, в присутствии растений. Ну не сжигать же, к примеру, грубую органику (обсеменённые сорняки, капустные кочерыжки и т. п.). И не возить же, скажем, под забор соседям поражённые фитофторозом помидоры. А в компостной яме за 3–4 года перегорят и грубые остатки, и семена сорняков, и патогены.

Конечно же, нужно блюсти некоторую осторожность, разбрасывая по земле навоз. Это «добро» может быть нашпиговано личинками, глистами, патогенами, антибиотиками, семенами сорняков (и теми, что стратифицировались, пройдя через желудочно–кишечный тракт животных, и теми, что осыпались из растений, выросших вокруг навозных куч). А потом многие годы уйдут на борьбу с привнесёнными бедами. «И оно вам надо?».

Навоз может принести в огород ещё одну беду. Как известно, личинки майского жука наносят серьёзный урон корням культурных растений. Видел я клубничную плантацию, постриженную ими «под Котовского». Личинки живут в земле 3–4 года, и жук предпочитает откладывать яйца там, где, по его мнению, еды хватит на весь этот срок. Понятно, что унавоженная почва в этом смысле для него крайне привлекательна.

У нас, как и у всех в округе, весной «хрущі над вишнями гудуть». Однако личинок майского жука в почве практически нет — в неё никогда, ни в каком виде не вносится навоз. А куриный послед обязательно проходит через компостную яму — вот в ней–то личинок бывает «навалом». Однако там их легко выбрать. И устроить курам пир.

Возможна и ещё одна неприятность. Ваш огород может быть свободен от медведки — ну не приглянулся он пролетавшей над ним медведке! Если же вы завезёте медведку с навозом, то у «гостьи» будет больше времени осмотреться и, возможно, она решит, что «от добра добра не ищут», останется и приживется. И озаботит вас необходимостью с нею бороться — закапывать, например, бутылки с остатками пива или мульчировать посадки чуть обильнее, чем планировалось.

Правда, если не очень хочется поверить тому, что неподготовленный навоз в огороде — сомнительное благо, и есть деньги, которые некуда пристроить, то можно после уборки привезти навоз (сырой! сырой! не перегной!), раскидать тонким слоем по участку и забыть о нём — ни в коем случае не запахиватъ(!!!).

Два замечания. Я говорю «тонким слоем» под влиянием бесед с О. В. Тархановым. Он обратил моё внимание на феномен «коровьей лепёшки». Под лепешкой сразу закипает буйная жизнь, появляются, словно из рукава фокусника, земляные черви, почва становится по–настоящему рыхлой, к ближайшей весне от лепёшки не остаётся и следа, возможные патогены погибают от солнца и мороза, а на том месте, где была лепёшка, буйствует колония бодрой растительности.

Если же навоз лежит достаточно толстыми сгустками, то возможные патогены не будут уничтожены солнечной радиацией, и всего–навсего одна корова, страдавшая от какой–нибудь напасти, может стать источником эпидемии. И к такой угрозе надо относиться со всей серьёзностью.

Словом, используя навоз «как он есть», надо максимально тщательно смоделировать «феномен «лепёшки»: платой за небрежность может стать здоровье (а то и жизнь) родных и близких. Между прочим, собственными здоровьем и жизнью тоже грех рисковать: в конечном счёте, платой за этот риск могут стать, опять таки, здоровье и жизнь близких.

А весной навоз, прошедший «стадию лепёшки», примет участие в плодородии почвы.

В этой фразе нет грамматической ошибки: плодородие почвы (согласно Тарханову и Курдюмову) — не статическая характеристика почвы, а динамичный процесс. Как если бы говорилось об участии навоза в возрождении почвы (подробнее о понимании плодородия как процесса — чуть ниже). И роль навоза в плодородии почвы тем выше, чем больше в нём неразложившейся органики. Роль перегноя в этом процессе — значительно меньшая. Бывший навоз — он и есть бывший, никчемный, отдавший самое ценное, чем был богат, не растениям, а квоте Киотского протокола.

Второе замечание касается слов «неподготовленный навоз». Альтернативой такому навозу могли бы быть органо–минеральные удобрения, вырабатываемые из всякого вида гуано по технологии, разработанной супругами Лилией Степановной и Олегом Владимировичем Тархановыми. Но эта технология, к сожалению, ещё не прошла, выражаясь канцелярским языком, стадию НИОКР (стадию опытно–промышленной установки). По–простому, по–народному: пока серийный выпуск «подготовленного навоза» — за горизонтом. Тем же, кто в силах «отодвинуть» линию горизонта — не до гуано. И не до наших бед с бруцеллёзом, ящуром, коровьей чумой, личинками майского жука.

Органике в верхнем слое почвы можно «поручить» дополнительную работу. К примеру, в момент сева сидеральных культур при переходе лета в осень может стоять сухая погода. Хорошо бы полить посевы, ускорить всходы, чтобы успела нарасти обильная биомасса. Но прямой полив нежелателен — и корка образуется, и семена вымываются. Так что просто напрашивается мульчирование посевов лёгким слоем органики. Конечно, если к этому времени подоспеет очередной укос люцерны, то о лучшей мульче и мечтать грех. Годится солома, если есть. Ну а если и соломы нет, то (голь на выдумки хитра!) в ход идут мелко порубленные кусты перцев и здоровых помидоров, плети фасоли, огурцов, арбузов, тыквы, ботва моркови и т. п. И если посеянная грядка замульчирована, то её можно безболезненно поливать для поддержки всходов.

