Дверь долго не открывали, но Дюффи не собирался уступать: он бил кулаками, ногами, терзал звонок до тех пор, пока Аннабель не подошла. Правда, она держала дверь на цепочке и, когда узнала Дюффи, попыталась снова закрыть, но он умудрился вставить в щель ногу.

— Открывайте поскорее, дурочка вы этакая. Там лежит труп, который очень хотел бы посмотреть на вас.

— Откровенно говоря, мне кажется, что вы чокнулись, — задохнулась она, — или же напились, как скотина.

Дюффи всем телом навалился на дверь и просунул в щель голову.

— Там, на крыше лифта лежит Каттлей. Мне кажется, он там не загорает.

Глаза женщины округлились, и она истерически захохотала. Если бы она упала в обморок или взвыла от страха, Дюффи простил бы, но этот идиотский смех вывел его из себя.

Он отступил.

— Ладно. Раз это все, что вы можете из себя выдавить…

Аннабель закрыла дверь, освобождая ее от цепочки, и вышла на площадку.

— Подождите, — она схватила Дюффи за рукав.

— Если кто-нибудь вызовет сейчас лифт, начнется крутая заваруха.

— А он и правда…

Не говоря ни слова, Дюффи вошел в кабину, нажал на кнопку нижнего этажа, и вернулся по лестнице. Аннабель стояла, прижимая руку к губам.

— Он мертв?

— А как вы думаете? Или в самом деле решили, что он отдыхает после обеда?

Аннабель в растерянности оглянулась.

— Ну так сделайте же что-нибудь!

Дюффи сдвинул шляпу на затылок.

— Что именно? Вызвать полицию или «скорую помощь»?

Она машинально убрала пряди волос за уши.

Дюффи посмотрел на труп, протянул руку сквозь решетку и попытался схватить Каттлея за плечо, но газетчика затошнило, когда плечо мертвеца вдруг неестественно прогнулось. Видимо, там не осталось ни одной целой кости. Превозмогая отвращение, Дюффи все же подтащил мертвеца к себе и вытянул на площадку. Ноги покойника согнулись не в коленях, а посредине бедренной кости. Дюффи, обливаясь потом, взял его под мышки, затащил в квартиру и бросил на пол передней.

— Зачем вы его кладете здесь?! — взвизгнула Аннабель.

— Поменьше рассуждайте! — прикрикнул на нее Дюффи, рассматривая свои окровавленные руки. — Испачканный пол лучше, чем загубленная репутация.

Вернувшись на площадку, он осмотрел лифт и заметил кое-где пятна крови. Аннабель, избегая смотреть на Каттлея, вернулась в комнату.

Дюффи был поражен самообладанием женщины. Через минуту она уже вернулась с мокрым полотенцем, которым Дюффи старательно оттер стенки лифта. Потом он вернулся в квартиру и набросил на труп полотенце.

Аннабель заперла дверь.

— Посмотрите, не осталось ли у него денег? — попросила она.

Дюффи бросил на нее испытующий взгляд.

— А почему вы думаете, что их может не быть?

— Я хотела сказать: возьмите у него деньги.

— Мне противно дотрагиваться до этой падали.

Аннабель приблизилась и посмотрела в лицо покойника.

— Он скоро закоченеет, может быть, попытаться немного выпрямить его?

Дюффи наклонился, чтобы как следует уложить ноги мертвеца, и заметил, что острые края костей кое-где прорвали ткань брюк. Тогда он велел Аннабели принести швабру и палкой выпрямил сначала ноги, а потом руки и голову.

— Возьмите же у него деньги, — повторила женщина.

— Оставьте эту идею и дайте мне выпить.

Аннабель прошла к бару и попыталась развести виски содовой, но Дюффи остановил акт вандализма, выхватил стакан у нее из рук и осушил одним глотком. Это было как раз кстати. По всему телу разлилось блаженное тепло. Дюффи, не спрашивая, налил себе второй стакан и выпил.

— Это вы его прикончили? — спросил он, разглядывая Аннабель поверх стакана.

Женщина скрестила руки на груди и не спешила с ответом.

