Через неделю Майки достаточно окреп, и его выписали из больницы. Его легкие очистились, щеки порозовели, аппетит улучшился.

Взяв малыша, Уайатт пошел к своему «мерседесу». Идущая рядом с ним Ли выглядела изможденной. Пока Майки болел, она почти все время проводила с ним в больнице. Даже ночевала там. Она приезжала домой на час, чтобы принять душ и переодеться, и возвращалась туда. Ела она в кафе рядом с больницей.

Для наемной работницы она была слишком преданной. Раньше Уайатт подозревал, что ею движут скрытые мотивы, но сейчас он был убежден в том, что она искренне любит Майки.

Открыв пассажирскую дверцу для Ли, Уайатт передал ребенка сидящей сзади Хлое, чтобы она положила малыша в корзину.

– Привет, Майки, – весело произнесла она, пристегивая корзину к сиденью. – Я скучала по тебе.

Результатом выходки Хлои помимо похмелья стала простуда. Из-за этого Уайатту пришлось находиться дома, вместо того чтобы проводить время в больнице с Ли и Майки. Он не мог оставить Хлою одну, даже когда она выздоровела, поскольку не доверял ей.

Его беспокоило, что Хлоя могла незаметно пристраститься к алкоголю. Тина злоупотребляла спиртным. Это стало одной из причин семейных скандалов и развода. Он не мог допустить, чтобы Хлоя пошла тем путем, что и ее мать. Нужно было что-то предпринять, но вот что? Ему придется обсудить этот вопрос с матерью Хлои.

Что с ним произошло? Еще недавно он думал, что у него все под контролем. С того момента, как на его пороге появилась беременная Хлоя, его жизнь превратилась в хаос.

Но хаос – это не обязательно что-то плохое. Ли и Майки наполнили его сердце любовью и светом. Судьба подарила ему прекрасную возможность наладить отношения с дочерью. Пока он мало продвинулся в этом направлении, но не собирался опускать руки.

Он посмотрел на сидящую рядом с ним Ли. Должно быть, она чувствует себя как выжатый лимон. Когда они приедут, он настоит на том, чтобы она легла спать. Хлоя сможет позаботиться о Майки.

Как только Ли отдохнет, он серьезно с ней поговорит. Она уже не просто няня. Она стала важной частью его жизни. Какое бы решение ни приняла Хлоя относительно Майки, он хочет, чтобы Ли осталась с ним. Он никогда не умел строить отношения, но ему не хотелось потерять эту замечательную женщину. Он непременно ее потеряет, если у него не хватит смелости пойти на риск.

Возможно, Хлоя будет потрясена таким поворотом событий, но Ли ей нравится, и она привыкнет к их отношениям.

Воодушевленный, он продолжил гнать «мерседес» по извилистой горной дороге. С неба вдруг посыпались пушистые снежные хлопья, и он включил дворники. Утром он распорядился, чтобы из отеля приехал повар и приготовил ланч. Ему хотелось таким образом отпраздновать возвращение Майки домой.

Сделав последний поворот, он заметил на подъездной аллее белый «кадиллак», припаркованный рядом с микроавтобусом, принадлежащим «Вулф-Ридж».

У него возникло нехорошее предчувствие. Он никого не приглашал. Но машина была пуста. Это означало, что незваный гость ждет их внутри дома. Что-то было не так.

Уайатт собирался высадить Ли и Хлою с малышом у крыльца, чтобы они прошли в дом, пока он будет ставить машину в гараж. Передумав, он остановился у парадного входа и первым направился в дом.

Как только он открыл дверь, его окутал знакомый тяжелый аромат духов, и ему сразу все стало ясно.

С дивана поднялась хрупкая рыжеволосая женщина с модной прической, точеными чертами лица и безупречными формами, которыми она была обязана пластическому хирургу. За некоторые из этих операций заплатил Уайатт, но свою старую знакомую он узнал не сразу.

–  Привет, Уайатт, – улыбнулась она.

– Привет, Тина. От его приподнятого настроения не осталось и следа.

Отстегнув от сиденья корзину с Майки, Хлоя пошла в дом. Ли последовала за ней и чуть не налетела на девочку, когда та резко остановилась, словно перед ней вдруг выросла стена.

– Мама! – В голосе Хлои слышались гнев и удивление.

Посмотрев перед собой, Ли увидела элегантную женщину с модной прической в черном брючном костюме. Черты ее лица и фигура были совершенными. Бесспорно, она не раз прибегала к услугам пластических хирургов.

