Было без пяти час, когда, согнувшись под непрерывным дождем, Дон Миклем быстро шагал по Олд-Кромптон-стрит, слыша за собой легкую поступь Харри. Дон обещал не вмешивать в это дело полицию, но встречаться один на один с Шепейро ему не хотелось.

Шагая по мокрому тротуару, он думал, что Джина Пастеро могла и не знать, где прячется ее любовник, но ей нужны деньги, и она вполне может попытаться обвести богатого незнакомца вокруг пальца. Впрочем, может обернуться и иначе: Джина способна предупредить Шепейро, и тогда придет очередь Харри, он должен будет прийти хозяину на выручку.

Впереди забрезжил силуэт казино. Дон оглянулся и сделал Харри знак остановиться. Тот быстро нырнул в ворота первого же дома и исчез в темноте.

Миклем посмотрел на часы: стрелки подползали ко времени, назначенному девушкой, но ее не было видно.

Дон вошел под арку казино, расстегнул плащ и стряхнул с него дождевые капли. Потом он закурил сигарету, прислонился к стене и стал ждать.

Выкурив две сигареты, он еще раз посмотрел на часы и прошелся по защищенной от дождя части тротуара. Четверть второго… Миклем решил подождать еще пятнадцать минут, а уже потом думать, что делать дальше. Он снова зашагал по тротуару, слушая, как дождь стучит по карнизам. Вспомнились слова Учелли о том, что Шепейро очень опасен. Еще один взгляд на часы: половина второго.

Миклем оглядел пустынную улицу и пересек улицу, чтобы присоединиться к Харри, который прятался от дождя теперь уже под аркой маленького магазинчика.

— Похоже, она не придет, Харри. Это подозрительно. Боюсь, у нее неприятности.

— Вы знаете, где она живет, хозяин?

— Нет, но можно попробовать узнать. Оставаться здесь бессмысленно. Надо пойти во «Флорида-клуб». Возможно, там есть ее адрес.

Они вновь зашагали под дождем, теперь уже по направлению к Фосс-стрит. Неоновая вывеска клуба все еще полыхала в ночном тумане, отбрасывая на мокрый асфальт кровавые блики.

— Подожди здесь, — шепнул Дон. — Я войду один.

Он спустился по ступенькам и остановился перед мускулистым типом, который, кажется, не намерен был пропускать посетителей.

— Закрыто, — проворчал тот. — Все расходятся.

— А что, Джина еще там?

— Ушла домой.

— Она назначила мне свидание, но я потерял адрес, — продолжал Миклем, вытаскивая фунтовый билет и крутя им перед носом вышибалы. — Вы не знаете, где она живет?

Тот потер подбородок, посмотрел на билет и пожал массивными плечами.

— Можно попробовать, — он вытащил из кармана записную книжку с потрепанными краями, полистал ее и, найдя адрес, нахмурился.

— Кажется, она переехала. Если так, ваше свидание накрылось. Хотите попытаться?

— Конечно.

— 22-А, Петерс-роуд. Знаете, где это?

— На Черинг-кросс-роуд, не так ли? — Дон протянул вышибале банкноту, и та в мгновение ока исчезла.

— Да. В двадцати метрах от Кембридж-стрит, налево.

Миклем кивнул, поднялся по ступенькам и вышел под дождь. К нему тут же подошел Харри.

— Кажется, удача улыбнулась нам, — сказал Дон. — Мне дали адрес, правда, девица могла и переехать. Идем!

Они пошли довольно быстро и уже через пять минут достигли Петерс-роуд. Это была грязная улочка, застроенная складами, маленькими магазинчиками и двумя-тремя греческими ресторанчиками. В доме № 22-А нашел приют магазин медицинской аппаратуры.

Харри направил на темное здание луч фонарика.

— Нам сюда, — сказал он и двинулся к дому. Дон последовал за ним. Харри взялся за изъеденную червями деревянную ручку и осторожно повернул ее, но дверь оказалась запертой. Дон отошел и, запрокинув голову, посмотрел наверх. Ни в одном окне не было света.

— Может быть, удастся кого-нибудь разбудить, — предположил Миклем.

Харри нажал на кнопку звонка, и в таинственных недрах дома раздалось дребезжание. Они стояли на темной улице, и дождь поливал ночных путешественников с утроившейся энергией.

