Было немногим более часа, когда Феликс толкнул дверь, ведущую в апартаменты Лорелли, и вошел в маленькую прихожую, устланную голубым ковром. Трудно было поверить, что это жилище упрятано под землю на десять метров.

Лорелли была занята утренним туалетом. Сидя перед зеркалом, она пыталась расчесать свои удивительные волосы. На девушке был пеньюар из бледно-зеленого шелка, маленькие красивые ножки покоились в тапочках из лебяжьего пуха. При появлении Феликса она резко обернулась.

— Что-нибудь случилось?

— Конечно, — ответил он, придвигая стул. — Американец, которого мы поймали, оказался Доном Миклемом. На тот случай, если это имя тебе ни о чем не говорит, сообщаю, что он стоит два миллиона фунтов стерлингов. Старик хочет наложить на его денежки лапу. Он потребовал полмиллиона долларов.

Лорелли положила гребень на зеркало.

— Если у этого Миклема столько денег, зачем довольствоваться лишь полумиллионом?

— Это только начало. Более крупную сумму трудно выкачать без риска, что начнутся сложности с обменом. Миклем воображает, что, когда заплатит, его освободят. Но он не выйдет отсюда раньше, чем два его миллиона не перейдут к шефу. А если выйдет, то ногами вперед и с веночком на голове.

Лорелли сделала гримаску, встала и, подойдя к гардеробу, сняла пеньюар, достала черное шелковое платье и сложила таким образом, чтобы его было легко натянуть через голову.

Феликс залюбовался ее великолепным телом.

— Неужели Миклем ни о чем не подозревает? — спросила Лорелли, надевая платье.

Она вернулась к зеркалу, выдвинула ящик, наполненный украшениями, и выбрала колье из красного и черного бисера.

— Ничего удивительного, — ответил Феликс. — Если посмотреть на физиономию этого парня, то можно подумать, что он крепкий орешек. А на самом деле это не так. Он сразу же написал письмо в Нью-Йоркский банк с просьбой перевести деньги на его римский счет. Старик думал, что плейбой заартачится, но Миклем ведет себя смирно, как овечка. Ты должна передать письмо Миклема его секретарю.

Лорелли возмутилась.

— Неужели необходимо, чтобы это сделала именно я?

— Да, — подтвердил Феликс, — и не вижу в этом ничего страшного.

— Почему не Вилли, не ты, не Карлос?! — повысила она голос.

— Об этом нужно спрашивать не меня, — сухо ответил Феликс. — Старик хотел, чтобы письмо отнесла именно ты.

— Почему на меня всегда возлагают грязную работу?

— Не вижу в этой работе ничего грязного.

— А что если слуги Миклема наведут на меня полицию? Вспомни, что было в Лондоне. Я чуть не попалась.

— Да перестань наконец, — нетерпеливо проговорил Феликс. — Там было совсем другое. Пока Миклем у нас, мы все в безопасности.

— Я не хочу заниматься этим, Феликс, — настаивала Лорелли. — Не понимаю, почему обязательно надо впутывать меня в такое дело?

— Конечно, не понимаешь, — зловеще прошипел Феликс. — Но ты попала в переплет. Сейчас не самый подходящий момент выбирать, что тебе нравится, а что — нет. Ты должна пойти на виллу, которую снял Миклем, и передать письмо. Немедленно. Это приказ!

— Я попала в переплет? Что ты имеешь в виду?

— Альскони не уверен в тебе. Он считает, что ты подвержена панике и теряешь голову в трудные моменты. Я постарался убедить его, что это не так, но по-моему, из этого ничего не вышло. Альскони посылает тебя с письмом, чтобы проверить твои нервы.

Лорелли опустилась на край дивана.

— Здесь нет ничего особенного, — успокаивал ее Феликс. — Это же сущий пустяк. Ты должна взять себя в руки. Альскони не уверен в тебе, и вряд ли нужно объяснять, что это значит.

Лорелли молчала.

— Вот письмо, — Феликс вынул из портфеля конверт и положил его на столик. — Ты знаешь, где находится вилла Триони?