Рядом с ней Ли с неуложенными волосами, темными кругами под глазами и в спортивном костюме чувствовала себя замухрышкой.

–  Что ты здесь делаешь, мама? – пробурчала Хлоя. – Где Андре?

–  Скажем, наши с Андре жизненные пути разошлись. – У нее был низкий сексуальный голос, как у блюзовой певицы. – Что касается моего пребывания здесь… Почему я не могу навестить свою единственную дочь и ее малыша?

–  Майки был болен, и его только что выписали из больницы. Присутствие рядом с ним посторонних людей для него пока нежелательно.

–  Я не посторонняя, дорогая! Я – бабушка маленького Майки.

При слове «бабушка» она поморщилась, словно съела гнилую ягоду.

Ли с грустью подумала о другой бабушке Майки, которая не знает о его существовании. Она была бы так рада с ним познакомиться.

Отойдя от камина, Уайатт обратился к дочери:

– Хлоя, отнеси Майки в детскую и уложи. Твоя мама посмотрит на него позже.

Хлоя повернулась и направилась к лестнице.

– Ты не можешь так со мной поступать, Уайатт! – возмутилась ее мать. – Я имею полное право видеться со своим внуком!

Уайатт покачал головой:

– Позже, Тина. Мальчик только что перенес пневмонию. Во время своего путешествия ты могла подхватить какую-нибудь инфекцию, так что лучше не рисковать. Что же касается твоего так называемого права, ты сама от него отказалась, когда выгнала свою беременную дочь. Я не могу тебе сейчас точно сказать, как часто ты сможешь навещать Майки. Это будет решать его мать.

– Посмотрим. – Отвернувшись от него, она впервые обратила внимание на Ли: – А это еще кто? Если она твоя новая подружка, у тебя сильно испортился вкус.

Ли возмутили ее слова, но она слишком устала, чтобы вступать в перепалку.

– Пожалуйста, Ли, подойди сюда, – произнес Уайатт с едва сдерживаемой яростью по отношению к бывшей жене.

Гордо подняв голову, она пересекла комнату и встала рядом с ним. Обняв ее за талию, он обратился к своей бывшей жене:

– Тина, это Ли Фостер, няня Майки. Она день и ночь находилась с ним в больнице. Не знаю, как бы мы без нее справились. Что касается тебя, Тина, если тебе незнакомы элементарные правил вежливости, дверь открыта.

Тина дерзко вскинула голову. У нее были зеленые глаза, а не голубые, как у Хлои.

– Приношу вам свои искренние извинения, мисс Фостер. Мне сразу следовало понять, что вы не его тип женщины.

Ли с трудом сдержала язвительную реплику. Из кухни доносился аромат мяса.

– Ланч готов, – сообщил Уайатт. – Тина, я не отпускаю гостей голодными. Ты можешь остаться поесть с нами.

– Я пойду скажу Хлое. – Ли сделала шаг в сторону, и его рука упала. – Если вы не возражаете, я останусь в своей комнате и лягу спать.

Она надеялась, что Уайатт не станет с ней спорить. Она была голодна, но последнее, чего ей сейчас хотелось, – это есть в напряженной обстановке с людьми, дела которых ее не касаются.

– Мы обязательно оставим тебе твою порцию, – сказал Уайатт.

– Спите крепко, – бросила Тина вслед уходящей Ли.

Хлоя своенравна и импульсивна, но по сравнению со своей матерью она милый ангелочек.

Что будет теперь, когда Тина разошлась с мужем и вернулась в жизнь дочери? Останется ли она в Датчменс-Крик? Переедет ли Хлоя к своей матери, забрав с собой Майки? Захотят ли они взять Ли с собой, или ей придется расстаться с сыном Кевина? В данный момент она чувствовала себя слишком усталой, чтобы обо всем этом думать.

Сообщив Хлое, что ланч готов, она немного побыла со спящим Майки, затем сняла спортивный костюм, надела старую футболку и легла спать. Она заснула сразу, как только ее голова коснулась подушки.

Когда Ли открыла глаза, за окном еще светило солнце. На полу и кровати лежали длинные тени. Как долго она спала? Три, четыре часа?

Встав с кровати, она прошла в ванную, умылась и посмотрела на свое отражение в зеркале. Увидев торчащие в разные стороны волосы и покрасневшие глаза, она пришла в ужас. Что ей делать дальше? Заглянуть к Майки? Одеться и спуститься вниз? Или снова лечь в постель?

