Промчавшись по Ленинградскому шоссе, а затем попетляв по уже знакомой Рахманову проселочной дороге, ПКЛ остановился у ворот «Рыболова Сенежья». Молодой Дик грозно залаял, гремя цепью. Сидящий на скамейке у причала Маркин встал, помахал рукой.

Спрыгнув на землю, Рахманов и Пильгунов посмотрели на небо. Наверху плыли редкие облака, но в общем день обещал быть ясным.

– Простояло бы так до вечера, – сказал Пильгунов. – Хуже нет работать в дождь.

– Сейчас познакомлю тебя с местным участковым. Работать будешь с ним.

– Давайте. Что, доставать металлоискатель?

– Подожди. Сначала проведем небольшой эксперимент.

Познакомив Пильгунова с подошедшими Маркиным и Голиковым, Рахманов обратился к сторожу:

– Николай Иванович, вы откуда взяли собаку? Из питомника?

– Из питомника.

– То есть она обучена, команды «Нюхай!», «Апорт!» знает?

– Конечно. Я и здесь ее подучиваю изредка. Чтоб не забыла.

– Отлично. Теперь покажите-ка нам то место, где стоял с этюдником тот парень. Молодой художник. Помните, я о нем расспрашивал?

– Помню. – Голиков оглянулся. – Вон там он стоял. Сразу же за забором. У воды. Показать точно?

– Да, пожалуйста.

Выйдя вместе с Рахмановым за ворота и пройдя вдоль ограды, сторож подошел к воде. Встал примерно в метре от металлической сетки. Сделав несколько шагов от берега, остановился. Посмотрел на Рахманова:

– Примерно здесь.

Дик, подойдя вплотную к сетке, смотрел на хозяина.

– По-моему, собака – с наветренной стороны? – спросил Рахманов.

– С наветренной. Вон рябь на воде, по ней видно.

– Сколько отсюда до собаки? Около метра?

– Примерно.

– Если здесь будет стоять машина, в багажнике которой лежит хорошо знакомая собаке вещь, скажем, одежда хозяина, собака ее учует?

– Ну, смотря какая собака. И смотря какая вещь. Если вещь со стойким запахом и у собаки есть верхнее чутье, учует.

– У вашего Дика, того, прежнего, верхнее чутье было?

– Конечно. Я ж говорю, он своих за километр чувствовал.

– А у этого?

– И у этого есть.

– Проверим? Дадим ему понюхать какую-нибудь вашу вещь и спрячем в машину. Есть у вас вещь, которую вы носите постоянно?

Голиков тронул борт овчинной безрукавки:

– Эта подойдет?

– Вполне. Начнем?

– Давайте.

Вернувшись на территорию базы, Голиков подошел к Дику, сразу завилявшему хвостом. Снял безрукавку, дал понюхать, сказав при этом несколько раз:

– Дик, нюхай! Нюхай внимательно! Нюхай! Будешь искать!

Затем, загородив собаку, протянул безрукавку себе за спину:

– Прячьте, пока он не видит. Я его подержу. Дик, стоять!

Под заинтересованными взглядами Пильгунова и Маркина Рахманов подошел к «рафику», положил безрукавку под заднее сиденье. Потом попросил водителя:

– Сейчас я подойду к забору, подайте машину туда же. Задом. И остановитесь. Но не ближе метра. Хорошо?

– Хорошо. – Подождав, пока Рахманов отойдет на прежнее место, водитель подогнал туда машину. Выключил мотор.

Стоящий рядом с собакой сторож крикнул:

– Начинаем?

– Начинаем… – ответил Рахманов.

Сторож присел:

– Дик, апорт! Искать! Искать безрукавку! А ну, искать! Апорт!

Сообразив, что от него нужно, пес, настороженно гавкнув, повернулся, протрусил к домику. Обернулся, глядя на сторожа. Громко залаял. Вернулся к хозяину. Посмотрел на него, высунув язык. Снова гавкнул.

