«Дорогой Уайатт! Я знаю, что тебя разочарует мое исчезновение, но мне не хватило смелости зайти к тебе попрощаться. Твой „мерседес“ будет ждать тебя на стоянке отеля. Ключ я оставлю у администратора. Дальше я поеду на своей машине».

Почерк Ли был ровным и четким. На мгновение ему захотелось скомкать письмо и зашвырнуть его куда-нибудь. Он предложил ей все, а она сбежала. Как она могла так с ним поступить?

«Вы с Хлоей приняли меня в свой дом и доверились мне, а я отплатила вам за это доверие ложью. Но теперь, когда я уезжаю, я считаю своим долгом рассказать всю правду. Я устроилась на эту работу, преследуя скрытые мотивы. Майки – мой племянник. Его отец – мой семнадцатилетний брат».

Уайатт тупо уставился на страницу. У него были разные предположения относительно ее мотивов, но ему даже в голову не пришло, что она может быть родственницей Майки. Как он мог быть так слеп? Разве посторонняя женщина могла бы так любить Майки?

Ли могла бы признаться ему в любой момент. Он бы ее понял. В конце концов, она не сделала ничего плохого. Почему она так долго хранила свой секрет?

Ответ на этот вопрос он узнал из следующего абзаца.

«Я скрывала правду, чтобы защитить своего брата. Поверь мне, он хороший парень. Прошу тебя, не вымещай на нем свой гнев. Когда Хлоя сообщила ему о своей беременности, он предложил ей взять на себя ответственность за нее и за малыша. Но она сказала ему, что не собирается оставлять ребенка. Он понятия не имел, что она передумала. Ни он, ни моя мать не знают о существовании Майки, и я не собираюсь нарушать договор о неразглашении, который подписала. Надеюсь, ты тоже ничего им не расскажешь. Это право принадлежит Хлое. Только ей решать, говорить им правду или нет.

Увидев в газете твое объявление, я заподозрила, что новорожденный, о котором в нем шла речь, мог быть сыном моего брата. Поначалу у меня были какие-то сомнения, но когда я увидела Майки, они исчезли.

Моей единственной целью было познакомиться со своим племянником и помочь ему в начале его жизненного пути. Помочь вам с Хлоей привязаться к нему, научиться заботиться о нем. Я выполнила свою задачу, и мне пора уходить из его жизни. У него не останется никаких воспоминаний обо мне, зато у него будет заботливый и любящий дедушка.

Я знаю, Хлоя его тоже любит. Ей еще многому нужно научиться, но я уверена, что с твоей помощью она станет отличной матерью.

Что же касается нас с тобой, Уайатт… Я не знаю, что сказать по этому поводу. Если бы обстоятельства были другими… Впрочем, зачем мучить себя всеми этими „если“? Я могу лишь надеяться, что ты сможешь понять меня и простить.

Ли».

Ли ехала на своей старой машине в город. Ее глаза жгло от непролитых слез.

Уайатт уже, наверное, прочитал ее письмо и пришел в ярость. Остается лишь надеяться на то, что он оставит Кевина в покое.

Сможет ли он когда-нибудь ее простить? Он человек гордый. Она его обманывала и отказалась выйти за него замуж. Она заслужила его ненависть и презрение.

Она не может остаться в Датчменс-Крик, поэтому сегодня же позвонит своей подруге Кристине из Денвера, которая не раз приглашала ее к себе. Она поживет у нее, пока не найдет себе жилье и работу.

Жаль, что она не может вернуть Уайатту деньги, которые он заплатил ей за работу.

Сейчас они ей необходимы, но когда-нибудь она обязательно их ему вернет.

Что почувствует Хлоя, когда узнает правду? Ли будет скучать по своенравной дочери Уайатта, но вряд ли когда-нибудь снова ее увидит. Что касается Майки… Она не может думать сейчас ни о нем, ни об Уайатте. Они в течение нескольких недель были частью ее жизни, но ей пора двигаться дальше.

Хлоя закончила читать письмо Ли. Ее лицо было невозмутимым. Такой реакции Уайатт ожидал меньше всего.

–  Кажется, ты не удивлена.

–  Я действительно не удивлена.

–  Ты знала?

–  Догадалась, когда узнала ее фамилию. Кроме того, они с братом похожи. И посторонняя женщина не любила бы Майки так, как Ли. Мне кажется, что она перегрызла бы глотку любому, кто попытался бы ему навредить.