Может, теперь ее очередь болеть?

Она все еще пребывала в нерешительности, когда раздался негромкий стук в дверь.

– Ли, ты проснулась? – послышался голос Уайатта.

Футболка едва прикрывала ее ягодицы, поэтому она вернулась в спальню и снова забралась в постель, прежде чем ответить:

– Входи.

Уайатт открыл дверь и вошел в комнату. В руках у него был поднос с сэндвичем с жареной говядиной, картофельным салатом и стаканом молока. Еда пахла просто божественно, и у нее заурчало в желудке.

– Я услышал шум воды в ванной и подумал, что ты, наверное, проголодалась. Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, чем выгляжу. – Ли поправила подушку и приняла сидячее положение. – Где Майки?

– Спит в комнате Хлои. Она сидит в Интернете.

– А Тина?

– Уже уехала. Ты голодна?

– Умираю с голоду. Все выглядит аппетитно. Ты меня балуешь.

– Мне нравится тебя баловать. – Поставив поднос ей на колени, он развернул тканевую салфетку и засунул край под ворот ее футболки. – Что-то мне подсказывает, что тебя недостаточно баловали.

Он разрезал сэндвич на четыре части. Ли взяла одну, откусила немного и запила молоком.

– Осторожнее, я могу к этому привыкнуть, – пошутила она.

– Я был бы рад, если бы ты привыкла, – ответил Уайатт, сев на край кровати. Его взгляд был теплым и искренним. – Всю эту неделю ты была моей опорой. Я не знаю, что делал бы без тебя. Ты стала членом моей семьи, Ли. Я хочу, чтобы ты это знала. И еще я хочу, чтобы ты осталась со мной.

У Ли внезапно пропал аппетит. При других условиях эти слова привели бы ее в восторг, но сейчас, когда она с каждым днем все больше предавала его доверие, радоваться им было невозможно.

Как ей сказать ему, что она увольняется? Он потребует назвать причину. Она не может сказать ему правду, но и продолжать лгать тоже не хочет.

– А как же твоя бывшая жена? – спросила Ли, пытаясь перевести разговор на другую тему.

– Тина здесь ни при чем. Она сняла дом в Денвере. За обедом она потребовала, чтобы Хлоя и Майки переехали к ней и ты продолжила заботиться о малыше. Хлоя велела ей проваливать.

– Как она могла это сделать? Тина – ее мать. Несмотря ни на что, она, должно быть, любит свою дочь.

– Также она любила щедрые алименты, которые получала, пока Хлоя жила с ней. Но мы не будем в это углубляться. Я не собираюсь сваливать всю вину на свою бывшую жену.

– Кто из вас законный опекун Хлои?

– У нас совместное право опеки. Я всегда считал, что девочка должна жить со своей матерью. Но сейчас… – Прервавшись, он нахмурился: – Почему мы об этом говорим? Я пришел сюда не для этого.

Ли насторожилась. Похоже, ей не удалось его отвлечь.

– Я пришел, чтобы сказать тебе, что ты нужна мне, Ли. Я хочу проводить с тобой дни и ночи. Хочу баловать тебя. Какое бы решение ни приняла Хлоя относительно Майки, я хочу, чтобы мы с тобой жили здесь вместе.

Ли уставилась на поднос, лежащий у нее на коленях. Уайатт не упомянул ни о любви, ни о браке. Впрочем, какая разница? Даже если бы он предложил ей свои сердце и душу, она все равно не смогла бы сказать ему «да».

– То есть ты хочешь дать мне повышение? Превратить меня из няни в свою сожительницу? – Ли покачала головой: – Я это уже проходила, Уайатт. Мне нужны серьезные отношения, но ты для них не подходишь. Ты привык менять женщин как перчатки. Когда я тебе надоем, ты увлечешься какой-нибудь длинноногой красоткой.

Выражение его лица стало непроницаемым.

– То есть ты говоришь мне «нет»?

– Ты все правильно понял.

Ли знала, что причинила ему боль. Она увидела ее в глубине его глаз и едва удержалась от того, чтобы не обнять его и не сказать, что передумала. Но она понимала, что должна положить этому конец, и чем скорее, тем лучше.

Уайатт – мужчина гордый и не станет ее упрашивать.

– Считай это уведомлением об увольнении, – добавила она. – Я останусь еще на две недели. За это время ты сможешь найти новую няню.

За свои сорок два года Уайатт так и не научился понимать женщин. Он был уверен в том, что небезразличен Ли. Но когда он сказал ей, что хочет быть с ней, она ответила «нет» и предупредила его о своем увольнении.

