1. Как под ярмом идут волы походкой

Тяжелою, шел с тенью я в тиши,[418]

Доколь мне дозволял мой пестун кроткий.[419]

4. Когда ж он мне: – Оставь ее! спеши!

Здесь надлежит, чтоб всяк, подняв ветрилы,[420]

На веслах гнал всей силой челн души! —

7. Я, выпрямя хребет свой, собрал силы

Для шествия, хоть помыслы во мне

Удручены остались и унылы.[421]

10. Я за вождем охотно в той стране

Последовал, и мы дивились сами,

Как стали мы легки на вышине.[422]

13. Тогда поэт: – Склонись к земле очами!

Чтоб облегчить подъем твой к высотам,

Не худо видеть почву под ногами.

16. Как на земле, на память временам,

Над мертвыми их плиты гробовые

Их прежний вид изображают нам.[423]

19. И часто льются слезы там живые.

Лишь вспомнится их образ дорогой,

Пленяющий одни сердца благие,[424] —

22. Так точно здесь, но с большей красотой

Я зрел изваянным рукой Господней

Весь тот карниз вокруг горы святой.[425]

25. С одной руки я зрел, как благородней[426]

Других существ всех созданный – быстрей,

Чем молния, спал с неба к преисподней.[427]

28. Я зрел, с другой руки, как Бриарей,[428]

Похолодев, пронзен стрелою неба.

Притиснул землю тяжестью своей.

31. Я зрел Палладу, Марса зрел и Феба:

Еще в оружье, смотрят вкруг отца,

Как падают гиганты в мрак Ереба.[429]

34. Я зрел Нимврода: с ужасом лица[430]

Он в Сеннааре, при столпе высоком,

Зрит на толпы, забывшие Творца.

37. О мать Ниоба! в горе сколь глубоком[431]

Представлена ты там, кидая взор

На две седмицы чад, убитых роком!

40. О царь Саул: как ты пронзен в упор[432]

Там собственным мечом в горах Гельвуя,

Где дождь с росой не падают с тех пор![433]

43. О глупая Арахна! как, тоскуя,[434]

Полу-паук, сидишь ты на клочках

Своей работы, начатой так всуе!

46. О Ровоам! уж без грозы в очах,[435]

Но в ужасе твой образ колесницей

Уносится, хотя не гонит враг.

49. Являл помост и то, как бледнолицей[436]

Там матери Алкмеон заплатил

За роковой убор ее сторицей.[437]

52. Являл и то, как сыновьями был

Убит мечом Сеннахерим во храме[438]

И как в крови он брошен там без сил.

55. Являл помост, как пред Томирой в сраме[439]

Пал Кир, кому урок такой был дан:

Ты жаждал крови; пей же кровь здесь в яме!

58. Являл, как в бегство ассирийцев стан[440]

Был обращен, по смерти Олоферна,

И как простерт безжизненный тиран.

61. Я зрел там в Трое прах и мрак пещерный!

О Илион! как жалким и пустым[441]

Являл тебя разгром твой беспримерный![442]

64. Кто кистью там, кто там резцом живым

Так выразил черты и все отливы,

Что вкус тончайший удивился-б им?

67. Там мертвый мертв, живые все там живы![443]

Кто видит вещи, – видит их едва ль

Так хорошо, как видел я те дивы.[444]

70. Кичись теперь, гляди надменно вдаль,[445]

О Евин род! не дай увидеть взору,

В какую грех ведет тебя печаль!

73. Уж далее мы обогнули гору.

И солнце выше в небе уж взошло,

Чем думал я, весь занятый в ту пору,

76. Когда мне тот, кто так всегда светло[446]

Глядит вперед, сказал: – Теперь мечтая

Нельзя идти: приподними ж чело.[447]

79. Смотря: грядет уж Ангел, поспешая[448]

Навстречу к нам! Смотри: уже, сменясь,

Из стражи дня идет раба шестая.[449]

82. Благоговеньем ум и взор укрась,

Чтоб мог возвесть нас Ангел с наслажденьем;

Уж этот день вновь не придет, промчась.[450]

85. Я так привык внимать его внушеньям

Не тратить времени, что без труда

Согласовал себя с его хотеньем,

88. Прекрасный Дух явился нам тогда[451]

В одежде белой, блеск в таком обилье

Струившей к нам, как ранняя звезда,

91. Раскрыв объятья, a потом и крылья,[452]

– Идите, – рек, – ступени здесь вблизи;

Они наверх взведут вас без усилья.

94. Как редко здесь восходят по стези!

О род людской! зачем ты так беспечен?

При легком ветре ты уже в грязи!

97. Нас приведя к скале, где путь просечен,[453]

Он крыльями пахнул мне по челу,[454]

Сказав: – Вам путь отныне обеспечен!

100. Как вправо, там, для всхода на скалу,

Где храм над Рубаконте расположен,[455]

Господствуя над Непричастной злу,[456] —

103. Подъем чрезмерно трудный стал возможен

По ступеням, работе тех времен,

Как в книгах счет, был в бочках вес не ложен, —

106. Так точно здесь работой склон смягчен,[457]

Спадавший круто с берега другого,

Но с двух сторон утесами стеснен.

109. Лишь повернули мы туда, как снова

«Beati pauperes spiritu» хор

Воспел так сладко, что не скажет слово.[458]

112. О! как различен вход в ущелья гор

В аду и здесь! Здесь нас встречают пеньем,

Там ярый вопль встречал нас и раздор.

115. Уж всходим мы по тем святым каменьям,

И, мнилось мне, что легче я несусь,[459]

Чем прежде шел в долине с утомленьем.

118. И я: – Поэт, какой тяжелый груз

Упал с меня, что я почти без всякой

Усталости к вершинам тем стремлюсь?

121. – Когда все Р, – сказал он, – коих знаки

На лбу твоем (хоть блеск их и поблек),

Сойдут, как сей вот, с ними одинокий, —

124. Так овладеет воля силой ног,

Что дух в тебе не только томность сбросит,

Но даже вверх с восторгом мчаться б мог.

127. Как человек, который нечто носит[460]

На голове, не ведая, пока

Ему не намекнет кто, иль не спросит;

130. Но убедиться пособит рука:

Поищет и найдет, работу справив

Невыполнимую для глаз пока.

133. Так, пальцы правой я руки расправив,

Нашел на лбу всего шесть букв из тех,

Что врезал вратарь мне – ключей держатель.

136. То видя, вождь сдержал свой добрый смех.