Дон Марцио и Леандро.

Д. Марцио. Идите же за танцовщицей.

Леандро. Когда будет готово, я ее позову.

Д. Марцио. Сядем. Что нового на свете?

Леандро. А что мне за дело!

Садятся.

Д. Марцио. Вы знаете ли, что русские войска пошли на зимние квартиры?[13]

Леандро. И хорошо сделали; значит, так нужно.

Д. Марцио. Нет, сделали дурно; они не должны были оставлять занятой позиции.

Леандро. Правда. Они должны были мерзнуть, только не оставлять позиции.

Д. Марцио. Нет, синьор, нет, они не должны были подвергать себя опасности умереть от холода.

Леандро. Так нужно им итти вперед.

Д. Марцио. Нет, синьор! Вот так интендант! (Насмешливо.) Итти на зимние квартиры!

Леандро. Ну, так что же им делать?

Д. Марцио. А вот я посмотрю карту и тогда скажу вам наверное, куда им надо было итти.

Леандро (про себя). Вот дурак навязался.

Д. Марцио. Были в опере?

Леандро. Да, синьор.

Д. Марцио. Нравится?

Леандро. Порядочно.

Д. Марцио. У вас дурной вкус.

Леандро. Ну, вот еще!

Д. Марцио. Вы из какой стороны?

Леандро. Из Турина.

Д. Марцио. Дрянной город.

Леандро. Однако он из самых красивых городов Италии.

Д. Марцио. Я неаполитанец. Видеть Неаполь и умереть.

Деандро. И венецианцы то же говорят про себя.

Д. Марцио. Есть у вас табак?

Леандро (подавая табакерку). Вот.

Д. Марцио. Ой, какой дурной табак!

Леандро. Мне такой нравится.

Д. Марцио. Вы в этом ничего не понимаете. Настоящий табак есть рапé!

Леандро. А мне нравится испанский.

Д. Марцио. Табак испанский — это свинство.

Леандро. А я говорю, что это самый лучший табак.

Д. Марцио. Как! Вы хотите учить меня, что такое табак? Я сам его делаю, сам заказываю, покупая и там и здесь. Знаю и тот и другой. (Кричит громко.) Рапé, рапé! Я говорю: рапé!

Леандро (кричит еще громче). Да, синьор, рапé, рапé, рапé самый лучший табак!

Д. Марцио. Нет, синьор, рапé не самый лучший табак. Надо понимать; вы не знаете, что говорите.

Евгенио выходит из гостиницы.