Хлоя как-то упоминала о том, что Ли была помолвлена и что ее жених ей изменил. Она считает всех мужчин мерзавцами или причина ее отказа кроется глубже?

Уайатт хотел поговорить с ней еще раз, но она всячески его избегала. Она все время сидела в своей комнате с Майки и выходила оттуда только для приема пищи, зная, что за столом будет присутствовать Хлоя.

Время неумолимо истекало. Неужели по окончании двух недель она действительно уйдет? Он должен во что бы то ни стало ее остановить. Встреча с Ли Фостер – это лучшее, что с ним когда-либо случалось. Он не может позволить ей уйти, не узнав истинную причину.

Как назло, Тина каждый день звонила ему из Денвера и угрожала принять законные меры, если он не привезет к ней Хлою и Майки. Адвокат Уайатта заверил его в том, что он имеет полное право оставить дочь и внука у себя, но это не ослабило его тревогу. Его бывшая жена впервые в жизни осталась одна, и, как ни странно, он до сих пор чувствовал себя ответственным за нее.

Хлоя заявила, что, если он решит отправить ее к матери, она возьмет Майки и сбежит из дома. Поскольку он не собирался никуда ее отсылать, то мог этого не бояться. Но с Хлоей все было не так просто.

Уайатт сдержал свое слово и наказал ее за то, что она напилась на вечеринке. Он не только отказал ей в покупке машины, но и запретил пригласить домой подруг в рождественские каникулы. Она должна была целый месяц провести дома.

Запертая в четырех стенах, Хлоя напоминала тигрицу в клетке. Она отвечала на все вопросы односложно, закрывалась в своей комнате и включала рэп на полную катушку. Вчера она была особенно невыносима. Уайатт не пустил ее на ежегодный зимний бал в ее бывшей школе, и она обвинила его в том, что он никогда ее не любил.

Единственным лучиком света в доме был Майки. Уайатт старался проводить с ним как можно больше времени. За пределами дома его спасала работа.

Стоя на крыльце лыжной базы, Уайатт наблюдал за людьми, спускающимися на лыжах по склонам, припорошенным свежим снегом. Подъемники работали не переставая, в ресторанах и магазинах было полно народу. Ему доставляло удовольствие видеть, как то, чему он посвятил свою жизнь, приносит плоды.

Заснеженные склоны манили его. Он заслужил небольшое поощрение, не так ли? В последнее время на него свалилось столько проблем, что ему было некогда самому покататься на лыжах.

Уайатт хранил свой инвентарь на базе. Доставая его, он весело насвистывал себе под нос. Спустя двадцать минут он уже был на вершине Брейкнек, откуда начинался самый крутой спуск на курорте. Оттолкнувшись, он помчался вниз, преодолевая каждое возвышение и входя в каждый поворот с мастерством, благодаря которому он завоевал множество наград. Он давно ушел из спорта, но до сих пор отлично владел своим телом.

Если Хлоя будет хорошо себя вести, он, возможно, как-нибудь возьмет ее с собой покататься. Если Ли все-таки решит остаться, он уговорит ее попробовать встать на лыжи.

Спустившись еще несколько раз с Брейкнек, он перешел на Блэкрок, еще одну свою любимую трассу. К тому времени, когда он закончил кататься, солнце уже почти касалось горных вершин и с севера надвигались снеговые тучи.

Переодевшись на базе, он достал из кармана мобильный телефон и, обнаружив голосовое сообщение от Сэма Гастино, начальника службы безопасности, тут же включил его.

– Мистер Ричардсон. Мне нужно сообщить вам кое-что важное. Позвоните мне на мобильный сразу, как только прослушаете мое сообщение.

Почуяв беду, Уайатт набрал его номер:

– В чем дело, Сэм?

– Вы велели мне отслеживать звонки вашей дочери и ее переписку в Интернете. До сих пор это в основном была девчачья болтовня, но на днях она начала общаться с каким-то подозрительным типом. Они договорились встретиться сегодня в городе.

Уайатт напрягся:

– Кто он, черт побери?

– Он зарегистрирован в чате под именем Эрик Андерхилл. Это нам ни о чем не говорит. Мы лишь смогли выяснить, что он не является учеником ни одной из местных школ.

Уайатт с трудом сохранял спокойствие.

– Я свяжусь с тобой сразу, как только что-нибудь узнаю.

Разорвав соединение, он позвонил домой.