К счастью, у миссис Вестерхэм была свободная комната рядом с комнатой Гарри. Он решил снять ее и с помощью Дорис и Муни привести ее в порядок. Она, конечно, не была похожа на прежние апартаменты Клер, но, несмотря на потертый ковер и старые обои, выглядела вполне сносно.

Гарри вошел с Клер в ее новое жилище.

— Это временно, пока не найдем лучше, — сказал он. — Я уверяю тебя, что кровать здесь очень удобная. Я уже ее испытал.

Клер едва оглядела комнату. Бросив сумочку на кровать, она подошла к окну.

За все время пути они не сказали друг другу ни слова. Клер во все глаза смотрела на дома, прохожих, улицы, магазины, словно видела все впервые. Этого зрелища бедняжка была лишена целых девять месяцев. Гарри не пытался завязать разговор. Он удовлетворился тем, что сидел рядом с ней, смотрел на нее время от времени и вел машину по Леннокс-стрит.

— Я оставляю тебя на секунду, — сказал он. — Ты, наверное, хочешь привести себя в порядок? Когда будешь готова, приходи в мою комнату. Это как раз напротив. Я пока приготовлю кофе.

— Хорошо, — сказала она, не оборачиваясь.

Гарри прошел в свою комнату, наполовину притворил дверь, снял плащ, повесил его в шкаф, зажег сигарету и посмотрел на улицу.

Была половина десятого.

Ему казалось, что он провел всю ночь на ногах.

«Вполне естественно, что она взволнована, — думал он. — Нужно быть терпеливым. Но лучше бы она обратилась за поддержкой ко мне, чем оставаться такой далекой и холодной».

Гарри подождал полчаса, потом у него появился страх. Он подошел к двери.

Ни звука.

Он зашел в ее комнату. Клер все так же неподвижно стояла у окна. Рикк подошел к ней и, взяв за плечи, повернул к себе.

— Не надо расстраиваться, милая, — сказал он. — Все кончено. Садись и успокойся. У тебя усталый вид.

Гарри сел в кресло, она села ему на колени, положив голову ему на плечо, вдруг сказала:

— Я была уверена, что ты меня забудешь. Я не поверила своим глазам, когда увидела тебя, выходящим из машины.

Он взял ее за руки.

— Ты меня не забыла, как же я мог забыть тебя.

— Ты — другое дело, — сказала она. — У тебя есть любимая работа и много друзей и знакомых.

— И тем не менее, я не забыл, — спокойно сказал Гарри.

— Я считал дни. В моей комнате есть календарь, где я отмечал каждый день разлуки с тобой.

Она поднялась и посмотрела ему в лицо.

— Ты все такой же, Гарри, совсем не изменился. Милый, не похожий на других. Я так боялась, что ты можешь измениться.

Рикк не мог не заметить, что сама Клер сильно изменилась. В ее взгляде появилась жесткость и беспокойство. Она казалась уже не такой молоденькой и хорошенькой: две жесткие складки по обеим сторонам рта придавали ей горькое и циничное выражение.

— Ты можешь сказать это вслух, — произнесла она, словно владела телепатическими способностями. — Я знаю, что изменилась. Ты бы тоже изменился, если бы тебя заперли на девять месяцев в клетку, как дикое животное.

— Все устроится, милая, — сказал он, беря ее лицо в руки. — Попытайся забыть.

Он прижал ее к себе, пытаясь пробудить желание, но она оттолкнула его. Поднялась и снова подошла к окну.

— Не нужно, Гарри. Будь терпелив. Я совсем холодна и нужно, чтобы ты был терпелив.

Он молчал несколько секунд, чтобы подавить в себе разочарование.

— Извини, милая. Ты права. Всему свое время.

Она повернулась к нему.

— Я не знаю, что бы со мной было, если бы я не думала о тебе. Позднее, Гарри. Я тебе обещаю, но дай мне время прийти в себя.

— Конечно. Пошли ко мне. Я тебя угощу кофе. Моя комната лучше, и вид у нее из окна привлекательнее. Если она тебе понравится, ты можешь ее занять вместо этой.

Она взяла Гарри под руку и на мгновение стала прежней Клер. Они пошли в его комнату, и пока он готовил кофе, она внимательно изучала каждое его движение.

— Кто это? — спросила она, останавливаясь перед фотографией. — У него приятное лицо.

— Это Рон Фишер, — сказал Гарри, наливая кофе. — Он…

Она нахмурилась но через некоторое время спросила:

— Как его здоровье? Он все еще в госпитале, еще не выздоровел?

Она посмотрела на него и отвернулась.

— Он не выздоровеет никогда. Садись и выпей кофе.

Клер уселась и с непроницаемым лицом взяла чашку.

— Так и не нашли типа, который ударил его?

— Нет.

— Ты, конечно, хочешь знать, не замешана ли я в этом деле?

— Нет, я ничего не хочу знать о прошлом, Клер.

Она задумчиво мешала ложечкой сахар в чашке.

— Расскажи о себе, Гарри, — попросила она. Что ты делал все это время?

Он рассказал ей историю с портретом Муни, благодаря которому получил работу у Аллана Симпсона.

— Пятнадцать фунтов в неделю, — сказал он, улыбаясь. — Это невероятно! Я экономил, рассчитывая на твое возвращение. Когда мы будем вместе… Сейчас мне надо у Симпсона вырвать право на работу, так как у меня остается много свободного времени. Если мне это удастся, я смогу зарабатывать еще больше.

