– Он отстыковывается! – изумленно воскликнула Рут, указывая рукой на обод из красных огоньков, один за другим зажигающихся по окружности шлюза. – Еще полминуты – и мы бы не успели!

– Бред какой-то… – пробормотал Голицын. – Ерунда полная! С какой стати?!

Однако, судя по всему, они с Рут действительно, что называется, едва вскочили на подножку последнего вагона: стоило им оказаться на борту «Альга», как доступ к шлюзу, через который они только что прошли, перекрыла непроницаемая металлическая заглушка. Означать это могло лишь одно: из режима стоянки корабль переведен в режим полета.

– Может, это такое продолжение экзамена? – неуверенно предположила Андерсон. – Какое-нибудь дополнительное задание?

– Не думаю, – покачал головой Иван. – В программе ничего такого и близко не было.

– Так я же и говорю: дополнительное! Сверх программы.

– Вряд ли… Впрочем, что гадать – сейчас поднимемся в рубку и все выясним, – принял решение Голицын. – Не знаешь, случайно, кто там сейчас из навигаторов на вахте?

– Откуда? – пожала плечами Рут. – На батарейной – знаю: Конста…

– Это я и сам знаю, – буркнул Иван. – Кстати, раз уж зашла о нем речь… – он поднял к лицу руку с браслетом. – Ксархакос, это Голицын! Что у вас здесь, черт возьми, происходит? Прием!

Ответа не последовало.

– Не понял… – Голицын, уже шагнувший было в сторону трапа, резко остановился. У него вдруг возникло очень нехорошее предчувствие. – Вызови его ты! – резко повернулся он к девушке.

– Конста, это Рут, как слышишь меня, прием! – скороговоркой выдала в эфир Андерсон. – Не отвечает… – удивленно подняла она глаза на Ивана через пару секунд.

– Не отвечает… – чуть слышно повторил Голицын. – Ладно, пошли скорее! – уже в полный голос бросил он затем.

– В рубку?

– Нет, сначала зайдем на центральный пост! Кстати, это нам почти по пути…

Едва не бегом преодолев несколько лестничных пролетов и не повстречав по дороге ни души (а чему тут, собственно, удивляться: кто не на вахте, тот на криске!), они оказались на батарейной палубе. Та выглядела вполне мирно. Бронированная дверь центрального поста управления огнем, как ей и полагалось, была заперта. Протянув левую руку к сенсорной панели, Иван разблокировал замок, и они с Рут шагнули внутрь.

Дверь за их спинами автоматически закрылась.

Голицын быстро осмотрелся: на первый взгляд, центральный пост управления огнем жил своей обычной жизнью. Светились экраны, перемигивались разноцветными лампочками пульты, замерли в боевой готовности прицельные рукояти… Однако этой идиллической картине не доставало единственного, но крайне важного, завершающего штриха: в помещении вопиющим образом отсутствовал вахтенный.

– Ксархакос? – пустующее кресло дежурного было развернуто лицом ко входу. Подойдя к нему, Иван заглянул за его высокую спинку, словно ожидая обнаружить притаившегося грека там. Не обнаружил.

– Здесь никого нет! – сообщила сзади Рут.

– Ты удивительно наблюдательна!

Голицын нагнулся к ближайшему экрану – тот был включен, однако почему-то не демонстрировал ничего, кроме эфирных помех. Тронув переключатель, Иван проверил настройку канала.

– Криск! – констатировал он, выпрямляясь.

– Что? – не поняла Андерсон.

– Я говорю: он здесь криск смотрел. Матч наш. Поэтому теперь, когда «Альг» отстыковался от зала, передача и прекратилась.

– Да, но Конста-то куда делся?

– Хороший вопрос. Главное – оригинальный!..

Плюхнувшись в кресло, Голицын подстроил себе по росту монитор и вызвал по внутренней связи рубку. Экран немедленно ожил, продемонстрировав изображение узкого, заостренного книзу лица с глубоко посаженными цепкими, хищными глазками.

– …сот стандартных секунд до прохода «ворот», – произнес на ранолинге голос откуда-то из-за экрана.

– Сам вижу! – буркнул из командирского кресла Цурр – лицо на экране у Ивана принадлежало именно ему. – Предупреди Госа.

Первый голос вновь заговорил – на этот раз на каком-то незнакомом Голицыну языке.

– Ранольцы! – ахнула Рут.

Палец Ивана судорожно метнулся к клавише отбоя, но было уже поздно: услышав возглас Андерсон, Цурр поднял глаза, и прежде чем связь прервалась, его взгляд встретился со взглядом Голицына. Секундное изумление на лице ранольца сменилось выражением ярости – и в следующее мгновение экран почернел.