— А разве его прикончили? — спросила она наконец.

— Как, вы еще сомневаетесь? А каким же чертом его занесло на крышу кабины. Если память мне не изменяет, он не был пьян, когда вышел от вас.

Аннабель побледнела и опустилась на диван. Ее пеньюар распахнулся, обнажая ноги, но она не обратила на это внимания.

— Произошло следующее, — менторским тоном продолжал Дюффи, — Каттлей подошел к лифту, его убили, кабину спустили на первый этаж, а тело сбросили в шахту. Но вы так и не ответили на вопрос. Это ваших рук дело?

— Нет.

Аннабель смотрела расширенными от страха глазами.

— Неужели вы мне не верите?

— Вы даже не понимаете, в какую историю влипли, — терпеливо начал Дюффи. — Но я объясню. Каттлей пришел что-то вам продать. Вы проводили его на площадку, а через некоторое время я нахожу его на крыше лифта, разбитым, как фарфоровая ваза.

— И вы решили, что его убила именно я?

— А кто же еще? Во всяком случае, похоже на вас. Покажите хотя бы, что он вам продал.

Аннабель вышла из гостиной, а Дюффи уселся в кресло и через минуту крикнул:

— Что вы там возитесь? Или здесь тоже похозяйничал «убийца»?

В дверях показалась мертвенно-бледная Аннабель. Одной рукой она держалась за горло, другой — за ручку двери.

— Я… я ничего не нашла, — пробормотала она.

Дюффи скривился.

— Так я и знал.

Он встал, подошел к женщине и притянул к себе.

— Чертова кукла! Неужели вы думаете, что сможете выйти сухой из воды? Ошибаетесь! Придите в себя, красотка, спуститесь с облаков на землю.

Аннабель оттолкнула Дюффи и мрачно спросила:

— Что вы собираетесь делать?

— Проклятая ночь! Сдается мне, что Морган собирается пришить вам убийство Каттлея. У него есть фотографии, а все остальное — нетрудно. Да, теперь все проясняется. Морган поручил мне сфотографировать вас в компании Каттлея. Когда этот подонок выходил от вас, кто-то из банды его укокошил, а потом устроил трюк с лифтом. Я на этом деле лишился фотоаппарата, а вот с вами — гораздо хуже. Теперь, когда у Моргана снимки, он пригрозит, что передаст их в полицию, и вы отдадите ему все, что он захочет.

— Но вы мне поможете? — едва дыша, спросила Аннабель.

— Придется.

— Какой вы милый! Мне страшно повезло, что вы оказались здесь.

— Я своими руками сделал эти гадские снимки и теперь должен искупить вину.

Аннабель без сил упала в кресло и спрятала лицо в руки. Дюффи взглянул на нее, налил в стакан виски с содовой и протянул бедняжке.

— Выпейте! — скорее приказал, чем предложил он.

— Не могу! — простонала женщина.

— Это необходимо. Мы еще должны избавиться кое от чего, поэтому возьмите себя в руки. Время не терпит.

Одним глотком Аннабель проглотила виски и потянулась за сигаретой.

— Часа через два труп закоченеет, и нам будет не справиться. Нужно упаковать его сейчас.

Женщина вздрогнула. Дюффи, не обращая на нее внимания, рассуждал вслух:

— Куда же нам его девать? Если его найдут, сработают снимки. Он должен исчезнуть бесследно. Идите одеваться! — распорядился он наконец.

Аннабель послушно направилась в спальню, но Дюффи остановил ее.

— У вас найдется чемодан? Принесите его.

— Там, — она указала пальцем на большой стенной шкаф.

Дюффи открыл его и увидел черный, пестреющий многочисленными наклейками, чемодан.

— И кусок клеенки! — распорядился он.

— Зачем?

— Чтобы кровь не протекла.

Аннабель прошла в соседнюю комнату и вскоре вернулась с брезентовым чехлом от чемодана.

— Сойдет?

— Давай сюда!

— Не говорите со мной так.

— Почему же?

— Это грубо.

Дюффи был ошеломлен.

