Леандро и те же.

Леандро. Не сплю, нет, не сплю; я здесь и удивляюсь ловкости синьора Евгенио.

Евгенио. А что вы скажете о скромности этой синьоры? Не пускает меня, да и только.

Леандро. За кого же вы ее принимаете?

Евгенио. По словам дон Марцио, к ней доступ свободен.

Леандро. И дон Марцио лжет, и все, кто ему верит.

Евгенио. Хорошо, положим так; но при вашей протекции не могу ли я иметь удовольствие посетить ее?

Леандро. Вы бы лучше отдали мне тридцать-то цехинов.

Евгенио. Тридцать цехинов я отдам. На карточный долг есть сроку двадцать четыре часа.

Леандро. Видите, синьора Лизаура? Вот они каковы, эти господа! А еще честностью хвалятся! Ни одного сольда нет, а сбираются любезничать.

Евгенио. Такие молодые люди, как я, любезный граф, если начинают какое-нибудь дело, так всегда с уверенностью, что кончат его честно. Если б она пустила меня, она бы не потеряла времени даром, да и вы бы не остались без барыша. Вот деньги, вот тридцать цехинов; это вздор, который всегда можно найти, если нужно. Возьмите ваши тридцать цехинов и поучитесь разговаривать с благородными людьми. (Уходит и садится в кофейной.)

Леандро. Заплатил, так говори, что хочешь, мне и дела мало. Отоприте!

Лизаура. Где вы были всю ночь?

Леандро. Отоприте!

Лизаура. Убирайтесь к чорту!

Леандро. Отоприте! (Сыплет цехины в шляпу таи, чтобы Лизаура их видела.)

Лизаура. Ну, на этот раз уж пожалуй. (Уходит и отпирает.)

Леандро. Сжалились, благодаря этим кружочкам. (Входит в дом.)

Евгенио. Ему — да, а мне — нет. Не я буду, если не проберусь к ней.

Входит Плачида в платье пилигримки[8].