тец Александра, Ярослав Всеволодович, волею Бату-хана поставленный великим князем владимиро-суздальским, затаив горечь унижения, покорно выполнял все требования хана, и в первую очередь помогал взыскивать с населения дань, какую летописец называет «выход».

Понимал Ярослав, что татары — сила грозная, сознавал, что Руси, обескровленной, ослабленной нашествием Бату-хана, бороться с ними будет невмоготу.

Ладить надобно с татарами.

Долго ли придется унижаться? Ярослав не знал. Дальновидный Александр надеялся, что придет время — и забрезжит на Руси звезда утренняя, а пока придется ждать.

И народ русский надеялся и ждал. Без надежды невозможно было бы и жить…

Подчинив своей воле Русь, Бату-хан основал в низовьях Волги город Сарай-Бату и оттуда правил всеми покоренными им народами. Позднее его царство стало именоваться Золотой Ордой.

Выше Бату-хана, выше других ханов — сыновей и внуков Чингисхана — стоял верховный глава всех подвластных татаро-монголам земель сын Чингисхана Угедей.

Вынужден был Ярослав собираться в дорогу, ехать на край света, за тридевять земель получать от Угедея «ярлык» — особую серебряную пластинку с выбитой на ней надписью — знак того, что волею хана он пожалован великим князем владимирским, старшим для всей Северо-Восточной Руси.

Не хотелось Ярославу отправляться в Монголию, куда и предприимчивые новгородские купцы не хаживали, да нужда заставила! Чуть ли не целый год длилось его путешествие. С малой свитой поплыл он сперва по Волге и Каме, потом перевалил через Каменный Пояс, каким путем он дальше ехал — неизвестно, но, наконец, добрался в 1246 году до озера Байкал и через пустыню Каракорум прибыл на реку Онон, где был стан верховного владыки монголов. К тому времени умершего Угедея сменил его сын Гуюк.

Плано Карпини, видевший там Ярослава, упоминает в своих записках, как мало чести оказывали ему вельможи монгольские, сидел он на пирах ниже многих из них и все ждал, когда хан вручит ему ярлык.

Мать Гуюка, ханша Туракиня, однажды позвала его в свой шатер и в знак якобы особой милости дала ему из своих рук серебряную чашу с питьем. А через неделю он скончался. Молва по Руси пошла, что был он отравлен. Не потому ли отравлен, что покровительствовал ему повелитель Золотой Орды Бату-хан? А Туракиня и Гуюк с беспокойством наблюдали, как Золотая Орда с каждым годом набиралась сил. Они ненавидели Бату-хана, боялись его и хотели ему досадить.

После смерти Ярослава преемником ему стал его брат Святослав — князь Юрьев-Польской. Сел он по праву, идущему издревле: брат наследует брату, но сел без ханского ярлыка.

Тем временем Бату-хан вызвал Александра получать ярлык. Поехал князь в Золотую Орду, повез многие подарки.

С того времени начались поездки князей за ярлыками на великое княжение над всей Северо-Восточной Русью. Но народу надо было показать, что власть князь получал не от хана, а от бога. Поэтому после получения ярлыка князь должен был ехать в древнюю столицу Руси — город Владимир. И там, в Успенском соборе, духовный глава православной церкви — митрополит всея Руси «венчал» его на великое княжение.

Завязались отношения между ханами и князьями, между могущественными повелителями и им подвластными данниками. В летописях о ханах говорится хоть и с затаенной ненавистью, но одновременно с почтением, их называют «царями», их родичей — «царевичами».

В повести об Александре говорится: «И бысть грозен приезд его, и промчеся весть его и до устья Волгы». О чем думал, что переживал прославленный победитель шведов, немцев и литовцев, когда пришлось ему преклонить колени перед ханом Золотой Орды? Унижаясь перед победителем, он спасал жизнь многим и многим своим соотечественникам.

Бату-хан говорил про Александра: «Истину ми поведаша, яко несть подобна сему князя во отечествии его. И отпусти его с честью» (то есть дал ему ярлык на великое княжение).

