Дженна улыбалась, слушая, как у самого ее уха бьется сердце Дилана. Пусть он глава компании, всемирно известный кулинар и плейбой, но за всем этим он всего лишь мужчина и сейчас принадлежит ей.

Дженне начало казаться, что их совместное будущее вполне возможно. Ей понравился вечер, проведенный в кругу его близких. Найдет ли она в себе смелость принять то, что он предлагает? Время покажет.

И в этот момент Дженна поняла, что если действительно хочет быть вместе с этим мужчиной, то нужно открыться ему. Ведь Дилан почти ничего о ней не знает и видит ее такой, какая она сейчас. Но одиннадцать лет назад она была совсем другим человеком.

– Ты так усердно думаешь, что кажется, я слышу, как скрипят твои мозги, – поддразнил ее Дилан. – Не хочешь поделиться своими мыслями?

Дженна уже хотела сказать «нет», но вдруг поняла, что вот она, идеальная возможность рассказать о себе часть правды. От того, как он ее воспримет, зависит их будущее.

– Я думала о том, какое непохожее у нас было детство.

– Почему?

– У тебя была такая надежная, крепкая семья.

– Ну, не всегда все было идеально, но мы неплохо ладили.

– Неплохо? – Она шутливо ущипнула Дилана.

– Ой! Ладно. У нас были прекрасные отношения.

– Вот это я и имела в виду. Вы всегда вместе решаете все проблемы. А у нас в семье было не так. Насколько мне известно, у моих отца и матери не было братьев или сестер, родители их умерли еще до моего рождения. Казалось бы, это должно было их сплотить, но они постоянно ссорились. Невозможно было предсказать, поведут ли они себя с утра как любящая, счастливая пара или снова затеют свару. Когда моя мать нас бросила, я почти почувствовала облегчение, представляешь? Но кроме этого я еще и сильно расстроилась, что она не взяла меня с собой. Отец сказал, что, по словам матери, мы мешали ей жить, как она хочет.

Дилан вздохнул:

– С его стороны было нехорошо говорить такое ребенку. А если это было правдой, то со стороны твоей матери было скверно чувствовать к тебе такое. Нельзя поступать так с детьми. Долг родителей – любить их и поддерживать. Это значит – в большинстве случаев ставить на первое место нужды ребенка. Я понимаю, что всему свое время и место. Но пока дети только подрастают – это их время и их место.

Дженна закрыла глаза, чувствуя, как в груди растет теплое чувство. Слова Дилана, вроде бы простые, четко разграничили, что хорошо и что плохо. Его принципы были близки и ее сердцу.

– Мои родители так не считали.

– Ты общаешься сейчас со своим отцом?

Дженна покачала головой. Не хотелось рассказывать, что отец сидит за решеткой почти два года. Может, он и мог бы попасть под условно-досрочное освобождение, если бы надзиратели не обнаружили, что в свободное время он завлекает по Интернету богатых вдов для будущих афер.

– Нет. Наши жизни абсолютно не пересекаются. Если честно, не хочется иметь с ним никаких дел.

– Расскажешь ему о ребенке?

– Нет. Не хочу, чтобы он к нам приближался.

– Семья есть семья, – сказал Дилан, все еще поглаживая Дженну, и это действие успокоило гнев, поднявшийся в ее душе при разговоре об отце. – Если бы не мои близкие, я бы не стал тем, кем стал.

Она горько рассмеялась:

– Я бы тоже. Но я твердо усвоила, что родственники вовсе не обязательно отстаивают интересы друг друга. Моя приемная мать подарила мне больше заботы, чем родители. Благодаря ей я научилась обходиться своими силами, и мне нравится так жить. Я усердно тружусь. И все, что у меня есть, заработала сама. Я не могу себе позволить рукотворные пруды с морской водой, реактивные самолеты и серебряные ложки. Но я могу обеспечить своему ребенку любовь и постоянство в жизни. Наконец у меня появилось что-то свое, и, если придется, я буду защищать это до последнего вздоха.