— Да.

— Ее-то и облюбовал Миклем. Придешь туда и спросишь Мариан Ригби. Скажи ей, что мистер Миклем жив и невредим, но в Сиене его нет. Она должна вылететь в Нью-Йорк первым же самолетом и доставить письмо в банк. Если банк пожелает узнать, почему Миклему понадобилась такая сумма, она должна сказать, что ее патрон намерен выстроить здесь виллу. Добавь, что если она впутает в это дело полицию, расплачиваться за все придется Миклему. Ты поняла?

— Да.

— Хорошо. Поедешь туда в половине третьего. Возьмешь «ситроен». — Феликс закурил сигарету. — Теперь, когда вопрос решен, я хочу поговорить о другом… Ты никогда не рассказывала мне о Кранторе. Что это за тип?

Лорелли взглянула с удивлением.

— Крантор? Он мне не понравился: честолюбивый, хитрый, жестокий. А в чем дело?

— Альскони велел мне позвонить Крантору и узнать кое-что о Миклеме. Я ждал, что Крантор не сможет сразу дать сведений, но он выложил все в ту же секунду, словно читал по бумажке. Он знал о Миклеме все, что только можно знать: сколько у него денег, в каком они банке, на какую сумму он застрахован. Вот это работа! Такой проныра, ой-ей-ей! Он сообщил мне, что может рассказать такое о любом человеке в Лондоне, чей годовой доход превышает две тысячи долларов. Вот это да!

— Ну и что? — равнодушно спросила Лорелли.

— Альскони находит Крантора достойным внимания. Если он узнает, как этот мерзавец старается, как бы мне не полететь…

— В каком смысле?

— Он может пригласить Крантора сюда на мое место, — объяснил Феликс. — Такие типы нравятся старику, поэтому надо не слишком распространяться об его усердии. И еще. Альскони, кажется, против нашей связи, так он это называет. Он считает, что твои прелести действуют на меня размягчающе.

— Нам нужно удирать отсюда, — заключила Лорелли, ломая руки. — Умоляю, Феликс, выслушай меня. Даже если полиция не загонит нас в угол, нами непременно займется Альскони. Надо удирать.

— Да замолчишь ли ты?! — воскликнул разъяренный Феликс. — Уверяю тебя, что если мы попытаемся надуть Альскони, то подпишем себе смертный приговор. Сколько можно вдалбливать это в твою голову?

— Значит, ты считаешь, что нам надо подождать, пока Альскони высосет тебя, как паук муху, а потом заменит на Крантора? — резко спросила Лорелли.

— Если сюда явится Крантор, я разберусь с ним раньше, чем он предстанет перед Альскони, — пообещал Феликс.

— При условии, что Альскони не разберется с тобой до того.

Феликс вскочил и ногой отбросил стул в сторону. Он подошел к Лорелли, схватил ее за руку и рывком поставил на ноги.

— Я никогда не был жесток с тобой! — прорычал он. — Но буду, если вынудишь меня. И тогда ты пожалеешь об этом. — Он грубо тряхнул девушку. — У нас нет выбора: ни у тебя, ни у меня. Мы влипли в это дерьмо по уши. Хочешь, чтобы я рассказал Альскони, что ты — клубок нервов и собираешься оставить эту работу? Знаешь, что он сделает тогда с тобой? Отправит в клинику Энгельмана. Имей в виду, если ты не выкинешь из головы эту дурь, я бросаю тебя и умываю руки. Я поручился за тебя, но не надо воображать, что стану без конца потакать твоим капризам. Я не хочу поплатиться за тебя головой!

Лорелли быстро шагнула к нему и обняла за шею.

— Ты прав, милый, — сказала она. — Прости меня. Это была минутная слабость, больше она не повторится. Просто я немножко устала.

— Так будет лучше для нас обоих, — сказал Феликс, не отвечая на ласку. — А теперь слушай. Я помогу тебе. Делай лишь то, что я тебе велю. Поняла?

Она кивнула, глядя мимо него.

Феликс взглянул на часы.

