же сказано было, что князь Ярослав Всеволодович не привел свои полки на подмогу полкам брата Юрия. В летописях упоминается, что принадлежавший ему город Переславль-Залесский был взят и сожжен татарами.

Скорее всего, Ярослав с дружиной тогда в дремучих лесах где-то укрывался, выжидал, как дальше пойдут события. Бату-хан направил к нему посла с такими словами:

— Зла на тебя не держу. Чего прячешься? Выходи!

Виделись ли тогда Бату-хан и Ярослав — неизвестно. Летописи о том молчат.

Чтобы собирать дань с покоренной земли, Бату-хану надо было наладить хоть какой-то порядок. Он назначил своей волей и властью великим князем владимирским и суздальским не поднимавшего на него меч Ярослава. Да и по древним русским законам положено было, что младший брат по смерти старшего ему наследует. А в летописи только и сказано было: «Ярослав же по пленении том (после того нашествия) пришед, седя в Володимере».

Дружинники Ярослава и случайно уцелевшие владимирцы подбирали на улицах города трупы убитых и погребали их, был погребен в Успенском соборе и привезенный с берегов Сити прах князя Юрия.

^{Герб города Владимира.}

В тот страшный 1238 год весна подошла необычно ранняя. По склонам оврагов и холмов над Клязьмой-рекой красовались цветущие бело-розовые яблони и вишни, река разливалась во всю ширь правобережной поймы. А над кручей тянулись черные, обугленные, местами сгоревшие дотла дубовые стены кремля, за ними высились один за другим, когда-то ослепительно белые, ныне закоптелые могучие храмы, построенные до нашествия иноплеменных…

И всюду, точно муравьи, хлопотали люди. На людях и на конях подвозились свежесрубленные бревна, строились жилища; на конях и на людях распахивались гряды огородов и малые нивы. Жить-то надо было. Каждой семье требовалось и кров над головой поставить, и всех накормить.

^{Дмитриевский собор города Владимира построен в 1196 году при великом князе Всеволоде Юрьевиче Большое Гнездо. Наверное, в тяжкие годы монголо-татарского ига проходили русичи мимо него, останавливались в восхищении и восклицали: «Какую красоту умели создавать наши пращуры, а мы тому древнему мастерству разучились!»}

Город Владимир медленно возрождался. Но не довелось ему встать так высоко и прославленно, каким он был до нашествия… Наряду с Рязанским Владимиро-Суздальское княжество всего более пострадало от полчищ Бату-хана.

Те русичи, мужественные и гордые, кто не желал склонить голов перед татаро-монголами, да и от своих князей хотел жить подальше, сооружали ладьи и, нагрузив все, что оставалось от их нехитрого скарба, забирали свои семьи и плыли по рекам, то вверх по течению, то вниз, то перебирались по волокам в другие реки, плыли куда глаза глядят. Они забирались в глушь непроходимую и пустынную или населенную незнаемыми племенами, достигали северных рек и их притоков — до Двины, Онеги и даже до Мезени и Печоры. И там, в суровых краях, селились.

В каждом таком дальнем селении выбирали из своей среды старшину, бывалого и сметливого. Время от времени собирал он сход, и там совместно решались все домашние нужды — когда начинать покос, когда жатву, когда и где ставить рыболовные сети, когда идти на волчью облаву. Да мало ли какие дела решали свободные люди, не знавшие над собой никакой власти.

^{Успенский собор города Владимира — 1185–1189 годы. По велению великого князя Всеволода Юрьевича Большое Гнездо был обстроен прежний одноглавый собор, воздвигнутый при его старшем брате князе Андрее Боголюбском. В соборе венчались на великое княжение потомки Всеволода. Во все времена гордились русичи прославленным храмом. Девятый век стоят пять богатырей в золотых шлемах на высокой горе над Клязьмой-рекой и стерегут покой земли нашей.}

 ^{Золотые ворота города Владимира.}

Находились немногие удальцы-молодцы, кто не строился на погорелом месте и ни в какие дальние края не переселялся. Собирались они ватагами, брали топоры, случалось, добывали мечи и татарские сабли и уходили в леса близ дорог прямоезжих. Оттуда подстерегали они врагов, какие двигались малочисленными отрядами, и убивали их.

Случалось, нападали они и на княжеских слуг. Оттого-то в летописях и в древнерусских сочинениях называют таких молодцов «разбойниками и татями».

Так жили на Руси, скорбной, измученной.

Тогда от сабель воинов Чингисхана, от воинов его сыновей и внуков погибли многие царства и многие народы исчезли с лика земного.

А народ русский уцелел!

Велика была сила и непоколебима твердость духа народа русского, никогда не опускавшего в отчаянии рук и никогда не терявшего надежду на лучшее будущее!

Как лучина в светце то едва тлела, то вновь вспыхивала, так теплилась надежда в сердцах покоренных, но не побежденных простых людей русских…

Да, надежда была, хоть и неясная, словно звезда в предрассветном тумане. Иначе как бы жить людям в попранных копытами вражеских коней, встававших из пепла городах, слободах, селах, деревнях…