Во дворике туман уже полускрыл высокие зубчатые стены Тауэра, а за Уотерлейн мир, казалось, вообще растворился в молоке. Газовые фонари над воротами изливали свой свет в никуда.

— Ожидает ли вас экипаж, ваше лордство? — спросил сержант охраны, стоящий на ступеньках рядом с лордом Дарси.

— Нет, — ответил Дарси. — Я приехал в кэбе. Должен признаться, совсем забыл заглянуть в прогноз погоды. Надолго этот туман?

— Главный маг Управления погоды утверждал, что туман начнет рассеиваться утром, в пять минут шестого. Постепенно он превратится в легкую дымку, которая окончательно исчезнет в шесть двенадцать.

— Плохо, — уныло сказал лорд Дарси. — Не могу же я торчать здесь до восхода.

— Я прикажу охраннику у ворот, чтобы он посмотрел, нельзя ли поймать вам кэб. Сейчас еще довольно рано. А вы можете подождать во внешнем… — Он замолк.

Откуда-то из тумана, задавившего своим телом Уотерлейн, послышался цокот копыт и шуршание колес. Шум явно приближался.

— Это вполне может быть кэб, ваше лордство. — Сержант повысил свой авторитетный тон до командного: — Надзиратель Джейсон! Посигнальте этому кэбу!

— Слушаюсь, сержант! — донесся от ворот приглушенный туманом голос, за которым сразу же последовал пронзительный звук свистка.

— Боюсь, мы будем разочарованы, сержант, — сказал лорд Дарси. — Ваши уши должны были подсказать вам, что в приближающийся экипаж впряжена пара лошадей. Таким образом, это личная коляска, а не кэб. Во всем Лондоне не найдется кэбмена, который оказался бы настолько расточительным, чтобы использовать пару там, где достаточно одной лошади.

Сержант обратился в слух:

— Хм-м… Осмелюсь сказать, вы правы, милорд. Звучит как пара — теперь и я слышу. Хотя…

— Это хорошо накатанная пара, — сказал Дарси. — Идут почти точно шаг в шаг. Но поскольку два копыта не могут стукнуть по мостовой абсолютно одновременно, то получается эффект легкого эха, хорошо различимый тренированным слухом.

Пронзительные свистки прекратились: очевидно, и охранник у ворот понял, что приближается не кэб.

Тем не менее коляска вдруг остановилась. Потом поводья щелкнули, и экипаж снова тронулся. Но теперь он явно поворачивал, направляясь к воротам. Он выплыл из тумана настолько неожиданно, словно материализовался из самой клубящейся мглы. Экипаж, слабо освещенный желтым светом фонарей, остановился в нескольких ярдах от ворот.

Из полумрака донесся отчетливый голос:

— Лорд Дарси! Это вы?

Голос был явно женский, причем знакомый, но туман исказил его так, что Дарси не узнал говорившую. Они с сержантом стояли прямо под фонарем, который довольно неплохо освещал их обоих.

— У вас преимущество передо мной, леди, — сказал Дарси.

Донесся тихий смешок:

— Разве вы разучились читать гербы, милорд?

Дарси уже заметил на двери коляски гербовый щит, но разглядеть детали при таком освещении было попросту невозможно. Впрочем, в этом уже не было и нужды — теперь лорд сумел узнать голос.

— Даже великолепие герба Камберлендов может утонуть в лондонском «гороховом супе». — Дарси подошел к экипажу. — Если вы хотите, чтобы ваш герб узнавали в подобную ночь, вашей светлости нужно нечто большее, чем ночные и противотуманные огни.

Теперь он лучше видел ее. Прелестное лицо и облако золотых волос были лишь слегка размыты туманом.

— Я одна, — сказала она очень мягко.

— Здравствуйте, Мэри, — так же мягко ответил Дарси. — Вы-то что тут делаете?

— Разумеется, я здесь для того, чтобы спасти вас, — сказала вдовствующая герцогиня Камберлендская. — Ведь вы отпустили свой кэб, даже не подумав о надвигающемся тумане… Увы, вы просчитались — на этой стороне от святого Павла кэба вовек не поймаешь. Садитесь, мой дорогой, и давайте покинем это унылое обиталище.

Лорд Дарси повернулся к сержанту охраны, все еще стоящему под фонарем:

— Благодарю за старание, сержант! Кэб мне уже не понадобится. Ее светлость любезно предложила мне свою помощь.

— Очень хорошо, ваше лордство… До свидания, ваше лордство! До свидания, ваша светлость!