Они сидели на диване в гостиной. Пока она читала письмо, Уайатт играл с Майки, лежащим у него на коленях.

– Почему ты ничего мне не сказала?

– Ли мне нравилась. К тому же она хорошо заботилась о Майки. Я боялась, что, если поделюсь с тобой своими подозрениями, ты ее уволишь. Еще больше я боялась, что ты можешь найти Кевина и избить его.

Уайатт нахмурился:

– Значит, его зовут Кевин?

– Да. Кевин Фостер. Он учится в муниципальной школе. Он ни в чем не виноват, папа. На той вечеринке мы все напились, и я пялилась на него, потому что он показался мне симпатичным. Мы поговорили, немного потанцевали, ну и… В общем, ты понял.

– Боже мой, Хлоя, о чем ты только думала?

– В том-то и дело, что я не думала. – Она шмыгнула носом. – Я просто хотела, чтобы кто-то уделил мне внимание. На следующее утро я поняла, что совершила глупость, и решила, что больше не хочу видеть Кевина. Ли в этом письме сказала правду. Кевин действительно хотел мне помочь, пока я не сказала ему, что собираюсь избавиться от ребенка. Я солгала ему. Мне хотелось, чтобы он исчез из моей жизни. Я в нем не нуждалась. Мне был нужен только малыш.

«И теперь ты не знаешь, что с ним делать», – подумал Уайатт, но не стал говорить этого вслух.

– Ты бы поехал к Кевину, папа? Ты бы с ним разобрался?

Уайатт выдохнул и почувствовал, как напряжение уходит.

– Поначалу я хотел проучить отца твоего ребенка. Но что сделано, то сделано, и у нас теперь есть Майки. Нам следует простить друг другу прошлые обиды и продолжать жить дальше.

– Как ты думаешь, если бы Ли знала, что ты так ко всему этому отнесешься, она бы уехала?

– Кто знает? – растерянно пробормотал он.

– В таком случае почему бы тебе не поехать к ней и не спросить ее об этом?

Уайатт тупо уставился на свою дочь.

– Подумай об этом, папа. Встреча с Ли – лучшее, что с тобой когда-либо случалось. Неужели ты считаешь, что она не стоит того, чтобы за нее бороться? – Поднявшись, она забрала у него малыша. – Твоя служба охраны наверняка может выяснить, где живет ее семья. Мы с Майки поедем с тобой. Нас троих она точно не выгонит.

– Я все еще не понимаю, почему тебе нужно так быстро уехать? – спросила у Ли ее мать, раскладывая по тарелкам горячий чили кон карне. – У тебя какие-то проблемы?

Ли перестала резать хлеб. Она устала от секретов, но по-прежнему не могла ничего сказать своим родным.

– Я уже называла причину. Кристина сообщила мне, что в одном из рекламных агентств Денвера появилась вакансия. Я уже отправила свое резюме.

Собеседование назначено на завтра.

Ей было неприятно лгать матери, но у нее не было другого выхода.

– Но здесь, в Датчменс-Крик, тоже можно что-нибудь найти. Кстати, почему ты оставила работу няни? – спросила Дайана.

– Ты работала няней? – послышался из прихожей голос Кевина, который уже, видимо, закончил убирать снег и вернулся в дом. – Почему я ничего об этом не знал? Что за конспирация?

–  Твоя сестра работала няней в семье знаменитости, – сказала ему мать, прежде чем Ли успела возразить. – Но она не могла назвать нам имени этого человека.

–  По-прежнему не могу, – сказала Ли, продолжая резать хлеб. – Я подписала соглашение о неразглашении.

–  Дай угадаю, – предложил Кевин. – Это кинозвезда? Рок-музыкант?

–  Если хочешь, можешь гадать хоть всю ночь. Я тебе все равно ничего не скажу.

Кевин посмотрел в переднее окно:

– Думаю, необходимость в этом уже отпала. Тот крутой внедорожник, на котором ты приезжала в прошлый раз, только что остановился у нашего крыльца.

Ли уронила нож, и он со стуком упал на пол. Ее первым побуждением было побежать в ванную и запереться там. Разумеется, она этого не сделала. С какой бы целью ни приехал сюда Уайатт, ей придется его выслушать.

Из кухни она не могла видеть того, что было за передним окном, но она видела своего брата. Он застыл у окна. Его лицо было бледным как полотно.