Дилан помолчал и произнес:

– А для меня в твоей жизни найдется место?

Перекатившись, Дженна легла на него сверху и обхватила его лицо руками, словно желая поцеловать.

– Это зависит от обстоятельств. От того, будешь ли ты мне и дальше приказывать, что делать, или захочешь стать равным партнером в воспитании нашего ребенка.

Между бровями у Дилана залегла складка. Он заглянул в глаза Дженны.

– Я могу быть партнером. Но я бы предпочел брак.

Ее охватило любопытство, захотелось тщательнее рассмотреть предложение, а не сразу его отвергнуть.

– Я подумаю, – сказала она, с трудом веря, что эти слова сорвались с ее губ.

– Спасибо, – просто ответил Дилан и снова обнял ее теплыми, сильными руками. Дженна поцеловала его, и они опять затерялись друг в друге.

В комнате стало прохладнее, и Дилан натянул одеяло на их с Дженной обнаженные тела. Она заснула почти сразу после их занятий любовью, а он продолжал лежать без сна, размышляя над ее рассказом. Ее семья причинила ей боль, заставила бояться близости с людьми. Чтобы сломать эти барьеры потребуется время. А еще, конечно, любовь и защита. Они были основой его воспитания, и Дилану хотелось, чтобы его ребенок рос тоже ощущая их.

Будет нелегко добиться от Дженны согласия на брак – уж слишком нестандартно развиваются их отношения. Но, твердо решив достичь этой цели, Дилан наконец заснул.

Утром он встал с постели, не потревожив Дженну, натянул джинсы и босиком прошлепал на кухню, чтобы приготовить завтрак. Вся кухонная утварь выглядела как новая. Либо Дженна была фанатичной хозяйкой, либо она не часто готовила. Судя по тому что она ранее упомянула замороженные полуфабрикаты, ближе к истине была вторая версия.

Нахмурив брови, Дилан открыл холодильник и убедился, что оказался прав: Дженна редко кухарничала. Он нашел красный перец, чьи лучшие дни уже остались позади, и немного свежих грибов. Довольно хмыкнув, он продолжил осмотр и обнаружил картофель и лук, а также яйца.

Из этого всего можно соорудить испанский омлет с красным перцем и гарниром из грибов. Дойдя до нарезки картофеля, Дилан уставился на ножи Дженны, с тоской вспоминая ножи на своей кухне. Попробовав пальцем тупое лезвие, он подумал, что придется обойтись тем, что есть.

Когда Дилан уже был готов выложить омлет на тарелки, в кухню вошла Дженна, одетая в длинную ночную сорочку.

– Доброе утро, – сказал он, разглядывая ее. Она выглядела так, словно ее насильно растолкали: сонные глаза, всклокоченные волосы. Дилану захотелось отнести Дженну обратно в кровать, чтобы как следует разбудить.

– Доброе утро, – отозвалась она и вытащила из холодильника бутылку воды. – Как вкусно пахнет. Опять для меня готовишь?

– Испанский омлет. Ты голодная?

– В последнее время я постоянно хочу есть.

– Тогда налетай. – Он выложил на тарелки грибы, обжаренные в масле.

Она взглянула с изумлением:

– Ты сам это приготовил?

– Собственными руками.

– И в магазин сходил?

Он засмеялся:

– На твоей кухне нашлось все необходимое. Я не оставлял тебя ни на минуту.

– М-м-м! Может, дашь мне несколько уроков?

Дилан ухмыльнулся. Уроки? О да! С удовольствием! В мозгу одна за другой начали всплывать фантазии, начиная с той, где Дженна в одном только фартуке, а потом и вовсе без него.

– Разумеется. Начнем прямо сегодня?

– Я же пошутила, а ты все так серьезно воспринял.

– Я никогда не шучу на тему еды.

– Ладно, давай сегодня.

– Отлично. Тогда я отвезу тебя к себе. Там и поработаем над этим.

