Вторую ночь подряд Голицына мучил один и тот же кошмар. Будто стоит он в рубке управления – не на «Альфе», а на самом что ни на есть настоящем боевом корабле, парсек за парсеком пожирающем пространство где-то в невообразимо далеком космосе. В капитанском кресле в напряженной позе застыла Эмма – в парадном комбинезоне и слегка потрепанной советской военно-морской офицерской фуражке с черным околышем и белоснежной тульей – том самом подарке Ивана на день рождения. Рядом, на месте штурмана, приникла к экрану вахтенный навигатор Бо Шаофань. Компанию им составляют Глеб, которому вообще-то сейчас положено отдыхать в каюте после суточного дежурства, и второй навигатор Гельмут Лессинг.

Причем себя, как и всех прочих героев мизансцены, Голицын видит словно бы со стороны – но так на то это и сон, в конце концов! Впрочем, реальность происходящего не вызывает у Ивана никаких сомнений – несмотря на прорывающуюся время от времени его очевидную абсурдность.

– Шестьсот секунд до прохода «ворот», – сообщает из штурманского кресла китаянка.

– Параметры выхода? – коротко интересуется Маклеуд.

– Первый – норма, второй – норма, третий – в рамках нормы. Расчетное время выхода опережаем на сто семнадцать секунд.

– За счет чего это еще? – хмурится Эмма.

– Честно? – впервые за все время Бо на секунду отрывает взгляд от экрана. – Понятия не имею! Скорее всего – результат одностороннего накопления допустимых отклонений. Надо будет потом пересчитать, проверить.

– Плохо, – недовольно цедит сквозь зубы Маклеуд.

– А чего плохого-то? – вмешивается в разговор Глеб. – Не отстаем же, опережаем! Может, даже сможем чуток подсократить разрыв с «Бетой»! – второй корабль, корвет-конкурент, несмотря на то, что тот имеет громкое официальное название и, разумеется, длинный реестровый номер, они по устоявшейся привычке именуют между собой «Бетой».

– Плохо – что расчеты неточны, – не оборачиваясь, бросает в ответ Эмма. – Сегодня – опережение, завтра – отставание, а послезавтра – так и вовсе мимо «ворот» пролетим! Как в прошлый раз…

– В прошлый раз был форс-мажор, – возражает Соколов. Ту злополучную вахту в рубке стоял именно он. – Расчеты-пересчеты там были совершенно не при чем.

– Причины и объяснения никому не интересны, – невесело усмехается Маклеуд. – Важен лишь конечный результат.

– Ну, это уж ты хватила, – ворчит Глеб. – Прям как наш драгоценный наблюдатель, якорь ему в… в спину! Где он, кстати? Наблюдатель, не якорь.

– Тебя что, за язык тянут?! – возмущенно машет на друга руками Иван. – Накличешь еще!

– Угу, кто бы говорил! – парирует Соколов.

Голицын знает, что, как это ни досадно, но здесь Глеб прав, и смущенно умолкает.

– Сидит, небось, в своей каюте, – пожимает, тем временем, плечами Эмма. – У него ж там полный набор аппаратуры – наблюдает… По мне – так и век бы оттуда не вылезал!

– Другой бы на его месте обязательно пришел сюда, – задумчиво говорит Соколов. – Помочь, если что, подсказать…

– Как же, дождешься от него! Да и толку… С таким помощником вредителей не надо – он же в навигации, как свинья в апельсинах!

– А в чем он не как свинья? – вновь включается в разговор Иван.

– Не говори, брат, – кивает Глеб.

– Была б моя воля, – продолжает Маклеуд, – посадила бы его под арест до самого финиша. И чучело это его мохнатое – вместе с ним! Сколько бы нервов сэкономили!

– Ого! – вскидывает голову Соколов. – Эка тебя приперло! Офицера-наблюдателя – под арест?! Это ж как минимум мятеж!

– Я тут прикинула, с учетом всех обстоятельств, сорок процентов за то, что в результате меня оправдают, – совершенно серьезным тоном заявляет Эмма.

– Сорок процентов? – переспрашивает Голицын. – А что, хорошие шансы! Я на таких играю. Может, и правда попробуем?

– Что, поднимаем «Веселого Роджера»?! – несколько показушно оживляется Глеб. – Я – «за»! Двенадцать человек на сундук мертвеца… – немузыкально поет он.

