огучим южным соседом Тохтамыша был знаменитый завоеватель многих земель Тимур-Тамерлан, за свою хромоту прозванный Железным Хромцом. Он родился близ Самарканда, в семье мелкого приближенного тамошнего эмира, из простых воинов сумел выбиться в темники, в 1370 году объявил себя эмиром Самарканда и начал свои завоевательские походы.

За тридцать пять лет ему удалось покорить многие царства, сперва он сокрушил Хорезм, затем развеял в прах могущество шаха персидского, завоевал Грузию и Армению, в кровопролитной битве победил турок и взял в плен турецкого султана Баязета. Все земли от Индии до берегов Средиземного моря и до Каспия подчинялись ему. Называлось его царство Мавераннахр.

В свое время он помог Тохтамышу утвердиться ханом Белой, а затем и Золотой Орды. Но есть такая восточная поговорка: «Два бедняка поместятся на одной циновке, а для двух ханов и целый мир тесен». Оба они несколько лет жили между собой мирно, а с 1391 года поднялась между ними война не на жизнь, а на смерть.

Четыре года спустя в одном из ущелий на Тереке Тохтамыш потерпел от Тимура сокрушительное поражение и бежал в Литву. Долго скитался он по разным странам, пока в 1406 году не был предательски убит на далеких берегах Тобола.

Радовались на Руси сокрушению хана Тохтамыша, надеялись, что теперь избавились от всяких ордынских «пакостей», можно будет не посылать дань в Орду!..

Долог путь от Самарканда — столицы Тимура — до Москвы. На добрых конях лишь за четыре месяца добирались. Судили на Руси: не двинет Тимур, а по летописям — Тимур-Аксак — свои страшные тумены на русские земли.

А Железный Хромец уже давно замыслил покорить все царства до того самого Последнего моря, о котором когда-то грезили Чингисхан и Бату-хан. Победив Тохтамыша, в том же 1395 году Тимур пошел на север.

Наверное, со времен Бату-хана не было на Руси столь грозных дней ожидания беды, казавшейся неминучей. Как и при вторжении Мамая, охватила страну страшная тревога. Знали на Руси, сколько царств покорил ненасытный Железный Хромец, скольких людей погубил.

И опять, как перед Куликовской битвой, всколыхнулась вся земля Русская.

В тревожные и зловещие дни ожидания нашествия вражеских полчищ снова собирались с оружием в руках русские люди со всех уделов под стяг Москвы. Велико было всенародное воодушевление. Воины шли исполненные твердого намерения либо победить, либо лечь костьми за родную землю.

На Руси сознавали: силы неравны. «Граду же Москве пребываше в смущении». Слухи распространялись, что готовит Тимур русским людям страшную участь — «гонити, томити и мучити… и мечи сещи».

В Москве начали готовиться к обороне. А сам Василий Дмитриевич с братом Юрием и двоюродным дядей Владимиром Андреевичем серпуховским, с лучшими своими воеводами, во главе многочисленной рати московской и полков союзных князей решился, как некогда его отец, выступить из Москвы навстречу врагам. На берегу Оки, возле города Коломны, рать остановилась, а вперед были высланы гонцы-лазутчики.

^{Икона Владимирской Богоматери. В книге подробно рассказывается вся история этой величайшей святыни народа русского, созданной неизвестным, но по-истине гениальным византийским иконописцем XII века.}

Митрополит Киприан повелел доставить к войску из Владимира икону Владимирской Богоматери. Она считалась чудотворной и могла помочь одержать победу[41].

Прискакал первый гонец с юга. Он привез страшную весть: полчища Тимура вторглись в пределы русские. Значит, великая битва, подобная Куликовской, неминуема. И крепче сжимали воины рукояти сабель, проверяли броню, в который раз пересчитывали стрелы…

Второй гонец прискакал — взят и сожжен город Елец, елецкий князь полонен, взяты в плен или убиты многие ельчане.

Третий гонец прискакал — пятнадцать дней стоят супостаты на месте, не идут дальше, а почто встали — неведомо.

15 августа в Коломну прискакал четвертый гонец со словами — страшный Железный Хромец отступил, его полчища спешно двигаются обратно на юг.

Какие же причины вынудили Тимура спешно покинуть русские пределы? Он получил весть, что в его столице Самарканде поднялось народное восстание. И поскакали верные и свирепые его всадники через степи и пустыни, меняя по пути коней, останавливаясь лишь для кратковременных ночлегов. Повелением Железного Хромца они жаждали залить кровью берега быстроструйного Зеравшана.

Тимур — Железный Хромец с тех пор не собирался нападать на слишком далекую от его царства Русь. А в Золотой Орде он поставил во всем ему покорного хана-чингизида, жившего, как и прежние ханы, в Сарай-Берке. Там по отдельным улусам постоянно поднимались мятежи, сменялись ханы один за другим. От той «замятни» слабела Орда. В Москве тому рады были, дань решили посылать меньшую. При очередной смене хана Василий Дмитриевич в Орду, как издревле полагалось, за ярлыком не ездил.

А митрополит Киприан не вернул икону Богоматери во Владимир, а повелел поставить ее в Успенском соборе Московского Кремля. Поднялся среди владимирцев ропот, и тогда Киприан, чтобы их успокоить, велел им передать:

«Не горюйте, есть у меня мастер великого умения, золотые руки, он спишет с нее другую икону — не отличите».