У Дилана зазвонил телефон. Он извинился и вынул его из кармана. Это пришло сообщение от Фелисити Синклер, королевы пиара компании «Ласситер медиа».

Дилан быстро напечатал ответ и обратился к Дженне:

– Извини. Работа.

– Ты всегда работаешь по выходным?

Он пожал плечами:

– Только когда это необходимо. Это было сообщение от моего руководителя отдела по связям с общественностью. Она прилетает завтра утром. Я привезу ее в твой салон и познакомлю вас.

– Это было бы неплохо. Надеюсь, в рекламе открытия твоего ресторана она поместит логотип моей фирмы на видное место.

Дженна нахально улыбнулась и наклонилась, чтобы подцепить на вилку омлет. При этом ее сорочка распахнулась, почти обнажив одну грудь. Все мысли о работе разом вылетели у Дилана из головы. Дженна продолжала есть, не замечая, что он поедает ее глазами. И лишь когда тарелка опустела, она увидела, что привлекло его пристальное внимание. Глаза Дженны потемнели, как и прошлой ночью, а щеки покраснели.

– А ты не голоден? – спросила она чуть хриплым голосом.

– Умираю от голода, – ответил Дилан, отодвигая тарелку.

Он поднялся со стула, встал на колени и, запустив руку под сорочку Дженны, обхватил ладонью одну из ее грудей.

– Теперь понимаю, почему ты кормишь меня, словно на убой. Это чтобы восполнять потраченную мной энергию?

– И поэтому тоже.

Он потеребил большим пальцем розовый сосок, просто умоляющий о том, чтобы его коснулись языком. Дилан так и поступил.

– Тогда хорошо, что я поела, потому что, кажется, мне потребуются лишние калории, – сказала Дженна, запуская пальцы в его волосы.

– И немало, – пробормотал он, распахнув ее сорочку еще шире.

К Дилану они приехали только через несколько часов, и сейчас Дженна готовила под его руководством нехитрый обед на кухне, оформленной в стиле хай-тек.

На столе лежали приготовленные для салата ингредиенты.

– Ты всегда покупаешь так много продуктов? – поинтересовалась Дженна.

– Да, когда собираюсь приготовить греческий салат. А что не так? Разве в твоей семье никогда не готовили? – спросил Дилан и мгновенно пожалел об этих словах.

Он ведь уже знал, что разговоры о ее семье воздвигают между ними барьер.

– Я помню, как мы с мамой пару раз вместе что-то пекли, когда я была маленькой. Вот, пожалуй, и все. Отец заказывал доставку готовой еды или водил нас есть в кафе. Впрочем, его часто не было дома. Так что я научилась как-то обходиться сама.

Дилан поразился: сколько же лет было этой девочке, когда ей пришлось начать самой заботиться о себе? Он обошел стол, обнял Дженну за талию и нежно привлек к себе.

– Прости, – сказал он, целуя ее в затылок. – Я не хотел вызвать у тебя эти воспоминания.

– Да ладно, – ответила она, старательно нарезая овощи.

– Хочешь, помогу? – предложил он, желая сменить тему.

– Нет, не надо. Мне нравится этим заниматься. Никогда бы не подумала.

Она улыбнулась Дилану и продолжила измельчать овощи, пока чаша не наполнилась салатом, помидорами, оливками и огурцами. Затем Дженна протянула руку к козьему сыру, но замерла в нерешительности.

– Все нормально, – подбодрил Дилан. – Я проверял. Он сделан из пастеризованного молока.

– Ты уверен?

– Если сомневаешься, не клади его в салат.

Он убрал сыр в холодильник и заменил его вареной куриной грудкой.

– Вот, положи тогда это. Почему бы нам немного не нарушить традиции? Это не преступление.

– Спасибо. Я просто не хочу навредить ребенку. Он или она – все, что у меня есть.

Она положила руку на живот, и лицо ее озарилось любовью. Дилан накрыл ее ладонь своей и произнес:

– Теперь у тебя еще есть я. Помни об этом. Я всегда буду рядом.