Попрощавшись с сержантом, лорд Дарси забрался в коляску. Кучер щелкнул поводьями, и экипаж тут же окунулся в клубящееся молоко.

Герцогиня опустила шторки, включила внутри коляски лампу, и два пассажира смогли наконец отчетливо рассмотреть друг друга.

— Вы хорошо выглядите, мой дорогой, — сказала герцогиня.

— Вы тоже, как всегда, прекрасны, — отозвался лорд Дарси. В его глазах обнаружился странный дразнящий блеск, который ее светлость никак не могла понять.

— Куда бы вы хотели отправиться? — спросила она, вглядываясь в него своими поразительными темно-синими очами.

— Куда пожелаете, моя милая. Мы даже можем просто покататься по Лондону некоторое время. Ровно столько, сколько вам потребуется, чтобы выложить мне всю имеющуюся у вас информацию, касающуюся убийства мастера сэра Джеймса Цвинге.

Глаза герцогини округлились. На мгновение она потеряла дар речи, потом воскликнула потрясенно:

— Черт возьми! Как вы узнали?

— Вычислил.

— Лжете!

— Ничуть… У вас острый ум, моя дорогая, вы сумеете повторить мои логические изыскания.

Около минуты Мэри Камберлендская не мигая смотрела на лорда Дарси. Затем резко тряхнула своей золотой головкой:

— У вас есть информация, которой нет у меня.

— Сомневаюсь… Разве что я лучше вас знаю, как работает ваш мозг. У вас есть очаровательная привычка заставить человека почувствовать, что он для вас жутко важен. Даже если с этой целью вам приходится слегка приврать.

Она улыбнулась:

— Вы и в самом деле являетесь для меня важным, мой дорогой. А маленькие небылицы суть порождение хороших манер и грамотной дипломатии, от них нет никакого вреда. И разве все это имеет хоть какое-то отношение к вашей притворной дедукции?

— Такие слова недостойны вас, моя дорогая! — резко сказал Дарси. — Вы прекрасно знаете, что я никогда не претендую на иные, чем у меня есть, умственные способности.

Она раскаянно улыбнулась и мягко коснулась его руки:

— Я знаю… прошу прощения, и, пожалуйста, объясните…

Улыбка вернулась на лицо лорда Дарси. Он положил ладонь на руку герцогини:

— Извинения принимаются… А объяснение — и очень простое — вот оно. — Он шутливо погрозил ей пальцем. — Вы утверждали, что приехали забрать меня из Тауэра. Но я прекрасно знаю, что, кроме меня, надзирателей, мастера Шона и еще двух человек, никто в Лондоне не знает, где я нахожусь. Более того, никто, кроме вышеназванных лиц, вообще не знает, что я приехал в Лондон. Если же кто-то узнал, то только путем колдовства… Вы волшебница, это так. Но мы оба знаем, что герцогиня Камберлендская еще не достигла подобного уровня квалификации. Разумеется, вы могли догадаться, что я приеду сразу, как только мне сообщат об аресте мастера Шона, но вы никак не могли знать точно, когда я покину Тауэр. Ergo, ваше прибытие случайно совпало с моим посещением крепости. Далее… Едва ваш экипаж приблизился к воротам, вы услышали, как охранник свистком подзывает кэб. Если бы вы ехали мимо, вы бы не обратили на свисток ни малейшего внимания. Вы же, однако, остановились, показались охраннику и въехали во дворик. Следовательно, вашей целью был сам Тауэр… — Дарси снова положил ладонь на руку герцогини и продолжал: — Въехав сюда, вы увидели меня. Сам тон вашего голоса, когда вы меня окликнули, показал, что мое нахождение здесь для вас неожиданно. Ваши способности к умозаключениям заметно выше среднего. Да и не надо быть гигантом мысли, чтобы, сопоставив сигнальный свисток и мое присутствие во дворике, сделать вывод, что кэб нужен именно мне. А зная, что беззаботность лорду Дарси не присуща, вы понимаете, что, недавно прибыв в Лондон, я не обратил внимания на предсказания о тумане и отпустил свой кэб. Тут вы и разыграли льстивую и лицемерную сценку, будто приехали забрать меня.

Журчащий смех родился в устах герцогини:

— Это была ложь не для того, чтобы обмануть вас, дорогой мой.

— Я знаю. Вы хотели, чтобы я разинул от удивления рот и воскликнул: «Боже мой! Как вы узнали, что я буду здесь? Не стали ли вы ясновидящей?» А вы бы улыбнулись и с умным видом ответили: «Ах, у меня свои каналы».