— Похоже, здесь никого нет, — констатировал Харри. — Что будем делать?

— Попытаемся войти. Я должен твердо знать, что она здесь не живет.

Харри внимательно осмотрел замок.

— Пустяки, хозяин! — Он отдал Дону фонарик, вынул из кармана кусок проволоки и, сунув в замочную скважину, поковырял. Раздался сухой щелчок. Миклем повернул ставшую послушной ручку и распахнул дверь.

Они вошли в пропахший плесенью коридор, и Харри прикрыл дверь. Фонарик Миклема выхватил из темноты ведущую наверх лестницу, и он стал бесшумно подниматься по ступенькам, шофер послушно шел следом.

Они добрались до площадки, и фонарик осветил короткий коридор и продолжение лестницы. Здесь была лишь одна квартира, на двери которой значилось: «Лете Тапифастичинг Ко».

— Останься здесь, Харри, — распорядился Миклем. — Если она действительно живет здесь, то скорей всего на самом верху.

Он прошел по коридору и поднялся этажом выше.

Ступеньки были покрыты темным ковром пыли, который, казалось, лежал здесь с незапамятных времен. Наверху Дон обнаружил дверь, выкрашенную красной краской и обитую медными гвоздями. Табличка, плотно прибитая гвоздиками, была пустой. Дон приложил ухо к двери и минуту спустя, не услышав никакого шума, повернул ручку и толкнул дверь. К его огромному удивлению, дверь легко открылась. С минуту Дон стоял неподвижно, направив луч фонарика в маленькую прихожую. Напротив висело большое зеркало в золоченой раме и резной деревянный столик с увядшей пинией в вазочке. По обе стороны зеркала находились двери.

Миклем осторожно вошел в прихожую. Он подошел к правой двери и открыл ее. В комнате было тихо и темно. С трудом нашарив выключатель, Миклем зажег свет. Вспыхнула затененная абажуром лампа, и Дон оглядел скудную обстановку комнаты.

Перед трехстворчатым зеркалом стоял маленький мягкий пуфик. Одна стена была целиком занята большим платяным шкафом. Бледно-голубой ковер покрывал пол. Напротив стены, рядом с окном располагалась тахта, прикрытая синим покрывалом, которая и привлекла внимание Дона. Там, в темной луже крови, лежал мужчина, которого он видел в доме на Эвен-стрит. Это был Эд Шепейро. Его губы были искажены смертной судорогой, окровавленные пальцы сжимали кинжал, лезвие которого уходило в грудь по самую рукоятку.

Миклему не нужно было подходить, чтобы убедиться в смерти Шепейро. Выйдя из квартиры, он склонился над лестничным пролетом и негромко позвал:

— Харри, сюда!

Шофер тихо поднялся по лестнице и остановился как вкопанный, увидев изменившееся лицо хозяина.

— Шепейро там… мертвый. Иди взгляни.

Они вошли в комнату, и Харри потрогал труп.

— Похоже, он лежит здесь давненько.

— Посмотри на кинжал. Он точная копия того, каким был убит Гвидо Ференци.

— Похоже, это дело рук его сообщников. Небось, решили, что от него больше проку нет, а лишний свидетель им не нужен, — предположил Харри, пятясь от тахты.

Миклем еще раз внимательно оглядел комнату и вышел в прихожую. Открыв дверь, располагавшуюся слева от зеркала, он увидел маленькую кухню, где на столе громоздились консервные банки.

— Кажется, он собирался переждать здесь трудное время, — сказал Дон, закрывая дверь. — Пойдем отсюда, Харри.

Они вышли из квартиры и спустились по лестнице. Дождь все еще лил. Харри захлопнул входную дверь, и они быстро зашагали по Петерс-роуд.

— Хотите позвонить в полицию, хозяин?

— Сначала нужно отыскать Джину Пастеро. Может быть, Учелли знает, где она может быть. — При свете уличного фонаря он взглянул на циферблат своих часов. — Почти два. Будем надеяться, он еще не лег. Идем!

Учелли действительно не спал. Он сам открыл Миклему, и тот, извинившись, объяснил:

— Я должен найти Джину Пастеро. Ты не знаешь, где ее найти?

— Входите, Дон, — пригласил Учелли, — вы совсем промокли. Вы были в клубе?

Дон и Харри последовали за стариком в комнату.