– Иногда лучше жевать, чем говорить, – хмуро буркнул Иван, поднимаясь из кресла.

– Что ранольцы делают в рубке «Альга»?! – проигнорировала упрек Андерсон.

– Не ранольцы, а ранолец. Цурр. Рядом с ним, судя по всему, Илл Шовд, конфедерат – я узнал его по голосу. И еще где-то ошивается Арр Гос – второй конфедерат – они о нем говорили.

– Но главный-то у них – ранолец! – настаивала девушка. – Кто его пустил в рубку?

– Вопрос даже не в том, кто пустил, вопрос – как теперь их оттуда вытряхнуть… Пошли! – он шагнул к выходу с поста.

– Вытряхивать?

– Да, пока они не нырнули в тоннель! Где твой «Шилк»?

– В кубрике, в ящике.

– Мой – в моей каюте. Заберем их – и наверх!

Открыв тяжелую дверь, Иван выскочил в коридор – и в ту же секунду был ослеплен яркой всепоглощающе-белой вспышкой. Раскаленный воздух больно обжег лицо, совсем рядом что-то ядовито зашипело, пахнуло горелым пластиком.

Зажмурившись, Голицын отшатнулся назад, походу снеся с ног Рут, и они оба рухнули на пол центрального поста. Бронированная дверь захлопнулась, но прежде, чем это произошло, Иван даже через сомкнутые веки уловил в коридоре еще одну ослепительную вспышку.

– Что это? – спросила Рут, выбираясь из-под навалившегося на нее Голицына и потирая ушибленный бок.

– Палят из бластера, – проговорил Иван. Перед глазами у него по-прежнему было белым-бело. – Плазмой. Со стороны минного погреба, как мне показалось.

– Ранольцы?

– Да я-то откуда знаю? Хотя Цурр с Шовдом никак не могли успеть сюда из рубки. Разве что этот их Арр Гос… Но откуда у него «Шилк»?!

– Мог отобрать у вахтенного, – предположила Андерсон.

– Точно. Вместе с браслетом! Это, кстати, объясняет, как они получили доступ в рубку…

Зуммер вызова внутренней связи прервал его на полуслове.

– Ответим? – неуверенно спросила Рут.

– Да, пожалуй, хуже не будет, – протянув руку, Иван разблокировал канал.

– Добрый день, савар офицер! – вопреки ожиданиям Голицина, на этот раз с экрана на него смотрел не Цурр, а Илл Шовд. Конфедерат улыбался столь широко и искренне, словно звонил поздравить лучшего друга с Днем Нарождения.

– Добрый? – переспросил Иван.

– О да! – улыбка Шовда сделалась еще елейнее. – Мы…

– Что с матросами, которые были на корабле? – резко перебил его Голицын.

– О, с ними все в порядке! – поспешил заверить конфедерат. – Разумеется, сейчас они несколько ограничены в передвижении, но это временно, савар офицер, уверяю вас!

Ну что ж, уже лучше.

– Что происходит на корабле? – принялся развивать наступление Голицын. – Я требую объяснений!

– И вы их получите, савар офицер, непременно получите! Поднимайтесь к нам в рубку – и вам будут даны самые исчерпывающие объяснения!

– Минуту назад я уже такие едва не получил, – хмуро проговорил Иван. – В весьма доходчивой форме плазменного разряда…

– Весьма сожалею, савар офицер! – по лицу конфедерата можно было подумать, что он действительно до глубины души огорчен случившимся недоразумением. – Мой товарищ… скажем так, проявил несдержанность. Надеюсь, вы не пострадали? – участливо поинтересовался он.

– Не дождетесь! – буркнул Голицын.

– Ну, вот и отлично! – вновь просветлел лицом конфедерат. – В таком случае…

– По какому праву вы находитесь в рубке? – не дал ему договорить Иван.

– Видите ли, савар офицер… Назовем это правом человека, попавшего в весьма затруднительные условия. Не по своей воле попавшего, смею вас уверить…

– Вас Цурр заставил? – догадался Голицын.

– Цурр? – казалось, этот вопрос конфедерата удивил. – Вовсе нет, савар офицер, арш Цурр не имеет к происходящему никакого отношения…

– Ну да, кроме того, что сидит в командирском кресле и управляет кораблем! – с сарказмом выпалил Иван.