Хан Гуюк не посчитался с решением своего двоюродного брата Бату-хана, а повелел Александру вместе с братом Андреем ехать в далекую Монголию к нему на поклон и получить ярлык от него, от верховного владыки.

В 1248 году отправились они в дальний путь. А трое их младших братьев остались в тех уделах, каких завещал им отец: Ярослав — в Твери, Василий — в Костроме, Михаил — в Москве.

Получил Михаил от народа меткое прозвище — Хоробрит. И означало это, что не истинно он храбр, а только храбрится, хочет показать себя удальцом. Он воспользовался отъездом старших братьев, набрал дружинников и внезапно напал на город Владимир.

— Ступай обратно в свой Юрьев-Польской, — сказал он престарелому дяде Святославу и сам сел на великокняжеский стол.

В народе только головами покачивали да приговаривали:

— Ишь, московский князек какой оказался прыткий!

Ярослав и Василий упреждали Михаила:

— Берегись, воротятся братья от татарского царя с ярлыками и мигом сгонят тебя, угостят твоих молодцов батогами.

Михаил Хоробрит понимал, что только подвигами и славой сможет он закрепиться во Владимире. А где добыть славу?

И повел он своих дружинников в дальний поход на запад. Прошли они сквозь княжество Смоленское, добрались до самой Литвы. И пропали безвестно. Не пишут летописцы, где и как сложили они свои буйные головушки.

Такова была судьба первого московского князя, — впрочем, княжил он в Москве всего полтора года, и как-то не принято отдавать ему высокую честь первенства.

С тех пор в Москве, как и прежде было, вновь власть и суд начали вершить великокняжеские наместники…

Тогда в Монголии перед ханским престолом была между братьями Александром и Андреем, как говорит летописец, «пря» (спор) — кому из них быть великим князем. Гуюк-хан, зная, что Бату-хан покровительствует Александру, отдал Владимирское княжество Андрею, а Александру — Киев, на севере ему достался лишь родной Переславль-Залесский.

Но Александр княжить в разрушенный Киев не поехал, а в 1249 году отправился в Новгород. Приняли его новгородцы «с радостию велией».

Андрей Ярославич был отважным воином, но не хватало ему дальновидности и ума старшего брата, он не хотел оставаться под ордынским ярмом, но не сознавал, что еще не пришло время поднимать меч на столь сильных врагов. Начал он готовить восстание, но осторожный Александр не поддержал брата. Андрею удалось собрать войско, за ним пошли посадские и крестьяне суздальские, те, кто был помоложе да побойчее и кому невмоготу стало сносить ненавистное иго. А люди пожилые, рассудительные остались дома. Они говорили:

— Погодите, куда нам нынче против такой силы идти, ждет нас новое разорение.

Бату-хан послал против восставших царевича Неврюя с войском, полки Андрея были разбиты под Переславлем-Залесским, а сам он бежал в Новгород, но новгородцы его не приняли, пришлось ему бежать в Швецию.

Тем временем, в 1255 году, умер Бату-хан. Стал ханом Золотой Орды его сын Сартак, который тоже благоволил Александру. Но через год брат Бату-хана Берке отравил Сартака и сам стал ханом Золотой Орды.

Опять пришлось ехать Александру в Золотую Орду за ярлыком, везти многие подарки новому хану, его женам и вельможам и опять выносить унижения ради народа русского и ради своей головы.

По сведениям восточным, Александр своим благородным видом, своей обходительностью и светлым умом пришелся по душе и новому хану. Получил Александр ярлык на великое княжение, а также вымолил у хана прощение своему брату Андрею. Тот вернулся из Швеции, и Александр отдал ему на княжение город Суздаль…

Много царств завоевали Чингисхан, его сыновья и внуки. Требовалось в покоренных странах навести хоть какой-то порядок.

Везде в подвластных чингизидам землях в 1257 году началась перепись, чтобы знать, сколько народу живет в каждой стране, в каждом городе, в каждом селении, чтобы посчитать, сколько дани следует брать с этих стран.