— Я застал ее в клубе, и она назначила мне свидание в час, но не пришла. Шепейро убрали, я видел его труп, и теперь беспокоюсь за девушку.

Учелли вытаращил глаза.

— У нее квартирка на Петерс-роуд, но я слышал, что будто бы она переехала.

— Я был на этой квартирке, но нашел там лишь труп Шепейро.

— А почему вы думаете, что у Джины могут быть неприятности? — спросил старик.

— Я предложил ей пятьдесят фунтов за сведения о Шепейро. Она очень хотела получить эти деньги, но не пришла за ними.

Учелли скривился.

— Не представляю, где ее искать. Разве что в отеле «Мрамор» на Вестерн-роуд.

— Отлично, я отправляюсь туда, — и повернувшись к Харри, Дон попросил: — Сходи за машиной, хорошо?

Когда шофер вышел, Дон сел в кресло.

— Мы немного опоздали, Джорджио. Он прятался в квартире на Петерс-роуд, но его убили. Причем тем же кинжалом, что и Гвидо Ференци. Трудно представить, но кинжал загнали ему в грудь по самую рукоятку.

Учелли пожал плечами.

— Ну что ж, это для него — самое лучшее. Он не мог удрать из Лондона и был опасен для Черепахи.

— Я должен предупредить полицию, Джорджио. Это необходимо.

— Конечно.

— Ты ничего не узнал о «венецианской» блондинке?

— Нет еще. Я пытался сделать кое-что, но только даром потерял время.

Миклем услышал, как его «бенгаи» остановился у подъезда.

— Можешь на меня положиться, Джорджио, я не скажу, откуда у меня сведения о Шепейро и Джине Пастеро.

— Знаю, — ответил Учелли. — Может быть, вам поможет ночной сторож отеля. Его зовут Ковельчино. Скажите, что вы от меня.

— Спасибо. Я сообщу, как пойдут дела.

Миклем вышел и сел в ожидавшую машину. Харри резко взял с места, и вскоре они были на Вестерн-роуд.

— Приехали, — весело сообщил Харри, нажимая на тормоз.

— Подожди меня, — сказал Миклем, выходя под дождь.

Он в два прыжка преодолел шесть ступенек, ведущих к двери, и вошел в холл, скупо обставленный четырьмя креслами, обитыми кожей, бамбуковым столом и покрытым плесенью папоротником, произрастающим в большом медном кувшине. Одинокая лампа освещала ряды ключей и пустых ящичков позади бюро, за которым в этот момент сидел бледный черноволосый человек, который зевал над бульварным романом. Должно быть, Чейза.

— Мисс Пастеро здесь живет? — спросил Дон, останавливаясь перед конторкой.

Человек бросил на него подозрительный взгляд.

— Очень жаль, но я не могу отвечать на такие вопросы среди ночи. Приходите завтра утром.

— Вы ведь синьор Ковельчино, не так ли? Мне посоветовал обратиться к вам Джорджио Учелли.

Ковельчино просиял.

— Извините, я не знал, что вы от него. Джорджио Учелли — мой друг. Да, мисс Пастеро живет здесь.

Дон облегченно вздохнул.

— Я хотел бы поговорить с ней по делу, не терпящему отлагательства.

Ковельчино поднял брови.

— Это не так просто, сэр. Не думаю, чтобы мисс Пастеро скоро вернулась, — он посмотрел на часы. — Уже половина третьего…

— Так ее нет? — настаивал Дон.

— Она вышла около половины второго. За ней заехала подруга.

— Какая подруга?

— Извините, сэр, но вы задаете лишние вопросы. В мои обязанности не входит…

— У меня серьезные причины для подобного любопытства, — прервал его Дон. — Я только что узнал, что близкий друг мисс Пастеро, Эд Шепейро, убит на ее старой квартире, и мне кажется, что она тоже в опасности. Что за подруга заехала за ней?

— Не знаю, — ответил Ковельчино, с беспокойством глядя на ночного посетителя. — Молодая женщина. Раньше я ее не видел… Мисс Пастеро вернулась из клуба вскоре после полуночи. Ее вызвали по телефону. В половине первого она спустилась сюда, и я спросил, не собирается ли постоялица уходить, но она не ответила. Она вышла на улицу, и я пошел следом. Около дверей ее ждала машина. Мисс Пастеро поговорила с той молодой дамой, они сели в машину и уехали.