– Вы и правы и не правы одновременно, савар офицер. Видите ли, ни я, ни мой товарищ, как вам известно, не являемся навигаторами. В этой связи арш Цурр, обладающий необходимыми навыками, любезно согласился оказать нам услугу…

– Услугу?! Что вы мне голову морочите?! – взорвался Голицын. – Куда летит «Альг», отвечайте!

– В систему Лыж. Это ближайший из миров, контролируемых Ранолой…

– Ранола! Так я и знал! – прошептал Иван.

– И как только мы пройдем первый тоннель – немедленно отправим сообщение консулу Альгера на Сурре, – продолжал, между тем, конфедерат. – С предложением незамедлительно прибыть на Лыж для получения корабля.

– Какого еще корабля?

– Да этого самого! – досадовал Шовд на недогадливость землянина. – «Альга», как вы его называете.

– Не понял… – нахмурился Голицын.

– Да что ж тут непонятного?! Мы же не пираты какие-нибудь! Корабль… э… позаимствован нами лишь на время – как я уже сказал, в силу чрезвычайности обстоятельств. Прибыв на Лыж, мы немедленно передадим его местным властям, а те, я в этом не сомневаюсь, – консулу Альгера. Та же судьба ждет и всех, находящихся на борту членов экипажа. Ни вам, ни вашим товарищам не будет причинено никакого вреда! Так что, савар офицер, я возвращаюсь к предложению, с которого начал наш разговор: поднимайтесь в рубку, сдайте оружие, – Иван невольно скосил глаза на свое пустое запястье, – и через несколько дней вы вместе с кораблем, целые и невредимые, вернетесь в Альгер.

– У меня есть предложение получше, – сглотнув, проговорил, тщательно подбирая слова, Голицын. – Вы немедленно стопорите ход, складываете захваченные бластеры – и тогда, может быть, я не стану препятствовать вам выбрать любую из спасательных шлюпок и даже дам полчаса на то, чтобы худо-бедно затеряться в пространстве. Но через тридцать стандартных минут и «Альг», и подоспевшая «Бета» – «Бурк» в смысле – начнут поиск, и тогда уже кто не спрятался – я не виноват! Все ясно, савар?

– Звучит красиво, – чуть поморщился Шовд. – Вы только забываете, савар офицер, что условия сейчас диктуем мы! У нас в руках ваши товарищи, да и вы сами заперты, словно в мышеловке, и никак – ну, совершенно никак! – не можете нам помешать. Я могу просто забыть о вашем существовании и не вспоминать о нем до самого Лыж…

– Где я разнесу на молекулы любой причал, к которому вы решитесь пришвартоваться!

– Где в этом случае нас встретит ранольская эскадра, которая подавит ваши жалкие батареи прежде, чем они успеют сделать и пару залпов.

– Что ж, но хоть эта пара залпов останется за мной! – бросил Иван, желая оставить за собой последнее слово.

– Я полагал, вы умнее, савар офицер, – с сожалением проговорил Шовд. – Ну что ж, мое предложение остается в силе, Надумаете – дайте знать, я не стану блокировать ваш канал. А сейчас прошу меня извинить – триста секунд до прохода «ворот». Всего хорошего, савар офицер!

Экран погас.

Некоторое время на центральном посту царило гробовое молчание.

– Как думаешь, они действительно намерены вернуть «Альг» этому… Как его? Консулу? – спросила, наконец, Андерсон.

– Трудно сказать, – пожал плечами Иван. – Может, и так… А может – врут… Про консула этого – как-то особенно неправдоподобно. В любом случае после всего случившегося верить им на слово я бы не стал…

– Понять бы еще, что их заставило пойти на захват корабля… – задумчиво произнесла девушка. – Все-таки пиратство – это не шутки…

– Да какая разница, что заставило?! Может, это у них национальный спорт такой – боевые корабли угонять! Или традиция празднования Дня Нарождения! Важен факт – корабль захвачен. И летит в Ранолу! А почему да отчего…

– О’кей, что будем делать? – не пожелав спорить, тихо спросила Рут.

– Не знаю, – пожал плечами Голицын. – Очевидно, что сидеть просто так – смысла нет. Доступ на центральный пост у них есть, рано или поздно они поймут, что мы не вооружены, и выкурят нас. С другой стороны… В коридор не сунуться – это тоже ясно. Хорошо хоть этот идиот бластер на пламенный режим поставил – из парализатора бы небось не промазал…

– А как думаешь, они не блефуют? Ведь «Бета» наверняка уже бросилась в погоню, – с надеждой в голосе предположила она.