— Колесо вертится, — сказала она с горькой улыбкой. — Теперь ты богаче, чем я.

— Мы же с тобой договорились, что неважно, у кого деньги. Прошлого не существует. Хочешь выйти за меня замуж?

— Я не хочу замуж. Я буду жить с тобой, не регистрируясь.

— Но почему?

— Я ничего не умею делать: ни убирать квартиру, ни зарабатывать… Я могу только воровать. Кто захочет жениться на такой женщине?

— Я. Мы наймем маленькую меблированную квартирку, где ведение домашнего хозяйства будет включено в общую стоимость, и я научу тебя помогать мне в работе. Муни ничего не понимает в освещении. Ты познакомишься со знаменитостями. Увидишь, моя дорогая, как это интересно!

— Очень приятно звездам познакомиться с бывшей каторжанкой? — бросила она.

— Не будь такой. Никто ничего не узнает о твоем прошлом. Муни единственный, кто знает, но он будет молчать.

Она покорно пожала плечами.

— Хорошо. Чем я могу тебе помочь?

— За пятнадцать дней я научу тебя всему, что касается освещения при фотографировании, это несложная и приятная работа. Хочешь выйти за меня замуж? Я не буду заставлять тебя вести домашнее хозяйство. От тебя требуется только одно: оставаться всегда со мной.

— Это глупо, Гарри. Ты же ничего обо мне не знаешь. Как ты можешь хотеть жениться на мне?

— Я знаю все, что мне надо знать. Если ты меня любишь, все будет хорошо.

— Я очень люблю тебя, Гарри и хочу, чтобы ты был счастлив, я же могу принести только одни неприятности. Ты это сам увидишь. Я так создана, и этим все сказано. Ты можешь отличать хорошее от плохого, и думаешь, что все такие, как ты. Думаешь легко переделать жизнь? — Она уселась на пол у ног Гарри. — Все не так просто, как ты думаешь. Я не хочу менять свою жизнь, милый. Я порочная со дня рождения, и всегда ввязывалась в какие-то неприятности. Это моя доля. Мой отец был служащим, мать — домашней хозяйкой. Она не умела ни читать, ни писать и целый день ничего не делала. Дом напоминал свинарник. Я целый день была предоставлена самой себе и моталась по улицам. Однажды вечером отец вернулся домой пьяным и поднялся ко мне в комнату. Мне в то время уже было пятнадцать лет. Мать застала нас. Разгорелся скандал, и отец столкнул мать с лестницы. Та повредила себе позвоночник. Он получил пять лет тюрьмы и еще пять лет за убийство соседа по камере. Меня отправили в исправительный дом, но я быстро оттуда сбежала и устроилась на работу в прачечную. Работа в прачечной навсегда вылечила меня от желания зарабатывать себе на жизнь честным трудом. — Она замолчала, закурила и бросила спичку на пол. — Это неприятно и мне очень жаль, но тебе надо знать, Гарри, на ком ты собираешься жениться. С одной девушкой я начала воровать в больших магазинах. Ее поймали, а я так испугалась, что на время перестала заниматься этим ремеслом. Затем началась война. Я жила с одним американским офицером. Тот купался в деньгах, но был невероятно скуп. Я потихоньку воровала у него деньги, но он был так богат, что ничего не замечал. Он мне не нравился, но я оставалась с ним, так как надеялась, что он заберет меня в Америку. Но однажды он уехал, даже не предупредив меня. Десять дней я провела на панели. Потом наткнулась на одного типа, который научил меня карманным кражам. На него уже работали три женщины. Все было продумано блестяще. Никогда до этого у меня не было столько денег. Потом я встретилась с тобой, и в тот момент ты, не зная меня, спас от полиции. И тогда первый раз в жизни я испытала угрызения совести. Я хотела и до сих пор хочу, чтобы ты был со мной всегда. — Она погасила окурок в пепельнице. — Потом я украла портсигар и должна была отдать его Роберту, человеку, на которого я работала. Но безделушка была так хороша, что я не смогла противостоять соблазну подарить ее тебе. Это была ошибка, но вся моя жизнь — это сплошные ошибки. — Она раздраженно махнула рукой. — Вот видишь, какая некрасивая история. Я из тех женщин, которых можно только пожалеть. Раз двенадцать у меня была возможность честно зарабатывать пять-шесть фунтов в неделю, но я всегда предпочитала легкие заработки. Такая уж я есть. И давай больше не будем больше говорить о женитьбе, пожалуйста.

— Мне в высшей степени наплевать на твое прошлое. Все, что я хочу знать, — это любишь ли ты меня. Ты мне сказала «да», и я хотел бы, чтобы ты это повторила.

Она подняла на него глаза:

— Да, я тебя люблю, Гарри. Временами я бы предпочла не любить тебя. Но я никого не любила, кроме тебя. Но почему это так? Почему бы мне не полюбить какого-нибудь парня из своей среды, такого же грязного, как и я?

Гарри обнял ее.

— Замолчи, Клер. Если ты действительно хочешь сделать меня счастливым, выходи за меня замуж. Все будет хорошо. Прошлое неважно.

— Ты хочешь жениться на мне после того, что я тебе рассказала?

— Разумеется. Ты моя, остальное неважно. Я тебя прошу только об одном.

Какое-то мгновение она смотрела на него, потом, опустив глаза, сказала:

— Ладно, раз ты этого хочешь. Но я тебя предупреждаю, что совершенно ничего не умею делать и никогда не смогу быть хорошей хозяйкой.

Гарри не поверил ни одному ее слову.