— Грубо? Ну и что? К чертям собачьим! Сейчас не время думать, что грубо, а что нет.

И вдруг глаза Аннабель сделались бессмысленными. Слабый стон вырвался из крепко сжатых губ, она суетливо развязывала поясок пеньюара. И вот она уже стояла обнаженная перед изумленным фотографом.

— Возьми меня! — прохрипела она. — Возьми меня!

Дюффи ударил женщину по щеке, и на белой коже появился розовый отпечаток пятерни. Видя, что это не действует, он отвесил ей еще одну оплеуху. Наконец в глазах Аннабель появилось осмысленное выражение, но она продолжала стоять как вкопанная.

— Идите оденьтесь! — грубо крикнул Дюффи.

Она повернулась и пошла к себе, громко хлопнув дверью.

Дюффи промокнул лоб платком, взял брезент и направился в переднюю, негодуя на себя за то, что все больше и больше увязает в этой грязной истории. Ему вполне хватило бы забот с трупом, а тут еще приходилось отбиваться от этой сладострастной суки!

Он с отвращением посмотрел на труп Каттлея, расстелил рядом с ним брезент и, не в силах заставить себя притронуться к мертвяку руками, попытался перевалить его на брезент палкой от швабры. После нескольких попыток ему это удалось. Тогда, встав на колени, он тщательно упаковал труп в брезент и после этого почувствовал себя совершенно обессиленным. Но надо было действовать, иначе они погибли.

Вернувшись в гостиную, Дюффи снова налил себе виски, почувствовал, как ноги становятся ватными, и понял, что уже достаточно пьян. Тогда он наполнил еще один стакан для Аннабель, вошел в спальню и там чуть не пролил виски от удивления: женщина, совсем голая, лежала на постели. Конечно, она была очень красива, и в другое время Дюффи не заставил бы себя уговаривать, но теперь он поставил стакан на ночной столик и вышел, пятясь раком.

Вздыхая, Дюффи пошел на кухню, зажег свет и принялся искать, чем можно связать труп. Наконец ему повезло, и в одном из ящиков стола он нашел моток веревки. Вернувшись к трупу, Дюффи связал его и начал впихивать мягкий, гнущийся сверток, который совсем недавно был Каттлеем, в чемодан. Дюффи снова замутило, и он вынужден был оставить свое занятие, пойти на кухню и там подышать возле открытой форточки. Через несколько минут он сделал усилие и заставил себя продолжать работу. Палкой он ликвидировал все неровности свертка, потом закрыл крышку и сел сверху. С большим трудом ему удалось защелкнуть замки. После этого он снова пошел на кухню и вымыл лицо и руки.

В этот момент из спальни появилась Аннабель. На ней были черная юбка и белая шелковая блуза, в руках она держала перчатки.

— Он запакован, — сухо обронил Дюффи.

Женщина не ответила, но ее бешеный взгляд поразил фотографа. Правда, поразмыслив, он решил, что она вправе сердиться.

— Соседство с трупом лишает меня всех мужских способностей, — извиняющимся тоном сообщил он.

— Что делать дальше?

— Можно воспользоваться вашей машиной?

— Конечно. Гараж в подвале.

Дюффи вышел на площадку, вызвал лифт, открыл дверцы, а потом вернулся в квартиру и взялся за чемодан. Аннабель даже не попыталась помочь.

Когда они спустились вниз, навстречу вышел дежурный по гаражу.

— Вывести вам машину? — предложил он, вытирая измазанные руки.

— Да, прошу вас, — Аннабель старалась говорить спокойно, однако ей это плохо удавалось.

Дежурный исчез в темноте, и вскоре они услышали шум мотора. Несколько минут спустя мощный «кадиллак» с зажженными фарами остановился перед Аннабель. Она уселась за руль, а Дюффи схватил чемодан и, ругаясь про себя, с трудом затащил его в багажник.

— Что, она уезжает? — поинтересовался дежурный.

— Нет, — Дюффи устраивал груз. — Она перевозит ко мне старые книги.