– Ничего не выйдет, – Эмма по-прежнему серьезна. – На каждом контрольном пункте он должен вводить этот свой треклятый пароль. Без него мы и шагу ступить не сможем.

– Да? Тогда засада… – разводит руками Соколов.

– Триста секунд до прохода «ворот», – подает голос со своего места Бо. – Параметры без изменений.

– Внимание по кораблю! – Маклеуд включает общую трансляцию. – Через триста секунд выходим в трехмерное пространство! Подразделениям доложить о готовности!

– Силовое подразделение, курсант Танака, – немедленно раздается из динамика. – К выходу в трехмерное пространство готовы. Обстановка стабильная, прогноз нейтральный.

– Техническое подразделение, курсант Боголюбова, – вторит Хирото бодрый голос Леры. – К выходу в трехмерное пространство готовы. Обстановка стабильная, прогноз нейтральный!

– Принято, – бросает Эмма, – Надеюсь, на этот раз обойдется без неожиданностей… – это уже предназначено лишь для ушей находящихся в рубке.

– Не надейся… – в голосе Глеба сконцентрировано столько отчаяния, что все, не исключая даже занятую расчетами Шаофань, как по команде оборачиваются.

– Злодей! – кричит Иван.

– О Боже! – ахает Маклеуд. – Только не это!

В дверях рубки, придерживаясь за косяк непропорционально длинной волосатой рукой с голой уродливой кистью, облаченное в белый парадный комбинезон без знаков различия, стоит метрового роста угрюмое, покрытое черной шерстью чудовище. Заметив, что стало предметом всеобщего внимания, оно радостно скалит неровные желтые зубы, демонстрируя огромные острые клыки, подняв свободную левую руку, карикатурно чешет в затылке, как бы размышляя, туда ли оно попало, куда собиралось, после чего, скорчив зверскую гримасу, опускается на четвереньки и, опираясь на тыльные стороны согнутых пальцев, бросается вперед.

…чудовище рвануло вперед.

– Не-ет! – что было мочи, завопила Эмма.

– Пульт! Не пускайте его к пульту, а то будет как в тот раз! – вскочив на ноги, Бо попыталась прикрыть собой работающий терминал.

Шимпанзе по кличке Злодей, пока, впрочем, интересовало нечто другое. Подскочив к Эмме, он ловко сорвал с ее головы капитанскую фуражку, напялил на себя и самодовольно оскалился.

– Ах ты зараза! – Маклеуд попыталась было вернуть себе похищенный головной убор, но обезьяна легко увернулась, в два прыжка пересекла рубку и, вскочив в свободное кресло, закрутилось в нем вокруг оси. – Чтоб ты сдох! – всплеснула руками Эмма. – Когда ж тебя, наконец, кто-нибудь пристрелит?!

Восприняв слова капитана как приказ действовать, Гельмут Лессинг немедленно выхватил бластер, однако обезьяна, по-видимому, хорошо знакомая с этой блестящей штукой, не стала спокойно ждать, пока немец прицелится, и тотчас же перескочила на спинку штурманского кресла, заставив Бо издать истошный визг.

– А-а-а! Уберите его от меня!

На помощь навигатору с обеих сторон бросились Глеб с Иваном. Подпустив их почти вплотную, обезьяна оставила в покое Шаофань и перепрыгнула на колени успевшей вернуться на свое место Эмме, а оттуда, под аккомпанемент отборной австралийской ругани – к двери. Там ее и настиг выстрел Лессинга.

Все бы ничего, но опасаясь задеть кого-нибудь из людей, Гельмут выставил на своем «Шилке» максимально узкий из возможных лучей. Заряд задел левую ногу – или что там у обезьян? руки? тогда левую заднюю руку – бестии, которая тут же безвольно обвисла. Трех конечностей, впрочем, возмутителю спокойствия оказалось более чем достаточно, чтобы вместе со своим трофеем благополучно скрыться в коридоре.

– Фу-у, пронесло! – выдохнул Лессинг.

– Я бы так не сказал, – покачал головой Глеб.

– Главное, пульт не пострадал, – поддержала коллегу Шаофань.

– Пульт-то, может, на этот раз и не пострадал, – проговорил Соколов, – но вот когда Злодей приковыляет к своему хозяину, будь он неладен, с подстреленной лапой, кто-то точно пострадает. Снайпер несчастный, ты хоть понимаешь, куда именно Юннат засунет тебе твой «Шилк», если узнает? И сколько раз там провернет?

– А что я, а что я-то?.. – растерянно пробормотал Гельмут.