Стали ездить по Руси татарские «численники», переписывали всех людей, только духовных лиц в переписные листы не вводили. Сказано в летописи: «Тое же зимы бысть число, и изочтоша всю землю Руськую, только не чтоше, кто служил церкви».

Таков был хитрый и дальновидный завет Чингисхана по всем завоеванным им землям. Завещал он своим потомкам — не ущемлять права священнослужителей, тех, кто властвовал над сознанием простого народа. Так духовенство всех вероисповеданий привлекалось на сторону покорителей.

Лишь в дни самого нашествия на Русь гибли служители церкви вместе со всеми защитниками. А в последующие годы они не испытывали особой нужды, жили обеспеченнее посадских и крестьян.

Христианская религия всегда призывала к покорности светским властям. За редкими исключениями священнослужители не участвовали в народных восстаниях тех лет, наоборот, в своих проповедях они говорили о терпении и смирении. И ханы пользовались этой покорностью. Не оттого ли перепись на Владимиро-Суздальской земле прошла спокойно, хотя и под защитой Александровых дружинников.

Ездили по городам и селениям ханские чиновники — баскаки — под охраной вооруженных отрядов, проверяли, как живут на Руси, выслеживали, не собираются ли где нарушать порядки, не замышляют ли восстания. Ездили, и также под охраной, сборщики дани, забирали прежде всего мехами. Боярам да купцам легко было давать, а посадским и черным, «меншим» людям туго приходилось.

В былине про сборщиков дани и баскаков поется:

После кровавых, с огнем дней нашествия наступили тягостные годы угнетения, когда приходилось смиренно исполнять волю завоевателей.

Застучит ли кто в ворота — и люди в страхе припадали к двери, пробирались к забору. Кто стучит — друг или враг, какой может отнять у тебя все, что захочет?

Вот какие повинности нес народ кроме ежегодной дани: запрос — дополнительная дань, почесть — тоже дань для какого-либо ханского вельможи, кормы, питие — содержание и кормление сборщиков дани и баскаков, а также других подданных хана; ям, то есть давать всем им для проезда коней и подводы.

Унизительно было склонять голову перед чужеземцами, беспрекословно отдавать потом и трудом нажитое…

Хан Берке повелел провести перепись и в Новгороде. Иные бояре давали совет: откупиться надо серебром и мехами, миром кончить. «А чернь не хотела дати числа». Господин Великий Новгород, не испытавший ужасов нашествия, воспротивился, говорили простые люди: «Не допустим нечестивых баскаков до святой Софии».

Княжил тогда в Новгороде сын Александра — Василий. Повелел ему отец помочь переписчикам. А Василий его не послушал, встал на сторону простых людей; и не допустили новгородцы переписчиков, начали к брани готовиться.

Разумел Александр, коли пойдут золотоордынцы через землю Владимирскую на Новгород, много зла натворят по пути. Запылают тогда города и села, заплачут жены и дети по убитым. А как вступят ханские кони в пределы новгородские, так еще пуще попусту крови русской прольется.

Помчался Александр в Новгород, начал расправу с ослушниками хана. Сына Василия он сместил, поставил вместо него другого сына — Дмитрия. Посадника тоже сместил и повелел отрезать языки всем тем, кто на вече громче других ратовал за волю новгородскую. Присмирели новгородцы, головы склонили, и он послал гонца к переписчикам сказать, что могут они приезжать спокойно.

Так под надежной охраной Александровых дружинников была проведена перепись. С той поры стали новгородцы платить дань в Золотую Орду, неохотно давали, но платили, с каждого двора собирали. Впоследствии прозвали ту дань «черный бор».

Ханские сборщики не могли успешно вытягивать дань от жителей чуждой и тайно враждебной им Руси. И тогда в Орде догадались ставить особых откупщиков-изменников русских. Собирая дань, они «велику пагубу творили».

Но зачастую невмоготу становилось простым людям. В их сердцах, как сказал летописец, запылала «ярость».

В 1262 году почти одновременно поднялись восстания в городах Владимире, Суздале, Ростове, Угличе, Переславле-Залесском, Ярославле, Великом Устюге. То были истинно народные восстания — городских черных людей и крестьян, которым горше всего доставалось от откупщиков. Лиходеев изгоняли, а в иных местах умерщвляли. Так, в городе Ярославле был убит помогавший откупщикам бывший монах Зосима.