– Апорт! – строго скомандовал Голиков. – Ну? Искать, кому сказали! Апорт! Ну, Дик? Не позорь меня. Искать! Где безрукавка?

Повернувшись, пес дернулся в одну сторону, в другую, заходил кругами. Подойдя вплотную к ограде, остановился, глядя на Рахманова.

– Дик, искать! – опять приказал Голиков.

Постояв, собака повела носом. Пригнулась к земле и вдруг потянулась к «рафику». Яростно залаяла, глядя на то место, где была спрятана безрукавка. Взъярившись, пес кинулся лапами на металлическую сетку.

– Ага! – обрадовался Голиков. – Молодец, Дик! Фу! Молчать! Фу!

Подошел, оттянув на себя рвущуюся к машине собаку. Начал успокаивать:

– Молчать! Нашел и все! Фу!

Рахманов посмотрел на притихшего Дика. Проверка была нехитрой, но результат оказался важным.

Голиков поинтересовался:

– Ну как? Устраивает?

– Устраивает. Еще как. Спасибо, Николай Иванович.

– Не за что. Вы надолго? Если что, заходите на базу. С ребятами.

– Николай Иванович, неудобно.

– Какие неудобства? Чайку вскипятим, картошечки пожарим. Телевизор работает. Если что, можете переночевать. У меня ж мертвый сезон, мест полно. Миш, ты там смотри, чтоб они не стеснялись!

– Ладно, Николай Иванович! – ответил Маркин.

Подождав, пока Голиков уйдет, Рахманов повернулся к стоящим рядом Пильгунову и Маркину:

– Братцы, теперь дело за вами. Михаил, вы ведь знаете озеро?

– Еще бы. Я ж тут вырос, детство провел. Что нужно-то?

– Нужны тихие места, где можно искупаться так, чтобы тебя никто не видел. Найдем такие?

– Найдем, если постараться. Будем там что-нибудь искать?

– Вы помните гильзу, которую нашли возле клумбы?

– Конечно.

– Нужно попытаться найти точно такую.

Маркин изучающе посмотрел на Рахманова:

– Что, на всем берегу?

– Зачем на всем. По моим прикидкам, гильза может лежать в пределах километра. В обе стороны.

Маркин присвистнул, оглянулся:

– Андрей Викторович, вы знаете, сколько здесь в песке металлолома? Одних ружейных гильз, наверно, с тонну. Тут же охота идет по лицензиям. Да и другого барахла полно – проволоки, монет, гвоздей… Любой металлоискатель собьется.

– Михаил, ничего не поделаешь. Надо искать. Ваша задача показать Олегу места, пригодные для купания и скрытые от посторонних глаз. Пляжи, пляжики. Просто свободные места в камышах. Поможете?

– Ну, какой разговор. Помогу. Откуда начнем?

Пильгунов посмотрел на небо, предложил:

– Лучше начать издали. Допустим, справа. И проверять участки, постепенно приближаясь. Как, Андрей Викторович?

– Делай, как удобней.

– Тогда поехали.

Вслед за Маркиным и Пильгуновым Рахманов забрался в «рафик». Поехали вдоль воды. Берег был пустынным. За весь их путь вдоль волнуемой ветром серо-зеленой поверхности озера Рахманов увидел лишь двух удильщиков, сидящих на проложенных к воде досках. Над озером вилось множество птиц, чаек, нырков, уток, правда, больше всего здесь было ворон, с шумом перелетающих от берега к лесу и обратно.

Примерно через километр Маркин сказал водителю, с которым уже был на «ты»:

– Алексей, давай вон к тому кустарнику. Дальше не поедем.

Подъехав к кустарнику, водитель остановил машину.

Маркин обернулся:

– Андрей Викторович, тут пляжик есть. Я здесь сам люблю купаться, когда есть время. Начнем?

– Давайте.

Выйдя вместе с Маркиным, Рахманов осмотрел скрытый кустарником пятачок. Несколько кочек с пожухлой травой, песок. То, что он предполагал, вполне могло произойти здесь. Но могло и в любом другом месте берега… Если вообще произошло…

Только сейчас, оглядывая песчаную площадку, ограниченную с одной стороны кустами, а с другой камышами, Рахманов осознал всю шаткость затеянного предприятия. Пожалуй, мастерство Пильгунова единственное, на что можно рассчитывать. И все.