Герцогиня снова засмеялась:

— Вы слишком хорошо меня знаете, милорд… Но какое отношение все это имеет к моей информации относительно смерти мастера сэра Джеймса?

— Вернемся к вашему приезду в Тауэр, — сказал Дарси, — Если вы приехали отнюдь не ради меня, то что же явилось вашей целью? Она должна быть очень важной, иначе бы вы не потащились сюда в такую погоду. Но, увидев лорда Дарси, вы тут же приглашаете его в экипаж, и мы уезжаем. Какое бы дело ни было у вас в Тауэре, его оказалось возможным обсудить и со мной, так? Очевидно, у вас было сообщение для мастера Шона, но сообщение не строго личное. Ergo… — Он улыбнулся, оставив окончательный вывод недосказанным.

— Когда-нибудь, — сказала вдовствующая герцогиня Камберлендская, — я обязательно откажусь от попыток переиграть вас в вашей собственной игре.

— Надеюсь, это произойдет не очень скоро, — заметил лорд Дарси. — Немногие люди беспокоятся о развитии своего интеллекта. Так приятно водить знакомство с женщиной, которая относится к этим немногим!

— Боже!!! — Голос герцогини был полон наигранной трагедии. — Этот человек любит меня только за мой ум!!!

Дарси в очередной раз улыбнулся:

— Mens sana in corpore sano[24], моя дорогая. А теперь вернемся к вашей информации.

— Хорошо, — сказала она и неожиданно задумалась. — Я не знаю, имеет ли это какое-нибудь значение или нет, — за что купила, за то и продаю. Решайте сами…

Лорд Дарси кивнул:

— Продолжайте.

— Я кое-что увидела… и услышала, — сказала Мэри де Камберленд, — Без семи минут восемь — я точно заметила время, потому что в восемь пятнадцать сама собиралась кое с кем встретиться за завтраком, — я вышла из моего номера в гостинице. — Она посмотрела Дарси прямо в глаза. — Мой номер расположен напротив номера мастера сэра Джеймса. Вам это известно?

— Да.

— Прекрасно… Я открыла дверь и услышала голос, доносящийся через дверь из номера напротив. Как вы знаете, двери в Королевском управлении настолько толсты, что нормальный разговор через них не услышишь. Но этот голос был слышен… Голос женский, не очень высокий, но довольно сильный. Слова звучали очень четко. Она сказала…

— Подождите, Мэри! — Лорд Дарси поднял руку. — Вы можете повторить слова в точности?

— Конечно, могу, — твердо ответила герцогиня. — Она сказала: «Господи, сэр Джеймс! Вы же подписываете ему смертный приговор! Я вас предупреждаю! Если он умрет, вы тоже умрете!»

Обрушилась тишина, нарушаемая только цокотом копыт да шумом колес.

— Точна ли интонация, которую вы сейчас воспроизвели? — спросил лорд Дарси. — Голос звучал и зло, и испуганно?

— В словах было больше злости, чем испуга, но присутствовал и некий оттенок страха.

— Очень хорошо. Что дальше?

— Затем донесся чуть слышный звук… похоже, кто-то говорил нормальным голосом. Голос был плохо слышен, совершенно неузнаваем и не оставлял никакой возможности понять сказанное.

— Мог ли это быть сэр Джеймс?

— Мог. Это вообще мог быть кто угодно. Разумеется, в тот момент я предположила, что это был сэр Джеймс, но там и в самом деле мог быть любой другой человек. — Или вовсе никого?

Мэри на секунду задумалась:

— Нет-нет, в комнате явно был кто-то еще.

— Откуда вы знаете?

— Почти тут же дверь распахнулась, и девушка выбежала в коридор. Она захлопнула дверь и ушла, даже не заметив меня. Или сделала вид, что не заметила… И тут же изнутри в замочную скважину сунули ключ и повернули. Естественно, я не думала разбираться в случившемся и пошла завтракать.

— А кто была эта девушка? — спросил лорд Дарси.

— Я уверена, что никогда ее раньше не видела, — сказала герцогиня. — Эта девушка не из тех, кто легко забывается. Крошечное создание — меньше пяти футов ростом, — но отлично сложена. Просто превосходная фигура!.. Волосы длинные и черные как смоль, они были схвачены сзади серебряным кольцом, знаете, на манер лошадиного хвоста? Лицо ее столь же прекрасно, как и фигура, глаза феи и довольно чувственный рот. Она была в одежде ученицы — голубой, с белой тесьмой на рукаве, — и это весьма странно, потому что учеников, как вы знаете, допускают на конвенцию только по специальному приглашению, и такие случаи крайне редки.

