вести из Золотой Орды день ото дня приходили все тревожнее. Будто сказал Мамай: «Мне нужны не пахари, а воины. В этом году никто не должен трудиться на своем поле: хлеб для нас посеяли на Руси!» Летописец поминал: «…не спешит царь… бо осени ждет, бе на осени быти на руския хлебы».

Всю весну и все лето 1380 года стягивал Мамай многие рати своих сторонников в степи междуречья Дона и его притока Воронежа. Три хана, семьдесят князей больших, тридцать малых в надежде поживиться пришли по зову Мамая. Вряд ли он знал, сколько было у него войска. Персидские источники сильно преувеличивали, когда называли девятьсот тысяч…

Литвой тогда правил великий князь Ягайло — младший сын и преемник Ольгерда. Послы Мамая сумели его убедить стать союзником Золотой Орды. И хоть не слыл Ягайло охочим до ратных походов и не было у него решительности и мудрости его покойного отца, но вельможам литовским крепко запомнились неудачи Ольгерда в борьбе с Дмитрием, а тут находился, казалось бы, надежный повод участвовать в расправе над Москвой и в будущем дележе земель Русских. А в победе над Дмитрием вельможи не сомневались. Уговорили они Ягайлу, и тот повелел собирать полки.

Знал Мамай, как деятельно готовятся на Руси к грядущей войне. Направил он гонца к Олегу рязанскому с грозным посланием: «Повелеваю тебе прислать мне подмогу».

Положение Олега было крайне трудным. Он находился как бы между молотом и наковальней. Из всех земель Русских Рязань самой ближней была к Орде и всегда первая подвергалась опустошениям. Вот почему Олег отвечал уклончиво, дескать, трудно ему собирать полки, оправдывался, что после двух последних татарских разорений его города и веси совсем обезлюдели, народ разбежался.

В гневе послал Мамай к Олегу второго гонца с такой грамотой:

«Я стою на рубежах твоей земли, если не исполнишь обещанного — я превращу ее в пастбища для своих коней».

Олег с давних пор враждовал с Дмитрием, и Рязань враждовала с Москвой. Но был он человек русский и втайне сочувствовал общерусскому делу. Отдельные бояре склоняли его на дружбу с Мамаем, но он знал, что весь народ рязанский — крестьяне, посадские, купцы со скорбью и гневом осудят дружбу в страшный для всей Руси час и не поднимут мечей на своих единокровных братьев.

^{Стремя конного воина с бронзовой, украшенной узорами обкладкой. Новгород, XIII век.}

Посоветовавшись с боярами, Олег посулил Мамаю помощь. А про себя он думал, как бы суметь остаться в стороне от будущей великой битвы, какая неминуемо произойдет где-то близ пределов рязанских…

Ягайло выступил с большой ратью на восток. Но войско его шло медленно, по десять, по пятнадцать верст переходы делали. Слал Мамай к нему гонца за гонцом, торопил его. А Ягайло жаловался на плохие дороги, на скудное питание людям и коням…

Дмитрию необходимо было выиграть время. Он попытался заверить Мамая, что хочет мира, и направил к нему посла, окольничего Захария Тютчева[35], с предложением начать переговоры, обещая платить дань, хотя и меньшую, чем при хане Джанибеке.

Тютчев прибыл в Орду. Мамай потребовал увеличить дань. Тютчев, несмотря на угрозы, бесстрашно отстаивал достоинство великого князя московского; на обратном пути он разорвал ханскую грамоту, унизительную для Дмитрия, и отослал ее клочки в Орду.

Поняли в Москве — страшная битва неминуема.

А раз так — надо спешить, нельзя ждать, нельзя допустить, чтобы Ягайло привел свои рати на помощь Мамаю. Из Москвы поскакали по всем уделам русским гонцы, звали идти в поход немедля, стягивать полки к Коломне.