– Вынул бластер, так уж не церемонься, – хмыкнул Иван. – Коси всех вокруг, невиновных потом откачаем.

– Да я… как-то…

– Ладно, – отрезал Голицын. – Проехали. Надо поймать Злодея прежде, чем он попадется на глаза Юннату. Эмма на вахте, так что сафари выпадает нам с тобой, – повернулся он к Соколову. – Пошли, Глебушка.

– Через две минуты – «ворота», – напомнила Маклеуд. Согласно инструкции, в этот момент экипажу рекомендовалось находиться в креслах.

– Это как раз наш шанс, – заявил Иван. – Успеть, пока Юннат по всем правилам отсиживается в каюте.

– О’кей, – кивнула Маклеуд, – тогда поспешите! – И без тени улыбки добавила: – Доброй охоты!

– Я – наверх, ты – вниз! – бросил другу Голицын и выбежал в коридор.

Связавшись через браслет со своим подразделением, Иван поднял на ноги всех, кроме пары вахтенных. Задача перед ними стояла не из легких: имеющий с легкой руки Бешеного Юнната допуск, равный офицерскому, шимпанзе легко мог пройти через такие двери, попасть за которые имел право далеко не каждый член экипажа корвета. Но все же, несмотря на всю свою беспримерную наглость и хитрость, Злодей оставался животным, а значит, можно было надеяться, что на стороне курсантов будет не только количественное преимущество.

Загон было решено начать от каюты Юнната – с тем, чтобы гарантированно отрезать Злодея от его грозного хозяина. Внутрь, разумеется, заглянуть никто не решился, но Иван здраво рассудил, что успей обезьяна предстать пред светлы очи офицера-наблюдателя, об этом, без сомнения, знали бы уже не только в самом дальнем отсеке корвета, но и все учтенные и неучтенные измерения близлежащего космоса были бы давно в курсе. Оставляя засады на трапах, курсанты принялись методично прочесывать палубу за палубой. Любимые места отдыха обезьяны были всем хорошо известны – их проверили в первую очередь. Но ни в кают-компании, ни в туалете, примыкающем к кубрику силового подразделения, ни в коридорах верхней палубы никаких следов пребывания Злодея не оказалось…

И вот, наконец, в эфире раздался радостный возглас Абделя ас-Саляля:

– Вижу его! Третья палуба, носовой отсек!

– Стреляй! – закричал Иван.

– Не могу, он за угол повернул! Преследую в направлении кормы!

– Гони его ко второму трапу, – потребовал Голицын. – Кто у нас там?

– Курсант Андерсон!

– Рут, приготовься, сейчас эта тварь вылетит на тебя!

– Жду… – хлопок выстрела, грохот. – О, черт!

– Что такое? Попала?!

– Попала… Только не совсем…

– Что значит «не совсем»?! Что с объектом?!

– Од-ин, объект ушел в направлении четвертой палубы. Курсант ас-Саляль… Ас-Саляль выведен из строя. Оказать помощь Абделю или преследовать объект?

– Реанимируй ас-Саляля, – велел, чертыхнувшись, Голицын. – Всем остальным – прочесать четвертую палубу!

Не прошло и минуты, как Злодея все-таки зажали – в узком коридоре, ведущем от служебных отсеков к жилому сектору. Преследуемый по пятам Гальтиери и Ксархакосом, шимпанзе выскочил из-за поворота прямо на Ивана. Голицын вскинул бластер. Злодей попятился, затем оглянулся: сзади подпирали Рауль с Константиносом. Поняв, что отступать некуда, обезьяна поднялась на задние ноги, вздыбила шерсть, оскалила клыки и издала резкий угрожающий крик.

Иван подрегулировал разброс парализующего луча.

В глазах Злодея внезапно отразился панический, совершенно человеческий ужас. Взвизгнув, он припал к полу, затем вскочил, сорвал с головы эммину фуражку, неизвестно каким образом удерживавшуюся там до сих пор, и принялся с остервенением рвать ее зубами и ногтями.

Голицын спустил курок… и проснулся.

Несколько минут Иван неподвижно лежал в темноте, потом, протянув руку, на ощупь включил в каюте свет. Открывать глаза не хотелось, но все же он заставил себя это сделать. Взгляд Голицына скользнул вниз по стене и вдруг замер: на прикроватной тумбочке бесформенной кучей лежала изодранная в клочья военно-морская капитанская фуражка.