— Еще более странным мне представляется то, что ученик позволяет себе разговаривать в таком тоне с мастером.

— Да, странно, — согласилась герцогиня. — Как я уже сказала, в тот момент я не обратила на происшедшее особенного внимания. Но после ареста мастера Шона этот случай всплыл в моей памяти. Остаток утра и весь день я провела в попытках узнать об этой девушке все возможное.

— И все же вы не сочли происшедшее достаточно важным, чтобы сообщить о нем Бонтриомфу или шефу-мастеру? — спокойно сказал Дарси.

— Важным? Конечно, я подумала, что это важно! Я и сейчас так думаю. Но сообщать стражникам?.. С какой стати, мой дорогой?! Во-первых, у меня не было никакой стоящей информации, тогда мне не было известно даже ее имя. Во-вторых, это случилось за полтора часа до убийства. В-третьих, если бы я сказала о девушке Бонтриомфу или шефу Хеннели, они бы просто запутали все, арестовав и ее, а улик против нее у них было не больше, чем против мастера Шона…

— А в-четвертых, — добавил лорд Дарси, — вы вообразили себя детективом. Продолжайте. Что вам удалось выяснить?

— Не много, — заметила Мэри. — Я достаточно легко разыскала ее имя в списке участников конвенции. Она тут единственная ученица по приглашению. Зовут ее Тия Эйнциг. — Герцогиня произнесла имя по буквам.

— Эйнциг? — Лорд Дарси поднял бровь. — Определенно, немка. Возможно, из Пруссии, что сразу же делает ее польской подданной.

— Может, имя и прусское, но сама она — нет, — сказала герцогиня. — Тем не менее она и в самом деле является — или являлась — подданной Его Славянского Величества. Она из какого-то маленького местечка к востоку от Дуная, в нескольких сотнях миль от берегов Адриатики. Это один из тех городков, в названии которых шестнадцать букв, из них только три — гласные. К-Д-Ж-А-и-много-еще-чего-то. В тысяча девятьсот шестьдесят первом году она приехала в Беллуно. Потом по несколько месяцев жила в Милане и Турине. В шестьдесят третьем году перебралась во Францию и поселилась в Гренобле. Все это всплыло в прошлом году, когда ее делом занимался Раймонд.

— Раймонд?

— Его светлость герцог Дофинский, — пояснила Мэри де Камберленд. — Естественно, запрос на экстрадицию должен быть рассмотрен самим герцогом.

— Естественно! — Сардонический блеск вернулся в глаза лорда Дарси, и они загорелись опасным светом. — Мэри?

— Да?

— Беру назад все то, что я говорил о вас как о женщине, владеющей своим интеллектом. Рациональный ум упорядочивает факты и сообщает их в строгом логическом порядке. В первый раз слышу о какой-то экстрадиции!

— Ох! — Герцогиня подарила собеседнику бриллиантовую улыбку. — Извините, дорогой. Я…

Он прервал ее:

— Можно я сначала спрошу, где вы раскопали эту информацию? Ведь не ездили же вы в Гренобль и не попросили своего старого друга герцога предоставить вам возможность просмотреть записи судебных процессов герцогства Дофине[25].

— Откуда вы узнали, что он мой старый друг? — спросила вдовствующая герцогиня Камберлендская. — Не припоминаю, чтобы я когда-нибудь вам об этом говорила.

— Вы и не говорили. Мэри де Камберленд не та женщина, которая выставляет напоказ имена влиятельных друзей. Но вы не назвали бы имперского губернатора по имени, если бы он не был вашим близким другом. Повторяю: откуда у вас информация об этой истории с Тией Эйнциг?

— От отца Доминика. Преподобный отец Доминик из Ордена святого Бенедикта, который был сенситивом в клерикальной комиссии, назначенной архиепископом для проверки личности Тии Эйнциг. Его светлость герцог Дофинский попросил о назначении комиссии из-за обвинений, выдвинутых против девушки в Беллуно, Милане и Турине — именно эти города требовали экстрадиции, — чтобы проверить на месте выдвинутые обвинения.

— Какие конкретно против нее выдвигались обвинения?

— Одни и те же во всех трех случаях. Занятие магией без лицензии и…

— И?

— И черная магия.