— Я должен идти к хозяину. Так я могу положиться на тебя или нет? Ты доставишь письмо?

— Да.

— Наконец-то я слышу разумную речь, — он слегка хлопнул Лорелли по попке. — Поедешь в половине третьего.

Проводив Феликса до двери, Лорелли вернулась к туалетному столику и посмотрела в зеркало. Напуганная собственной бледностью, она достала румяна и слегка подкрасила щеки. Потом закурила сигарету и задумалась. Она кожей чувствовала, что попала в западню. Никогда Лорелли не согласилась бы работать с Симоном Альскони, если бы знала, что он свяжет ее с таким количеством убийств во всех частях света. Кто мог это предположить? Когда Лорелли познакомилась с ним пять лет тому назад, он был всего лишь нищим виолончелистом, пиликавшим в одном из римских кафе. Она работала тогда танцовщицей в том же кафе. Подобно остальным служащим, она считала музыканта слегка тронутым эгоцентристом, не более, и не принимала его всерьез.

Альскони же все время хвастал своими необыкновенными предками из Сиены и намекал на то, что пройдет немного времени, и он займет подобающее ему место и будет распоряжаться огромным состоянием.

Когда он был не в настроении играть на виолончели в оркестре, то ходил от столика к столику, ища собеседника, который готов был выслушать его эмоциональный рассказ о том, как семейство Вага было изгнано из Сиены и как он поклялся вернуться туда.

Однажды Альскони отозвал Лорелли в сторону и предложил ей объединиться с ним и Джакопо Лизаром, молодым американцем, служившим в кафе мойщиком посуды? Можно сделать неплохие деньги с помощью шантажа. Он поговорил с Джакопо, и тот согласился, что Лорелли им подходит. Альскони уже наметил первых жертв. Дело должно было обстоять следующим образом: Альскони знакомит Лорелли с будущей жертвой, и та поведет себя таким образом, чтобы новый знакомый оказался в компрометирующей ситуации. Тогда будет появляться Джакопо, изображая оскорбленного мужа, и кавалеру придется платить, чтобы избежать скандала.

Лорелли в то время отчаянно нуждалась в деньгах. Она была сыта по горло своим ремеслом, оно почти не давало дохода. Обсудив проект Альскони с Джакопо, девушка после некоторого колебания решила попробовать себя на новом поприще.

Всего за каких-нибудь полгода троице удалось собрать внушительную сумму. Альскони забирал себе две трети добычи под тем предлогом, что поставляет жертв шантажа и является мозговым центром предприятия. Лорелли и Джакопо делили оставшуюся треть. Но вскоре Джакопо решил, что имеет право на более внушительную часть пирога. Почему они должны почти все отдавать этому психованному виолончелисту?

— Ведь именно мы выполняем самую грязную часть работу, — твердил он девушке, — и постоянно рискуем если не загреметь в полицию, то получить по мозгам от очередного застуканного в твоей постели мужика. Нужно отделиться от Альскони и взять дело в свои руки.

Лорелли к тому времени начала подозревать, что виолончелист совсем не был дураком, каким его считали в кафе, наоборот, он был хитер и коварен. Поэтому она колебалась. Пока Лорелли раздумывала, Джакопо неожиданно исчез. Позднее его обезображенный труп нашли в водах Тибра.

Услышав новость, Альскони пожал плечами.

— Должно быть, у Джакопо были враги, — с улыбкой предположил он. — Ничего другого я и не ожидал: это был наглец и дурак.

Альскони предложил Лорелли подыскать себе нового партнера, более надежного, чем Джакопо. Тогда она и нашла Феликса, представив его Альскони, на которого прошлое этого парня произвело большое впечатление.

Лорелли еще не знала тогда, что мелкий шантаж перестал удовлетворять бывшего виолончелиста. С деньгами, которые завелись у него, он был готов вымогать гораздо большие суммы под угрозой смерти. Формула «плати, или тебя убьют» могла приносить баснословные деньги.