Миклем почувствовал, что его опередили.

— Как выглядела та дама?

Тон, которым был задан вопрос, казалось, встревожил Ковельчино.

— Я не мог разглядеть ее, заметил только, что у нее очень необычные волосы. Знаете, таких называют еще «венецианские» блондинки.

Некоторое время Миклем смотрел на Ковельчино невидящим взглядом.

— Телефон! Скорее! — крикнул вдруг он.

Ковельчино пододвинул ему телефон.

— Объясните же, что произошло!

— Я сам хотел бы это знать, — отозвался Миклем, набирая Уайтхолл 1212.

Лорелли сидела за рулем «хамбера», закрыв глаза. Старая, помятая машина стояла на обочине дороги под деревьями, неподалеку от Райзел-Рок. Было темно, густой, сырой туман поднимался над рекой.

Все произошло до смешного просто. Ей удалось разыскать Джину в отеле «Мрамор». Джина сразу же узнала ее, хотя с тех пор, как они виделись в Сиене, прошло пять лет.

Увидел Лорелли, она решила, что ей хотят предложить работу в Италии. Полная нетерпения, не ожидая подвоха, она селя в машину в надежде обсудить подробности. Но на заднем сиденье прятался Крантор. Он приподнялся и ударил Джину сзади по голове. Удар был очень силен и пришелся по самой макушке. Джина свалилась на Лорелли, которая в ужасе оттолкнула ее от себя. Кран-тор перегнулся через сиденье, подхватил безжизненное тело девушки и положил на пол у своих ног.

— Все в порядке, — сказал он. — Я покажу, куда ехать.

Чтобы добраться до Райзел-Рок, им понадобилось полчаса. Дорога была пустынной. Крантор вышел из машины и некоторое время стоял неподвижно, вслушиваясь в шум дождя, журчание воды и шелест ветра в листве. Потом он схватил тело Джины и вытащил его на мокрую дорогу.

— Подождите меня, — сказал он.

Взвалив на плечи неподвижное тело Джины, Кран-тор исчез в темноте.

Лорелли ждала, зажав уши руками. Она не хотела слышать звука падения тела в реку.

Через несколько минут, показавшихся Лорелли бесконечными, Крантор, тяжело дыша, вернулся. Плащ его был совершенно мокрым.

— Подвиньтесь, — грубо приказал он. — Я сам поведу машину.

Лорелли освободила место за рулем. Крантор включил мотор и вывел машину на шоссе. Через сотню ярдов он повернул налево, и машина помчалась к Лондону. Они ехали очень быстро и не раскрыли рта до самого Лондонского шоссе.

Внезапно Крантор прервал молчание.

— Что вы собираетесь теперь делать?

— Работа закончена, — с трудом проговорила Лорелли. — Я улечу в Рим десятичасовым самолетом.

— А это не опасно? За аэропортом наверняка следят.

— Мои документы в порядке. Никакого риска.

— Не будьте так самоуверенны. У нас очень дотошные ищейки.

— Они ничего мне не сделают.

— Вы скажете Альскони, что я сделал все как надо, а?

— Да, скажу, — безразличным голосом сказала девушка.

Крантор искоса взглянул на нее.

— Похоже, вам это безразлично. А мне очень важно, чтобы Альскони знал, на что я способен.

— Вам хорошо заплатили, — Лорелли глядела на мчащиеся перед ней по мокрому шоссе блики фар.

Крантор что-то проворчал. Минуты две он вел машину, не говоря ни слова, но потом не выдержал:

— Вы хотите провести эту ночь в «Польстене»?

— Да, это неплохая мысль.

Он еще раз взглянул на Лорелли и положил на ее колено большую волосатую руку.

— Вдвоем мы могли бы неплохо провести время, — осторожно предложил он.

Лорелли ударила по руке Крантора сумочкой, и металлическая застежка порезала ему кожу. Он выругался.

— Все мужчины, с которыми мне приходится работать, твердят одно и то же, — раздраженно проговорила девушка. — Нельзя ли придумать что-нибудь пооригинальнее?

— Зачем? — проворчал Крантор, облизывая кровоточащую ранку. — Мужчина я или нет? Это все из-за моего лица…

— Заткнитесь, — отрезала Лорелли. — Вы слишком много себе позволяете. При чем тут ваше лицо?