Вышли из кустарника. Пильгунов, сидя на подножке «рафика», собирал металлоискатель. Собрав и настроив аппарат, поправил наушники, встал, поднял щуп:

– Андрей Викторович, я начну?

– Давай. Удачи!

– Спасибо. Миш, проводи. И будь другом, если можно, постой в сторонке, пока я буду работать.

Пильгунов с Маркиным ушли в кустарник. Рахманов устроился на освободившейся подножке, принялся рассматривать озеро.

Примерно через полчаса Пильгунов вернулся, протянул полиэтиленовый пакет:

– Андрей Викторович, вот весь улов. Гильзы есть, но крупные. Большого калибра.

Рахманов изучил содержимое пакетика. Три ружейных гильзы, две пятикопеечные монеты, проржавевший рыболовный крючок с остатком лески, несколько согнутых гвоздей, куски проволоки. Посмотрел на Маркина:

– Как со следующим местом? Далеко?

– Да нет. Метров пятьдесят отсюда. Поедем?

– Конечно.

Следующее место, показанное Маркиным, было скрыто в камышах. Этот участок Пильгунов обрабатывал минут сорок, но результат был тем же. Латунной гильзы калибра 6,35 среди найденных металлических предметов не оказалось.

Бесплодными были поиски и на других участках. Последний скрытый пляж, у самой базы, Пильгунов проверил уже в сумерках. Поскольку предстояло проделать такую же работу с другой стороны базы, Рахманов предложил сделать перерыв и продолжить поиски после ужина.

Ужин, устроенный у гостеприимного Голикова, состоял из жареной картошки, бутербродов и чая. После него работа сразу же возобновилась, теперь уже при свете фар и карманных фонариков. Но нужной гильзы не оказалось и с другой стороны базы.

«Рафик» снова стоял у ворот. Рахманов сидел на подножке, чувствуя себя вымотанным до предела. Рядом, на земле, Пильгунов укладывал в футляр разобранный металлоискатель. Маркин светил ему фонариком.

Было время, Рахманову самому приходилось работать с металлоискателем. Он отлично знал, что это такое: провести почти весь день в наушниках. Поймав взгляд Пильгунова, спросил:

– Как уши? Болят?

– А-а… – Пильгунов махнул рукой. – Что уши… Обидно, не нашли ничего. Может, еще поищем?

Рахманов промолчал. Вообще-то, он был твердо убежден, что из пистолета калибра 6,35 стреляли не только на территории базы, но и на берегу. Скорее всего, во время купания. Причем вряд ли стрелявший подобрал гильзу. Человек опытный, он понимал, что на таком берегу найти ее будет практически невозможно. Если бы им удалось найти гильзу, это было бы огромной победой! Но Пильгунов сделал, что мог. Мало ли куда могла улететь гильза. В конце концов, она могла упасть в воду, уйти в ил.

Неожиданно Пильгунов махнул рукой:

– А, ч-черт! Была не была. Миш, давай еще поищем? А?

– Ну давай, – не очень уверенно сказал Маркин.

Пильгунов начал лихорадочно собирать металлоискатель.

– Там же есть проплешины в камышах. Давай, Миш? А? Сейчас я соберу пищалку, и пойдем. Хорошо? Ты уж потерпи. Давай поищем? Подожди, Мишань… Я сейчас… Там же делать нечего, с этими проплешинами. Мы их чикнем, и все.

Металлоискатель опять был собран. Пильгунов залез в «рафик».

Маркин спросил:

– Андрей Викторович, подождете? Мы посмотрим несколько мест. Всего-то на час работы. Хорошо?

– Хорошо. Спасибо, ребята.

«Рафик» уехал. Рахманов прошел на территорию базы, вошел в домик. Сидевший у телевизора Голиков обернулся:

– Как, Андрей Викторович? Закончили?