Альскони сделал Феликса своей правой рукой, но не забыл и Лорелли, привлекая ее к участию в новом деле. Девушке нравилось работать с Феликсом. Денег теперь было значительно больше, чем в те дни, когда она заманивала к себе в постель доверчивых простаков.

Первые двенадцать жертв заплатили без всяких возражений, но потом Альскони стал более требовательным, и некоторые не хотели раскошеливаться.

Первое убийство стало для Лорелли серьезной психической травмой, но она слишком привыкла к роскошной жизни, чтобы отступать.

Время шло, убийств становилось все больше, полиция не могла поймать Альскони, и угрызения совести почти перестали мучить девушку.

— Я же никого не убиваю, — говорила она себе, — так нечего и беспокоиться.

Но гибель Джины потрясла Лорелли, а с тех пор как Миклем начал преследовать ее в Сиене, она почувствовала тихую панику.

Было непростительной ошибкой позволить сделать себя соучастницей убийства Ференци и Джины. Нужно было исчезнуть из дела раньше, чем вмешается полиция.

Лорелли пристально смотрела на себя в зеркало, и вдруг ее осенило! Чтобы порвать с организацией, необходимы крупная сумма денег и надежный помощник. Миклем богат, может быть, удастся заключить с ним сделку?

Она долго сидела в раздумье, потом решительно встала и направилась к гардеробу. Сняв черное платье, Лорелли достала легкое белое, надела его и водрузила на свои роскошные венецианские волосы маленькую белую шляпку. Потом, вернувшись к туалетному столику, она достала из ящика пистолет и сунула в карман пальто.

Взяв со столика конверт, она вышла из комнаты и направилась к лифту.

Пока Мариан рассчитывалась с шофером такси, доставившим ее с вокзала к вилле Триони, Харри быстро спустился по ступенькам, чтобы взять маленький чемодан.

— Мы пытались с вами связаться, мисс Ригби, — сказал он. — Обзвонили чуть ли не все отели Флоренции.

Мариан пытливо посмотрела на него.

— Что-то произошло, Харри?

На ступеньках появился Черри, его полное, обычно благодушное лицо на этот раз излучало беспокойство.

— Мистер Миклем пропал, — в два голоса сказали Харри и Черри, провожая Мариан в гостиную.

— Давно? — пытаясь унять нервную дрожь, спросила она.

— Чашечку кофе? — предложил Черри не в силах справиться с многолетней привычкой.

Мариан не слышала, она смотрела на Харри.

— Со вчерашнего вечера. — И он рассказал, как они с Черри следили за негром и упустили его, позволив уехать на машине.

— Дорога никуда не сворачивала, и свет фар был виден далеко. Нам показалось, что он свернул с главной дороги на боковую, ведущую к дому. Я рассказал об этом мистеру Миклему, и мы вместе отправились на поиски того места. Мы действительно нашли дорогу, куда свернул негр, и добрались по ней до замка, обнесенного высокой стеной. Но вы же знаете хозяина! Он захотел посмотреть на замок вблизи и пробрался в парк, оставив меня сидеть на стене. Я ждал, наверное, полчаса, а потом услышал собачий лай. Я испугался и подумал, что мистеру Миклему пора бы вернуться, как вдруг в парке показались огни. Тогда я решил сам посмотреть, что там происходит, и чуть не соскочил на одну из собак. Я еле успел отдернуть ногу, а то сейчас бы уже ходил на деревяшке. В общем я бросился к машине, приехал сюда, разбудил Черри и рассказал ему все это. Мы стали ждать, не вернется ли хозяин, а когда через два часа его все еще не было, я решил, что нужно обратиться за помощью.

— Думаете, его схватили?

— Одна собака собиралась разорвать меня, я это точно знаю, — мрачно сказал Харри. — Там было еще три свирепых волкодава. Не думаю, что хозяину удалось удрать. Если бы это было так, он уже давно пришел бы сюда.

Мариан кивнула.

— И что же вы предприняли?