Дюффи протянул дежурному два доллара, обошел машину и сел рядом с Аннабель, которая тотчас же дала газ.

— Куда ехать?

Дюффи задумался.

— Я знаю одно маленькое кладбище в предместье. Едем туда.

— Прелестно, — она искоса посмотрела на Дюффи, который откинулся на кожаную спинку кресла.

— Вы потрясающая женщина, — сказал он примирительно. — Не повезло, что мы встретились в таких обстоятельствах. Но вы должны знать: я бесконечно ценю ваш порыв, просто если бы мы упустили время, этот тип закоченел бы, и тогда все пропало. Я понимаю, вы сердитесь…

Аннабель бесстрастно смотрела на дорогу.

— Я не сержусь, но все же странно, что вы меня так резко оттолкнули.

— Не будем ссориться, — вздохнул Дюффи. — У нас впереди серьезные испытания.

— Я и не собираюсь ссориться, — возразила Аннабель.

Они долго ехали молча, наконец Дюффи скомандовал:

— Сверните направо.

«Кадиллак» ехал по оживленной улице, однако Аннабель очень ловко повернула. Пробило два часа, когда они без всяких приключений добрались до кладбища.

— Теперь потихоньку, — предупредил Дюффи. — Это заброшенное место, но и здесь может быть сторож.

Наконец машина остановилась перед кладбищенской решеткой, и Дюффи вышел. Ночь была беспросветно темной, нигде не угадывалось даже намека на свет. Стояла жуткая тишина, которая может быть только на кладбище.

— Оставайтесь здесь. Я схожу на разведку.

— Нет, нет, я не останусь одна! — Аннабель резво выскочила из машины.

Дюффи подошел к воротам, которые оказались незапертыми, и скользнул внутрь.

— Почему бы не оставить машину здесь? Все-таки подальше от дороги.

Аннабель развернула «кадиллак» и дала задний ход по центральной аллее. Дюффи шел, не оглядываясь. Когда машина оказалась достаточно далеко от дороги, Дюффи сделал Аннабель знак остановиться, а сам вернулся и закрыл ворота.

Стояла душная ночь. Дюффи посмотрел на Аннабель и остался недоволен: женщина лихорадочно дрожала. Высоко в небе среди облаков иногда показывалась луна, и тогда окружающий пейзаж делался зловещим.

— Хорошо бы найти старый склеп, — задумчиво проговорил Дюффи. — Если сунуть туда тело, у нас появится гарантия, что его найдут не скоро, а может быть, и вообще не найдут.

Они медленно шли по аллее, вглядываясь в темноту. Аннабель, казалось, превратилась в тень Дюффи и не отходила ни на шаг. Кресты и надгробные памятники по обе стороны аллеи казались в темноте привидениями. По мере того как сообщники удалялись от ворот, деревья становились гуще, а темнота плотней. Запах цветов, покрывавших могилы, кружил голову. Под ногами поскрипывал песок.

— Я хочу уйти, — захныкала Аннабель. — Мне страшно.

Дюффи достал из кармана электрический фонарик и осветил окружающие могилы.

— Вы не боитесь вывихнуть челюсти, стуча зубами? — галантно осведомился он. — Думаю, мы ушли достаточно далеко, свет никто не заметит.

Узкий луч пронизывал темноту.

— Ага, это нам подойдет, — радостно заметил Дюффи. Слабый лучик осветил большой старинный склеп с замком на массивной двери.

— Ну вот и новая квартира для Каттлея. Только как туда проникнуть? — Дюффи навалился на дверь, но это не произвело никакого эффекта.

— А что значит этот номер? — спросила Аннабель, указывая на портал входа.

Дюффи поднял глаза и увидел белую табличку с цифрой «7».

— Может быть, у сторожа есть ключ? — нерешительно сказала Аннабель.

Дюффи широко улыбнулся.

— Это мысль!

Будка сторожа оказалась запертой и пустой. Дюффи нашел окно без стекла и влез внутрь. Около двери он обнаружил доску, на которой висели ключи с номерами. Он быстро отыскал то, что нужно.