Руки Крантора судорожно вцепились в руль, но он представил себе, что они впиваются в горло девушки.

Весь дальнейший путь прошел в обоюдном молчании.

Когда Дон Миклем на следующий день вошел в кабинет, была половина второго. Сидя за столом, Мариан перебирала груду писем, требовавших немедленного ответа. Секретарша улыбнулась, но тут же посуровела, наблюдая, как шеф идет к любимому креслу и со стоном падает в него.

— Какая ночь! — Дон обхватил голову руками. — Я лег уже утром, в половине девятого. Если так пойдет дальше, я закончу свои дни в сумасшедшем доме.

— Не так давно вы говорили мне, что сон вам совсем не нужен, — отозвалась Мариан, подходя к шефу с пачкой писем в руках. — Не хотите ли взглянуть на почту?

— Ох, нет! Только не это! — решительно воскликнул Миклем. — Сегодня я ничего не буду делать. Оставьте всю эту макулатуру и сядьте рядом, мне нужно с вами поговорить.

Мариан покорно положила письма на стол и села.

— Как дела у Джулии? — Миклем изо всех сил боролся с зевотой.

— Ей лучше. Доктор сказал, что сегодня она сможет принять инспектора полиции, а если дело пойдет и дальше таким образом, к концу недели миссис Ференци будет дома.

— Отлично. Я думаю предложить ей отдохнуть на моей вилле в Ницце. После того что произошло, ей не стоит возвращаться в Хемстед. Ей нужно отвлечься, развеяться, перемена места в таком случае необходима. Я же не смогу покинуть Лондон, пока вся эта история не будет распутана. А мы пока топчемся на одном месте…

И он рассказал Мариан о событиях минувшей ночи.

— Джина исчезла. Полиция ищет ее, но пока безрезультатно. Кроме ночного сторожа в отеле, девушку никто не видел. А та рыжая девица все время становится на моем пути. Она появляется, словно фантом.

— Но почему убили Шепейро? — спросила Мариан.

— У полиции были его приметы, он должен был скрываться. Комиссар Дикс убежден, что гангстеры сочли его опасным для организации и поэтому убрали. — Он взял сигарету и закурил. — Мы должны напасть на их след. Дикс думает, что организация находится в Италии, и я с ним совершенно согласен. Оружие, которым они пользуются, — итальянское. Нападают только на итальянцев. Рыжеволосая девушка — несомненно итальянка. Дикс хочет, чтобы я отправился в Италию, он верит в мои способности после той истории в Венеции. Помните дело Трегарта? Это, конечно, дурацкая идея: я не могу бегать по всем дорогам Италии в надежде случайно напасть на след Черепахи. Если бы мне указали конкретный город или хотя бы провинцию, я бы поехал. А так я даже не знаю, с чего начать.

— Думаю, превосходной отправной точкой могла бы быть Сиена, — заметила Мариан.

Миклем широко раскрыл глаза.

— Сиена? Почему именно Сиена?

— Мне удалось кое-что узнать, — медленно произнесла Мариан. — Помните, вы говорили, что не понимаете, почему убийца выбрал такой странный псевдоним — Черепаха? Вы искали причину, но не находили ее. Я просмотрела несколько книг, касающихся исторических символов, стараясь найти связь между Италией и Черепахой. И вот, читая об истории Сиены, я натолкнулась на данные, что черепаха была эмблемой одного из семнадцати кварталов этого города.

— Кварталов? Каких кварталов?

— Сиена делилась на семнадцать кварталов, и каждый имел название, часовню и знамя. Большинство кварталов назывались именами животных: волк, гусь, черепаха…

— Черт возьми! — воскликнул Дон. — Не это ли послужило причиной фестивалей в Палио: ежегодные состязания животных?

— Именно. Начиная с десятого века между кварталами было соперничество. Оно вылилось в состязание между лошадьми, причем каждый квартал выставлял свою лошадь, освященную в часовне.

— Черт возьми! — снова вскричал Дон, вскакивая с кресла. — Может быть, это поможет в наших поисках! Во всяком случае, это объясняет факт, что оружие, которым пользуется убийца, — копия итальянского кинжала восемнадцатого века. Убийцей может быть сумасшедший, вдохновленный идеей древности. Я должен немедленно поговорить с Диксом. Пусть он свяжется с итальянской полицией. Узнайте, не согласится ли он поговорить со мной немедленно?