— Я оставил Черри здесь на случай, если хозяин вернется, а сам поехал в полицию, — Харри помрачнел еще больше. — Хотите верьте, хотите нет, но никто из этих болванов не говорит ни слова по-английски. Я вообще сомневаюсь, имеет ли хоть один из них какое-нибудь образование. Что тут было делать? Я чуть с ума не сошел от злости. Тогда я вернулся на виллу, позвонил в Лондон и вызвал комиссара Дикса. Он сразу взял дело в свои руки и созвонился с человеком, который занимается делом Черепахи в Риме. Тот парень моментально прилетел сюда на самолете. Тогда мы с Черри снова пришли в полицию и рассказали ему всю историю. Когда я дал ему приметы негра и описал дом, местные ищейки чуть с ума не сошли. Они сказали, что хорошо знают негра и что он абсолютно благонадежен. Это чудище оказалось слугой некоего Симона Альскони, богатого и уважаемого гражданина. Здешние полицейские говорят, что подозревать его просто смешно. Тогда тот парень из Рима, по фамилии Росси, попросил меня еще раз рассказать обо всем. Должен признаться: мой рассказ звучал не слишком правдоподобно. У меня же не было доказательств, что негр имеет связь с бандой Черепахи. Я рассказал Росси, как мистер Миклем выследил рыжую девушку, но о ее связи с негром мог только предполагать. Кроме того, мы не заметили эту парочку возле замка. В общем, они не верили мне в главном: что мистер Миклем вошел в парк и исчез. Росси сказал, что наш хозяин не имел права входить в парк, что Альскони может подать на него в суд за нарушение границ частных владений. Еще он сказал, что у нас нет доказательств присутствия нашего хозяина в доме Альскони. В конце концов, Росси все же решился туда пойти, но не захотел взять нас с Черри. Он велел нам дожидаться в полицейском участке. А потом вернулся и сказал, что дом Альскони обыскали от пола до потолка, но не нашли даже следов мистера Миклема, не то что его самого. Представляете, этот Альскони имел наглость заявить, что, возможно, с мистером Миклемом случился приступ амнезии и он бродит где-нибудь в бесплодных поисках знакомых мест. Росси на этом успокоился и вернулся в Рим, решив, что местная полиция справится и без него. Но они, кажется, не спешат разыскивать хозяина. Вот что мы имеем, мисс Ригби.

— Если мистера Миклема похитили, — задумчиво произнесла Мариан, — у похитителей было достаточно времени, чтобы увезти его куда-нибудь подальше от того дома.

— Не думаю, чтобы они сделали это, — уверенно заявил Харри. — Скорей всего, он в замке.

— Но ведь полиция обыскала…

— Хотел бы я, чтобы вы взглянули на этот домишко. Он как раз из тех хибар, под которыми бывает полно подземелий, невидимых дверей и потайных комнат. Держу пари, хозяин все еще там!

Мариан посмотрела на Черри.

— А что вы думаете по этому поводу?

— Не знаю, что и сказать, — с несчастным видом ответил тот. — По-моему, было бы удивительно, если бы они держали его в доме.

— Ты ведь тоже не видел замка, — вмешался Харри. — Во всяком случае, мы должны искать хозяина, а не сидеть сложа руки.

— Да, — согласилась Мариан. — И что же вы предлагаете?

— По правде говоря, мисс, эта работенка нам одним не по силам. Нужно подкрепление. Если полиция не хочет, найдем других помощников. Я поговорю с Джузеппе, это как раз тот парень, который нам нужен. Только он может собрать хорошую компанию, и вместе с ней прийти к нам на помощь. Тогда можно будет напасть на эту хибару и, если хозяин там, отбить его.

— Но, Харри, — возразила секретарша, — вы же не уверены, что мистер Миклем в замке. Нельзя же врываться туда, полагаясь лишь на случай. Вас могут арестовать, а это никак не поможет хозяину. Черепаха специализируется на вымогательствах крупных сумм под угрозой смерти, и он не упустит случая начать вымогать деньги у мистера Миклема. Вполне возможно, что у нас уже в ближайшее время потребуют выкуп. Думаю, нам следует подождать письма, а уж потом действовать. А насчет подкрепления — я с вами согласна. Я сама свяжусь с Джузеппе, он должен быть в палаццо.

