олько на следующую весну обнаружили переселенцы, какою радостью могла одарить их северная природа. Эта радость была — пчелы. В несметном числе, с жужжанием перелетали маленькие труженицы с цветка на цветок, нектар собирали, таскали в свои жилища, устроенные в дуплах старых деревьев. Опасаясь медведей-разбойников, выбирали они дупла под самыми макушками.

Сноровка требовалась забирать от пчел мед. Когда приходилось на дерево залезать, вбивали в стволы шипы, люльку к веткам подвешивали, буравом внизу дупла дыру просверливали.

Занимались переселенцы бортничеством — пчеловодством. Для ульев колоды долбили, высоко подвешивали, пасеки заводили, в загородке ставили ульи, долбленые и плетеные, меду добывали вдоволь.

Сахару тогда вовсе не знали, мед шел к блинам, к овсяной, полбеной[5], пшенной каше, из меда изготавливали напитки: для утоления жажды — сыту, хмельной — медовуху. Из воска делали свечи, вощили нитки, замазывали посуду и лодки. А старая бабка-знахарка либо дед-знахарь из воска составляли лекарственные мази и лечили от разных недугов.

Мала была пчелка, а пользы приносила много, любили на Руси пчелу за то, что услащала она жизнь и за великое ее трудолюбие. Во многих тогдашних книгах прославлялась пчела, пели о ней песни и сказки сказывали…

Великое множество зверья и птицы в лесах водилось. Охотились зимой и летом, на медведя с острой рогатиной отваживались ходить, лосей, оленей и косуль с луком и стрелами на водопойных тропах подстерегали, на бобров, соболей, куниц, горностаев, колонков капканы ставили.

Шкуры звериные выделывали. Самым ценным мехом считался соболий, потом шел бобровый. Себе из этих мехов ничего не шили, а берегли, чтобы дань платить.

Рыболовством занимались и зимой, и летом. На Днепре рыбы водилось много, а в здешних залесских краях весной как шла рыба нереститься, так вода у берегов словно закипала.

Каждую зиму сети из тонких веревок плели, а приходила весна — спускали лодки, собирались ватагами, запускали длинный невод в реку или в озеро и, сидя в лодках, за два его конца тянули, окружали участок воды и вытягивали концы на берег. Много рыбы попадалось, брали только крупную, а мелочь обратно в воду выкидывали.

А еще ловили рыбу вдвоем бреднем. Шли-брели по воде против течения, один у берега, другой подальше, время от времени бредень вытаскивали. На мелких местах рыбак-одиночка ловил переметом. Вбивал он в дно два кола, меж ними протягивал длинную веревку, к ней привязывал веревки короткие с крючками на концах, на крючки наживлял малых рыбешек. На другой день вытаскивали перемет, и обязательно несколько крупных рыб попадалось.

Ловили рыбу также плетенными из ивовых прутьев вершами, по ночам ловили с лодки острогой, ну а мальчишки удочкой забавлялись. Питались рыбой только что пойманной, впрок ее вялили, сушили, коптили, солили. Всякая рыба ловилась в изобилии, лучшей считалась «красная» — стерлядь, осетр, севрюга, белуга. От этих пород соленая черная икра очень ценилась…

^{Древние славяне ловили рыбу такими кованными из железа крючками и острогами.}

В те далекие времена, примерно до середины XI века, по берегам нижней Клязьмы и по ее притокам жил народ меряне, рядом — русичи-старожилы, русичи — недавние переселенцы. Между собой все они жили мирно, а главное — жили свободно, власти над собой почти не знали, редко когда княжеские тиуны заезжали — требовали дань мехами, красной рыбой, медом, воском. И опять живи до следующего их приезда спокойно, занимайся охотой, рыболовством, разводи скот, возделывай нивы, расти детей.

Кое-когда проезжали мимо на ладьях торговцы, у них можно было сменять меха на украшения, на разные заморские товары…