За это убийство Берке-хан послал на Ярославль отряд карателей. Жители города, кто мог держать оружие, вышли навстречу, и на горе в неравной битве погибли все до единого. Когда враги ушли, жены и дети убитых собрались их хоронить. Они плакали и горевали — «тужили». С тех пор и до сегодняшнего дня та гора называется Туговой…

Берке-хан подозревал заговор также по другим городам русским и стал готовить на Русь большой поход.

Понял Александр: надо в путь отправляться, «отмолить люди от беды», спасти народ от нового нашествия. Поехал он в Орду в четвертый раз.

По словам летописца, так убедительно было его красноречие, что ему удалось уговорить Берке-хана сменить гнев на милость. Большой карательный поход на Русь был отменен. А скорее всего, помогли щедрые дары, поднесенные хану, его женам и приближенным, хотя летописцы об этих дарах не поминают.

В столице ханской Сарай-Берке пришлось Александру пробыть несколько месяцев. Он выехал из Орды домой совсем больным. Поплыли ладьи вверх по Волге. Поздняя осень стояла, с ветрами и дождями холодными. Трудно было плыть против течения. Александр торопил гребцов, хотел закончить путь до ледостава. А болезнь все пуще донимала его, болел он, вернее всего, воспалением легких.

Приплыли путники в Городец на Волге. Вынесли умирающего на берег. Там, в келье Федоровского монастыря, 14 ноября 1263 года он скончался в возрасте всего 43 лет от роду.

Тело его было перевезено в стольный град Владимир и похоронено в соборе Рождественского монастыря.

«Заиде солнце земли Русской» («Зашло солнце земли Русской»), — повторяли люди во всех городах и селах…

Сочинитель повести об Александре писал: «…и весь народ — малый, велиции… съгнатахуся (столпились), хотяще прикоснуться честнемь одре святого тела его. Бысть же вопль и кричание, и туга, яка же несть была, яко и земли потрястися (и плач, какого никогда не было, даже земля содрогнулась)».

Горе было поистине всенародным.

В то тяжкое и беспокойное время первых лет татаро-монгольского ига народ видел в Александре своего заступника, видел, как много он преуспел для других. Его блистательные победы над шведами, немцами и литовцами вселяли в людей надежду, что настанет день — и самый страшный враг — Золотая Орда — будет побежден. И надежда та теплилась в сердцах простых людей.

Александр не проиграл ни одного сражения. Личной отвагой, умением и воинским искусством побеждал он сильнейших врагов, которые вторгались в пределы Руси.

Были случаи, когда полки Александра выходили на бой с полками другого князя, но каждый раз такие воинские походы кончались миром. Так, его родной брат, князь Ярослав тверской, пришел было со своей дружиной в Новгород и самовольно изгнал княжившего там сына Александра Василия. Александр, сидевший тогда во Владимире, тотчас же повел свое войско на брата. Встали две рати одна против другой, постояли день-другой. Ярослав уступил и вернулся в Тверь.

Для русских людей того времени Александр был славен одновременно и как победоносный полководец, и как мудрый и дальновидный правитель.

«Ладить надо с татарами», — многажды раз повторял он слова своего отца князя Ярослава и указал своим преемникам тот единственный, безмерно тяжкий путь, по которому предстояло идти Руси к далекой победе.

Светлое и славное имя Александра всегда вспоминали потомки в трудные времена нашествий вражеских. С именем его на устах русские воины шли в бой.

Когда царь Петр начал Северную войну, он издал указ, чтобы все воины знали о подвигах Александра — победителя шведов. Новая столица России Санкт-Петербург строилась близ места Невской битвы. Другим указом Петр ввел орден Александра Невского.

Во время Великой Отечественной войны, в 1942 году, для награждения особо отличившихся генералов и офицеров также был учрежден орден Александра Невского.

Теперь имя великого полководца Древней Руси знает каждый школьник.