— Хорошо, — с сожалением произнес Харри. — Но меня просто тошнит от того, что мы сидим здесь и ничего не делаем. Уверен, что с помощью парней Джузеппе можно было бы ворваться в дом и отыскать там хозяина.

— Начнем с того, что поговорим с Джузеппе, — решила Мариан. Она подошла к телефону и вызвала палаццо Дона Миклема в Венеции.

Джузеппе Спиноло был личным гондольером Дона, а в отсутствие хозяина присматривал за палаццо на Гранд-канале, которым владел Дон.

Мариан удалось соединиться с Джузеппе, и она в нескольких словах объяснила ему ситуацию.

— Харри хочет, чтобы вы приехали, — сказала она, — и прихватили кого-нибудь из ваших друзей.

— Вылечу сегодня же, — пообещал Джузеппе, — и со своими парнями. Не беспокойтесь. Мы разыщем синьора. Будем у вас к вечеру.

— Он приедет, — улыбнулась Мариан, вешая трубку. — Теперь, Харри, я хочу взглянуть на этот замок. Едем немедленно. К тому времени, когда здесь появится Джузеппе, мы должны кое-что узнать.

В туже секунду Харри резко вскочил со стула. Обернувшись, Мариан Ригби увидела в дверях гостиной «венецианскую» блондинку. В руке у нее был пистолет.

Послеполуденное солнце золотило сад виллы Триони.

Вилли сидел, прислонившись спиной к дереву, откуда хорошо просматривались лестница и входная дверь, с трудом удерживаясь от того, чтобы не задремать. Он видел, как приехала Мариан Ригби, и знал, что скоро здесь появится Лорелли. Она должна была привезти первые инструкции, касающиеся выкупа Миклема.

— Будешь прикрывать Лорелли, — приказал ему Феликс. — Не показывайся, но будь готов вступить в игру в любую секунду. Они вполне могут приготовить какую-нибудь пакость. В случае необходимости можешь пустить в ход оружие.

Вилли достал из дырявого кармана грязный платок и вытер распаренное лицо. Он дорого дал бы за то, чтобы закрыть сейчас глаза и уснуть. Но пойти на такой риск было никак нельзя. Он взглянул на часы: Лорелли должна появиться с минуты на минуту.

Достав все из того же кармана револьвер, он взвесил его в руке, проверил магазин и посмотрел на виллу. Хотел бы он находиться сейчас под этой крышей, вдали от палящих лучей.

Вилли казалось, что вся его жизнь была постоянным желанием чего-либо. Две большие страсти терзали его: большие автомобили и женщины. Но его побитое оспой лицо и тщедушное цыплячье тело не привлекало женщин, а денег на покупку большой машины с хромированным бампером при его доходах было не скопить. Он начал трудовую жизнь в четырнадцать лет посыльным в маленьком грязном отеле. Робкие попытки добыть денег, по-мелкому обворовывая клиентов, закончились решеткой. Большую часть своей сорокалетней жизни он провел за тюремными воротами. Все это осталось в прошлом лишь тогда, когда Альскони взял Вилли в свою организацию. Но хотя теперь он получал приличное жалованье, скопить денег на машину своей мечты было по-прежнему сложно. А женщины все так же держались от Вилли на расстоянии. Поэтому он мечтал иметь кучу денег.

— Каким бы безобразным я ни был, — говорил себе Вилли, — любая, даже самая красивая женщина пойдет со мной, если я смогу как следует заплатить.

Но была у Вилли и еще одна страсть, в которой он никогда и никому не признался бы. Даже самому себе он признавался в этом с трепетом: больше всего на свете он желал Лорелли.

Эта девушка околдовала Вилли. Он знал, что она любовница Феликса, и понимал, что если красавчик догадается об этих тайный мыслях, лучше бы ему не родиться на свет! Да и Лорелли никогда не удостаивала его даже взглядом: зачем был нужен ей почти нищий урод!