– Почти. Сейчас ребят дождусь, и поедем.

– Садитесь, посмотрим телевизор. Как раз эстрадная передача. Отдохните.

– Спасибо. – Рахманов сел в кресло. Он почти ничего не воспринимал, ни оркестра, ни того, что происходило на экране.

Голиков покосился:

– Андрей Викторович, может, останетесь у меня. А? Места хватит. Что вам ехать-то в ночь?

– Спасибо, Николай Иванович. Все же мы поедем. Дома лучше.

– Ну как хотите. Но если что – пожалуйста.

Голиков отвернулся, целиком переключившись на концерт.

Минут через сорок Рахманов услышал шум мотора. Тут же звук стих. Кажется, «рафик». Вскоре раздались шаги, и в дверь заглянул водитель:

– Андрей Викторович, можно вас?

Рахманов вышел из домика:

– Ну что? Ничего не нашли?

– Наоборот, нашли. – В лунном свете можно было разглядеть: водитель устало щурится. – Просили, чтоб вы подъехали.

– Ты не шутишь?

– Какие шутки? – Водитель моргнул. Он был совсем молод, не старше двадцати пяти. – Нашли они эту гильзу. В камышах. Боятся место потерять. Поедем?

– Поедем. – Пройдя за водителем, Рахманов сел в «рафик». Спросил, после того как Алексей повернул ключ: – Далеко это отсюда?

– Метров пятьсот. Может, чуть меньше.

Водитель дал газ. Мимо поплыли колышащиеся под лунным светом камыши. Свет фар плясал на увядшей траве, изредка перескакивая на кусты и деревья. Наконец, после поворота и резкой остановки, фары уткнулись в берег. Стоящий перед зарослями Пильгунов поднял руку, загораживаясь от света.

Выйдя из машины, Рахманов подошел к Пильгунову. Тот крикнул:

– Леш, выключи свет! У меня фонарик!

Фары погасли. Пильгунов полез в карман. Достав гильзу, оставил ее на раскрытой ладони. Посветил фонариком:

– Вот она, голубушка. По виду калибр тот самый. Да и цифры те же.

Рахманов взял гильзу. Внимательно осмотрел. Достал из кармана одну из найденных на клумбе, положил обе на ладонь. Без сомнения, это были гильзы-близнецы.

– Где вы ее нашли?

Пильгунов обернулся, показал:

– Вон там. Там полоска есть песчаная. Идеальный пляж. Миша эту полоску раньше не знал. Там металла вообще не оказалось. Кроме этой гильзы. Чистое место.

– Ясно, Олег, для начала надо все сфотографировать. Ну а потом подождать утра и продолжить поиски уже при свете.

– Понятно… Насколько я понял, вы хотите найти что-то еще? Причем не гильзу?

– Угадал. Не гильзу.

Пильгунов пошел к «рафику». Вернувшись с фотоаппаратом, снабженным вспышкой, разложил на песке чистый холст. Снял на нем найденную гильзу сначала отдельно, потом рядом с гильзами, обнаруженными на клумбе. Затем Рахманов вместе с Пильгуновым пробрался сквозь камыши к Маркину. Пока Пильгунов снимал общие планы, огляделся.

Место, где нашли гильзу, было обычной песчаной полоской, почти со всех сторон окруженной камышами и осокой и имевшей совсем небольшой выход к чистой воде. Определить точные размеры в темноте было трудно, но Рахманову показалось: песок занимал не больше десяти метров в длину и двух в ширину. Присев и посветив фонариком, Маркин показал место, где зуммер металлоискателя изменил тон, указав на наличие металла. Место это, сейчас огражденное вешками, было в камышах, примерно в полуметре от чистого песка. По словам Маркина, гильза была чуть присыпана песком, нанесенным ветром.

Когда Пильгунов сделал все снимки, отметили место вешками, запомнили расположение ближайших деревьев и поехали на базу. Поскольку шел первый час ночи, решили лечь спать и продолжить поиски утром, с рассветом.