Разумеется, использовать органику для обеспечения всходов можно и в другое время года, в частности, сухой весной. Мало того, что такое мульчирование поможет всходам, — оно избавит огородника от необходимости сначала нести органику в компостную яму, а потом разносить готовый компост.

Некоторые огородники рекомендуют складывать органику на дорожки. Рассказывают, в частности, как хорошо под органикой червям и прочей живности, как близко от грядок образуется компост и т. д. А если оставлять органику на грядке? Разве там червям будет хуже? Или компост, образовавшийся прямо на грядке, будет дальше от неё? И не лишается ли грядка при этом совсем не лишней защиты от перегрева и высыхания? И разве не выгадают растения от того, что углекислый газ, выделяемый в процессе разложения органики, будет их «обволакивать»? И работать на них, а не на «парниковый эффект»?

К тому же, дорожки, становясь компостными буртами, утрачивают свой статус, а огород — привлекательность. Я не раз видел такое рационализаторство — и всякий раз недоумевал.

Повторюсь ещё раз: об органике в верхнем слое почвы иногда достаточно просто думать, а если и приходится ради неё что–то делать, то можно извлечь из этой работы дополнительные бонусы. Но важнейшим бонусом является, конечно, то, что такую почву можно не пахать и не копать. Лучшей — просто не бывает: она одновременно и достаточно плотная для капилляров, и пористая для всего остального — воздуха, влаги, червей, корней культурных растений. Именно такую почву — одновременно плотную и пористую — называет рыхлой Н. И. Курдюмов. Взрыхленную не сталью, корнями растений и почвенной живностью!

В недавно вышедшей книге Ника «Мир вместо защиты» роль органики в верхнем слое почвы рассмотрена в непривычном свете. Этот важный вопрос стоит того, чтобы каждый огородник изучил его тщательно. Ей–богу, огород станет понятнее, ближе, более «ручным», огородник почувствует себя не тупым «пахарем», а творцом, поднявшимся над огородом, и жизнь его станет интереснее и краше. Однако познать эту необычную роль органики лучше всего — непосредственно по упомянутой книге.

И всё же — полноты и стройности ради — расскажу коротко об идеях учёных и практиков, которые мастерски популяризирует Ник (прежде всего — о взгляде на плодородие башкирского учёного и конструктора Олега Владимировича Тарханова).

Распространённые концепции плодородия толкуют его как набор параметров, как характеристику почвы, как нечто статичное. Все они сводят плодородие к наличию тех или иных веществ в почве. Гумусная теория танцует вокруг содержания гумуса в почве, минеральная интересуется набором минералов, «компромиссная» — компостом, биогумусом, гуматно–минеральными удобрениями.

На самом же деле плодородие — понятие динамическое. Это — синэргетическое (увеличивающее общий эффект) взаимодействие органики, микробов и почвы. Растениям нужен не гумус, а трансформация органики в гумус, не компост, а процесс компостирования, не биогумус, а живая работа почвенной живности — здесь и сейчас, в присутствии растений, а не где–то на задворках. И заглавной фигурой плодородия как процесса является органика! Свежая, ещё не разложившаяся органика, а вовсе не конечные продукты её разложения — гумус, биогумус и пр.

Как всё ложится в строку! «Гумусники» знали, что в почвах тропических лесов нет гумуса; реакция — «тем хуже для этих лесов». «Минеральщики» понимали, что мировые запасы минералов (и газа) на исходе; реакция — «на наш век хватит». В динамической же концепции резко возрастает роль возобновляемой биомассы, в частности, сидератов. Становится, между прочим, понятно, как могут буйствовать джунгли в тропиках — при полном отсутствии гумуса в почве. Гумуса нет, зато органики (в идеальных для её разложения условиях) — «завались».

И снова не могу обойтись без добрых слов о В. Т. Гридчине. Уже 40 лет назад Виталий знал, что сидераты — всему голова. Не «праздновал» он ни грядок, ни компостирования, ни вермикомпостирования, ни ЭМ-технологий (их просто ещё не было и в помине). Сидераты (промежуточные культуры) решали у него (и за него!) все проблемы. И сегодня с помощью промежуточных культур Виталий продолжает творить чудеса. Поехал в Башкирию — и на тысячах гектаров удвоил урожай и вдвое же снизил себестоимость зерна! Обычный директор совхоза советских времен, весь в путах и кандалах цепкой административной системы, а так далеко вперёд смотрел! И, слава богу, продолжает смотреть.

Осенью 2009 года с моей подачи (ну как не «примазаться») была организована первая поездка Виталия в Ясиноватую, на фирму «Бета—Агроинвест». С руководством фирмы были разработаны мероприятия по внедрению биотехнологического земледелия (этот эпитет Виталий употребляет вместо природосообразного) на производственном участке в деревне Розовка под Донецком. Это — бывший колхоз с 3200 га посевных площадей. На лекции в Константиновке я попросил начальника этого участка Ю. А. Минчукова рассказать о пребывании Виталия на фирме «Бета». И лекция превратилась в фермерский семинар — ошеломляюще интересный.

Потом была наша совместная с Виталием поездка на эту фирму (именно о ней шла речь во введении). Там у меня укрепилась надежда, что «из искры возгорится пламя», что пессимистический прогноз Ф. Т. Моргуна не должен оправдаться, и 2030 год не станет для Земли точкой невозврата.

Уж больно зрячий уж переполз к нам в огород! Какой наблюдательный! Какой разговорчивый! Но — органика стоит того, чтобы уж разговорился!