Но уродство и безденежье расстраивали его гораздо меньше, чем мысль о кулаках Феликса. Вилли всегда покорялся судьбе, но никогда не отказывался от своих желаний.

Он грезил о Лорелли в тайне от всех, грезил и надеялся. Без мечты и надежды жизнь вообще ничего не стоит. Почти сорок лет он питался иллюзиями.

— Рано или поздно, — говорил себе Вилли, — но мечты сбываются.

Он как раз вспомнил о Лорелли, когда поднял глаза и увидел предмет своих грез.

Девушка шла к вилле, прокладывая себе путь прямо через кусты.

Он заметил ее как раз вовремя, потому что Феликс не позволил ему обнаруживать себя. Вилли бросился на живот в высокую траву и затаил дыхание. Лорелли прошла в десяти метрах от него. Он поднял голову и залюбовался быстрой и грациозной походкой девушки. Потом медленно поднялся и, пригнувшись, осторожно отправился следом. Он видел, как Лорелли бегом пересекла открытое пространство, отделяющее виллу от сада, и взбежала по ступенькам, видел, как она повернула ручку и открыла дверь. Прежде чем войти, девушка оглянулась, но искушенный в таких делах Вилли, успел юркнуть за дерево и остаться незамеченным. Когда он выглянул из-за ствола, девушка уже скрылась из виду.

Сжимая в руке пистолет, Вилли ринулся к вилле и остановился у входной двери, которую Лорелли оставила чуть приоткрытой.

— Всем оставаться на местах! — раздался ее резкий голос.

Вилли одобрительно кивнул. В этом голосе было достаточно металла. Он представил себе, как девушка стоит сейчас там с пистолетом в руке, ее восхитительные зеленые глаза горят зловещим пламенем, и понял, что она справится без посторонней помощи.

Окрик Лорелли пригвоздил Харри к месту. Он посмотрел на жестокое лицо девушки, на оружие, зажатое в руке, вновь перевел взгляд на ее лицо и заключил, что находится слишком далеко от красавицы, чтобы предпринять что-то: в любом случае пуля опередит его.

— Сядьте! — приказала Лорелли Харри.

Она рассудила, что опасным здесь может быть только этот парень. Мариан она сразу исключила из игры, а взглянув на Черри, который, словно пораженный молнией, сидел на краешке стула, решила, что его тоже можно не принимать в расчет. Она прислонилась к стене на достаточно удаленном от всех троих расстоянии.

— Дон Миклем цел и невредим, — чеканно проговорила она. — Но в Сиене его нет и искать его бесполезно. Он написал письмо в Нью-Йоркский банк, и вы должны немедленно отвезти его туда, в Америку. — Она повернулась к Мариан. — Если банк будет удивлен пожеланием такой суммы, скажите, что Миклем собирается строить в Италии виллу. — Не спуская глаз с Харри, она раскрыла сумочку, вытащила письмо и бросила к ногам Мариан.

— Вы лжете! — холодно заметил Харри. — Я уверен, что мистер Миклем находится в доме, из которого вы явились. Если ваши сообщники причинят ему хоть какой-то вред, им придется пожалеть об этом.

Вилли, успевший проскользнуть в прихожую, криво улыбнулся. Он прижался к стене и слушал, держа револьвер наготове.

Мариан подняла конверт, вскрыла его и пробежала письмо глазами.

Да, это несомненно был почерк Дона. Письмо содержало инструкции, касающиеся продажи ценных бумаг на сумму в пятьсот тысяч долларов, которую нужно было немедленно переправить в римский банк. Вопреки надеждам Мариан, никакой записки для нее в конверте не было.

— А что произойдет, когда деньги окажутся в римском банке? — спокойно спросила она.

— Миклем выпишет чек, вы получите деньги и передадите их нам. Тогда он сможет вернуться домой.

— Где гарантии, что его освободят?

Лорелли пожала плечами.

— Это меня не касается. Я говорю вам то, что должна сказать. А вы должны немедленно вылететь в Нью-Йорк.

Мариан посмотрела на Харри. Перевод такой суммы займет несколько дней. У них будет время поразмыслить, что можно предпринять.