– О боже, – пробормотал он.

В дверь позвонили.

Дайана, вытерев руки о фартук, пошла открывать. Ли вбежала в переднюю комнату, которая служила прихожей, и взяла Кевина за руку.

Их мать открыла дверь. На пороге стояла Хлоя с Майки на руках. Из-под ее вязаной шапки виднелся край повязки. За спиной у нее стоял Уайатт.

– Здравствуйте, миссис Фостер, – сказала девушка. – Меня зовут Хлоя Ричардсон. Это мой сын Майкл. Мы с моим отцом приехали, чтобы поговорить с Ли.

Ли посмотрела на Кевина. Он выглядел так, словно вот-вот грохнется в обморок. У нее самой дрожали колени, но она не могла не восхититься смелостью Хлои.

Дайана, которая еще ни о чем не догадалась, предложила всем пройти в гостиную. Ли, Хлоя и Кевин последовали за ней. Уайатт остался в прихожей.

Только Ли собралась заговорить, как ее опередил Кевин.

– Почему ты не сказала, что оставила ребенка, Хлоя? – спросил он. – Ты решила, что я не заслуживаю знать, что у меня есть сын?

Хлоя встретилась с ним взглядом:

– Я здесь, Кевин. Это сейчас главное.

Майки с удивлением уставился на незнакомца, который был его отцом. Глаза Кевина блестели от слез. Его гнев куда-то улетучился.

– Я могу его подержать? – спросил он.

– Вот. – Хлоя передала ему малыша. – Осторожнее. Поддерживай его головку.

Кевин держал своего сына так, словно тот был сделан из тонкого стекла. По его щеке покатилась слеза.

Потрясенная, Дайана опустилась на диван. Ли села рядом с ней и обняла ее за плечи.

– Прости, мама, – прошептала она. – Я хотела тебе сказать, но не могла.

Кевин повернулся к матери:

– Это твой внук Майки, мама. Хочешь его подержать?

– О да! Конечно! – воскликнула Дайана, и он отдал ей малыша.

Прижав Майки к груди, она тихо заплакала. Уайатт, который до сих пор наблюдал за происходящим из прихожей, вошел в гостиную.

– Миссис Фостер, – обратился он к хозяйке дома, – вы не против, если мы с Ли поговорим наедине?

– Да, конечно, мистер Ричардсон, – ответила Дайана.

Ли проводила Уайатта в маленькую кухню и закрыла дверь.

– Говори что хочешь, Уайатт, – произнесла она, пристально глядя на него. – Можешь обзывать меня, грозить мне судом. Мне нечего сказать в свою защиту. Я сожалею о том, что мне пришлось лгать тебе и Хлое. Мне жаль, что я задела твою гордость, но время, проведенное с Майки, стоит той цены, которую мне придется заплатить.

В глубине его глаз что-то промелькнуло.

– А как насчет наших отношений?

Ли отвернулась, чтобы он не увидел слезы в ее глазах.

–  Я не жалею о том, что влюбилась в тебя. Но я прекрасно понимаю, какой ужасный поступок я совершила. Я все испортила.

–  Ты в меня влюбилась? – Уголки его губ поднялись в улыбке.

–  Только не говори, что удивлен. Разве в тебя можно не влюбиться? Впрочем, какая разница? Я лгала тебе и Хлое.

– Послушай меня, Ли. – Подойдя к ней, он взял обе ее руки в свои. – Хлоя сразу тебя раскусила. Она ничего мне не сказала, потому что видела, как сильно ты любишь Майки, и хотела, чтобы ты осталась.

Потрясенная, Ли потеряла дар речи.

– Мы оба хотим, чтобы ты осталась, – продолжил он. – Ночью в больнице Хлоя все серьезно обдумала и поняла, что не готова быть матерью. Она хочет, чтобы мы с тобой усыновили Майки и воспитывали его как своего сына. Для этого нам придется пожениться. Но главным образом я хочу на тебе жениться, потому что люблю тебя и хочу прожить с тобой остаток жизни. Итак, ты выйдешь за меня замуж, Ли?

По ее щекам покатились слезы счастья.

–  Да, – прошептала она.

–  Пойдем в гостиную и сообщим эту новость остальным.

–  Не так быстро, дорогой! – рассмеялась она и, обвив руками его шею, страстно поцеловала в губы.