— Вы молодчина, что додумались, — похвалил он Аннабель, когда вылез из будки. — Теперь садитесь в машину и задним ходом давайте к склепу. Я пойду вперед и попробую его открыть.

Аннабель повиновалась, но Дюффи пришлось идти впереди и все время делать знаки, потому что машина шла, словно за рулем сидел потомственный алкоголик. Видимо, Аннабель так дрожала, что не могла ехать по прямой и дважды наезжала на клумбу.

Наконец они добрались до склепа, Дюффи открыл дверь, но тут же пулей вылетел наружу, потому что внутри стоял невыносимый смрад.

— У нашего приятеля будет отличная компания, — заметил он.

Аннабель светила фонариком, а Дюффи вытащил из багажника чемодан. Отдуваясь, он бросил его рядом со склепом и, вытирая платком лоб, заметил:

— Чего бы я сейчас не дал за глоток спиртного!

— В машине есть фляга.

В два прыжка Дюффи очутился в «кадиллаке» и осушил флягу, не предлагая Аннабель. После этого он снял пиджак и втащил чемодан внутрь склепа. Аннабель старалась светить Дюффи фонариком, не входя в склеп, но так дрожала, что луч прыгал по стенам.

— Дайте сюда фонарик, — проворчал Дюффи, и Аннабель радостно повиновалась.

— Меня сейчас стошнит, — призналась она.

— Этого только не хватало! — закричал Дюффи. — Идите в машину!

Когда Аннабель забралась в машину, он открыл чемодан и попытался вытащить его страшное содержимое, но труп был так плотно упакован, что не собирался покидать свое временное пристанище. Пришлось применить силу, но тут брезент лопнул, Дюффи отбросило назад, он упал на что-то металлическое и с ужасом понял, что это гроб. Суеверный ужас охватил фотографа. Он выскочил наружу, глотнул воздуха, вернулся в склеп и с яростью, которая удесятерила его силы, сорвал с брезента веревку. Труп бесформенной массой вывалился к его ногам. Стараясь не смотреть, Дюффи бросил брезент в чемодан и выпихнул из склепа. Виски начинало действовать, он заметил, что пошатывается.

Наконец он вышел наружу, сунул фонарик в карман, запер дверь и только теперь почувствовал, что рубашка прилипла к телу, а ноги налились свинцовой тяжестью.

— Все в порядке? — встретила его вопросом Аннабель.

— С Каттлеем — да, а вот я, кажется, совсем пьян, — ответил Дюффи.

Но ему хотелось напиться еще сильнее, только бы забыть эту ужасную ночь.

— А что делать с брезентом? — продолжала допрос Аннабель.

— За будкой сторожа есть кран. Сейчас вымою чемодан и брезент и поедем отсюда.

Аннабель ждала, сидя на подножке «кадиллака». Она боялась оставаться одна и поэтому сидела, зажмурившись. Чтобы не испугать женщину, Дюффи издали крикнул, что идет.

— Ну, кажется, все в порядке, — заявил он, подходя. — Можете считать, что благополучно вышли из этой свистопляски…

Аннабель медленно вела машину по аллее к воротам, Дюффи шел следом. Наконец он распахнул ворота, огляделся и сделал знак, что можно выезжать, потом закрыл ворота и уселся рядом.

Ни слова не говоря, Аннабель дала полный газ. Дюффи откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Только когда они оказались на людной улице, Дюффи посмотрел на Аннабель.

— Остановите здесь, я пойду пешком.

— Разве вы не поедете ко мне?

— Нет.

Аннабель резко затормозила.

— Нет… — повторил он. — Сегодня я не могу никуда ехать. Может быть, завтра…

Дюффи был сыт по горло всем случившимся, и очутиться снова наедине с Аннабель в ее квартире казалось ему чудовищным. Он медленно вышел из машины.

— Мне еще нужно найти ваши фотографии. Встретимся после этого.

Буквально секунду он видел перед собой полные ненависти глаза Аннабель, и уже в следующее мгновение она удалялась с такой скоростью, словно за рулем сидел дьявол.

Дюффи осмотрелся в поисках такси.