— Ну что ж, — сказала она. — Придется выполнять инструкции.

— Если обратитесь в полицию, — предупредила Лорелли, — ваш ненаглядный хозяин распрощается с жизнью. Ни вам, ни полиции не удастся его разыскать. Предупреждаю: вздумаете шутить, никогда больше его не увидите.

«Отлично сыграно, — мысленно потер ладошки Вилли, — я не смог бы лучше!»

— Я передала вам то, что мне приказали, — продолжала девушка. — Но все это ложь. Миклема не выпустят. У него два миллиона фунтов стерлингов, и они хотят выкачать из него все до дна, а потом все равно убьют.

Мариан побледнела, Харри сделал было попытку встать с кресла, но остался сидеть.

_ Почему вы говорите об этом? — спросила Мариан.

— Потому что хочу порвать с организацией, — объяснила Лорелли. — Но я не могу уехать без денег и хочу предложить вам сделку. Я знаю, где находится Миклем, и помогу ему выбраться оттуда за половину той суммы, что они требуют. За двести пятьдесят тысяч долларов. Если же вы предпочитаете иметь дело с ними, то Миклем будет платить, пока не кончатся деньги, а потом его все равно отправят к праотцам. Но согласившись на мое предложение, вы очень скоро увидите своего хозяина.

_ Так значит, вы решили предать своих сообщников? — Харри гневно повернулся к Мариан. — Не верьте ей, мисс Ригби.

— Никто и не требует, чтобы вы мне доверяли, — сказала Лорелли. — Поэтому я не прошу денег до того, как Миклем вернется сюда. До тех пор пока он не будет свободен. Сколько понадобится дней, чтобы деньги перевели в Италию?

— Думаю, дней пять-шесть, — неуверенно ответила Мариан.

— Если я помогу вам его освободить, вы даете слово перевести деньги на счет, который я вам укажу, и не обращаться в полицию?

— Если мистер Миклем цел и невредим, и вам удастся его освободить, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить его выплатить вам эту сумму, — ответила Мариан. — Большего я обещать не могу. Это его, а не мои деньги.

— Если они только узнают, что я собираюсь сделать, трудно даже представить, что будет со мной, — охрипшим вдруг голосом проговорила Лорелли. — В организации есть хирург. Он хронический алкоголик и проводит время в опытах над животными и теми людьми, которые попадают в его руки. Я видела результаты некоторых его опытов. Если в организации узнают, что я предала, меня сделают одним из подопытных кроликов сумасшедшего хирурга. Я доверяю вам нечто большее, чем жизнь, и прошу не обмануть меня. Я помогу вам, если вы дадите слово.

Поколебавшись, Мариан кивнула.

— Решено. Вы получите деньги.

— И вы не заявите в полицию?

— Нет.

Лорелли опустила оружие в карман. Харри наконец поднялся из кресла.

— Он спрятан в замке, не так ли? — спросил он.

— Да. На десятиметровой глубине. Под домом оборудована целая система подземных сооружений, — объяснила Лорелли. — Я знаю, где он и как до него добраться. Но это будет очень сложно и опасно.

— Вот как? — сухо спросил Харри.

— Стоит лишь нажать на кнопку, и помещение будет моментально затоплено, — объяснила Лорелли. — Повсюду сигнализация. Каждый отсек запирается бронированными дверями автоматически. Везде охрана, а в парке еще и собаки.

— Как же вы, в таком случае, собираетесь помочь нашему хозяину? — Харри недоверчиво смотрел на девушку.

— Я должна все обдумать, — отозвалась та. — У вас, по крайней мере, три дня. Я дам вам схему сигнализации и охраны и сообщу все необходимые детали. Но это займет время. В четверг утром ждите меня с готовым планом.

Недалеко от двери стоял и слушал Вилли. Его рябое лицо было совершенно бледно.

«Она сейчас выйдет, — сказал он себе. — Нельзя попадаться ей на глаза».

Вилли бросился к двери и бесшумно спустился по ступенькам.