– Не, не думаю, – проговорил Голицын после секундного раздумья. – Пока сообразят, что к чему, пока все на борт перейдут – зрители, игроки, пока курс зададут… А «Альг» уже вот-вот в тоннель войдет. Не помнишь, кстати, он здесь единственный?

– На вход? Нет, их тут два или три, кажется – но они наверняка к ближайшему пошли.

– Без сомнения, – кивнул Иван. – Куда он ведет, случайно, не помнишь?

– Я ж тебе не навигатор, – развела руками Андерсон. – Но точно не в цивилизованные сектора – в такую же глушь, как и здесь. А что?

– Понимаешь… На дистанции «Бете» нас не догнать. Тем более что «Альг» идет заранее проложенным курсом, а нашим придется все просчитывать заново после каждого тоннеля – они ж не знают, куда намылились эти чертовы ранольцы! Значит, наша с тобой задача – любой ценой заставить «Альг» сбросить скорость. Причем – в трехмерном пространстве – иначе в тоннеле потом никаких концов не сыщешь…

– Значит, надо прорываться в рубку. Только как – если мы вон даже в коридор выйти не можем?

– Прорываться, не прорываться… Есть один способ… – пробормотал Голицын. – Несколько экстремальный, правда, но есть… Четырьмя батареями – за двадцать три минуты – это сколько ж уйдет времени, если использовать все десять?.. – он неторопливо повернулся к девушке и, увидев на ее лице полное замешательство, загадочно улыбнулся.

– Эй, на батарейной палубе! – яростно орал с экрана внутренней связи Цурр. А еще говорили, что он тут так, порулить присел! – Что вы делаете?

– Дергаю стоп-кран, если ты понимаешь, о чем я, – самодовольно ухмыльнулся Иван.

– Какой еще, в кипящий космос, стоп-кран?! Еще немного – и корабль останется без энергетического щита! Решили свести счеты с жизнью, курсант?!

– Ни в коем случае, – покачал головой Голицын. – Хотя, конечно, если вы не оставите мне иного выхода…

Иван вновь улыбнулся. Нет, прощаться с жизнью он вовсе не собирался – по крайней мере пока. А вот вставить в колеса «Альга» пару крепких жердей – очень даже…

Все десять артиллерийских батарей корвета яростно палили в белый свет как в копеечку. Предохранители, ограничивающие угол поворота орудий, несмотря на вялые возражения системы безопасности, были Голицыным отключены, в результате львиная доля огня доставалась самому «Альгу». Его броня, правда, пока держалась, но столбики контрольных диаграмм на экранах давно уже сменили свой цвет с нейтрально-серого на кричаще-красный. Еще немного – и щит корабля не выдержит, и тогда три четверти энергии силовых установок переключится на поддержание «брони последней надежды».

Много ли останется на разгон?

Такой вот импровизированный стоп-кран.

– Они за дверью, – предупредила Ивана Рут.

– Знаю, – коротко бросил тот. – Мне тут надо еще минуты две-три. Не дай им войти!

– Шутишь? У меня ж никакого оружия!

– Они об этом не знают. Выполняй!

– Есть!

Дверь приоткрылась и два приглушенных хлопка дали Ивану знать, что конфедераты – а раз Цурр по прежнему оставался в рубке, это могли быть только они – сообразили-таки переключить режим бластера с плазменного на парализующий. Савари, однако, осторожничали, ведя огонь через узкую щель, и их выстрелы цели не достигли.

– Стреляй! Я их вижу! – закричала Рут столь искренне, что рука Голицына, к которой обычно крепился «Шилк», непроизвольно дернулась.

Дверь немедленно захлопнулась – уловка Андерсон сработала – несмотря на то, что было в ее возгласе что-то странное, Иван даже не сразу осознал, что именно.

– А почему на ранолинге-то? – поинтересовался он, поняв, наконец, в чем тут дело.

– Так вроде ты говорил, что один из них не понимает на языке Альгера, – объяснила девушка.

– Гм… По-своему логично, – признал Голицын.

Дальше все произошло очень быстро. Со всех сторон в уши ударил тревожный перезвон, экраны озарил алый всполох, освещение под потолком погасло, через мгновение сменившись тусклым мерцанием аварийных ламп – и тут же дверь центрального поста распахнулась – уже на всю свою ширину. Хлопок – и в каждый квадратный миллиметр тела Ивана будто вонзили по стальной булавке. Голицын хотел крикнуть, но язык его словно примерз к небу.

«А все-таки мы успели…» – мелькнула в мозгу Ивана короткая, словно незаконченная мысль – и все исчезло.