Мариан связалась с кабинетом Дикса.

— Он ждет вас, — сказала она после недолгих переговоров.

— Тогда я отправляюсь. Мариан, вы доставите мне огромное удовольствие, если купите новую шляпку в самом дорогом магазине, не обращая внимания на цену. Вы удивительно смышленая девушка.

— Спасибо, за это вы мне и платите, — улыбнулась девушка.

— Сегодня вечером я приглашаю вас на обед, — сказал Дон уже от двери. — И если на вас не будет новой шляпки, вы будете иметь дело со мной.

Двадцать минут спустя Миклем входил в кабинет Дикса.

— Есть что-нибудь о Джине Пастеро? — спросил он, входя.

— Еще нет, — ответил комиссар. Он выглядел очень усталым. — Хотите мне что-то рассказать?

Дон сел верхом на стул и положил руки на спинку.

— Вы все еще хотите, чтобы я поехал в Италию? — спросил он.

Дикс поднял брови.

— Кажется, мы уже обсудили этот вопрос, мистер Миклем, и вы сказали мне, что…

— Я помню, что сказал вам, — отрезал Миклем. — Это вы не ответили на мой вопрос.

— Да, я все еще хочу, чтобы вы поехали, — вздохнул комиссар. — Думаю, вы сумеете обнаружить там след Черепахи.

— Отлично. Я решил ехать, но только при одном условии: мне нужна полная свобода действий, ну, по крайней мере, в течение одной недели.

Дикс вытащил свою трубку и набил ее табаком.

— Я не совсем понимаю, что вы понимаете под полной свободой действий?

— У меня есть кое-какие соображения. Мне нужно, чтобы вы не связывались с итальянской полицией раньше, чем я не попрошу вас об этом. Если в этом будет замешано много людей, они просто испортят все дело.

Дикса, казалось, не слишком убедил этот довод.

— Речь идет об убийстве, и если вы напали на какой-то след…

— Я говорю не о следах, а об идее. Здесь нет никакого секрета. Моя секретарша провела кое-какие археологические раскопки и обнаружила то, что может помочь в наших поисках. Вы бывали в Сиене, комиссар?

— Нет.

— Сиена — средневековый город. Его жители очень гордятся, что сохранили кое-какие традиции. Два раза в год в Палио на главной площади проходят фестивали. Они включают в себя шествие мужчин в средневековых одеждах и скачки. Каждая лошадь защищает знамя своего квартала. Сиена издавна делится на семнадцать кварталов. Каждый квартал представляет собой автономную единицу со своими гербом, старшиной, церковью, традициями и своим знаменем. Эмблема одного из семнадцати кварталов — черепаха!

В глубоко посаженных глазках Дикса вспыхнул интерес.

— Я понимаю, что это лишь предположение, смутная догадка, — продолжал Миклем, — но мы, по крайней мере, можем оттолкнуться от нее в своих умозаключениях. Мы имеем дело с убийцей, который использует точную копию древнего кинжала, называет себя Черепахой и находится в конфликте с итальянцами. Все это наводит на мысль о Сиене.

Дикс покачал головой.

— Это лишь случайная гипотеза, и, на мой взгляд, очень спорная.

— Поэтому я и прошу вас предоставить мне свободу действий, — согласился Дон. — Это всего лишь предположение, но его не следует обходить вниманием. Нужно все проверить. Если же итальянская полиция начнет поиски Черепахи, а он окажется там, то ему очень просто будет исчезнуть. Если только это возможно, я соберу сведения, не привлекая чужого внимания и не возбуждая подозрений. Вы понимаете мою мысль, комиссар?

Дикс вытер лоб носовым платком.

— Хорошо, — сказал он. — Я соглашаюсь потому, что твердо уверен: мои итальянские коллеги не уделят слишком много внимания подобным поискам. У них просто не хватит воображения. Если к концу недели от вас не будет сведений, тогда я все же свяжусь с итальянской полицией. Что вы на это скажете?

Миклем встал.

— Отлично! Я вылечу из Лондона через три-четыре дня. Если мне что-то понадобится, я свяжусь с вами.

Дикс тоже поднялся, и в этот момент зазвонил телефон.

Комиссар взял трубку и ответил нечленораздельным ворчанием. Дон в упор смотрел на его внезапно изменившееся лицо.

— Ясно, — сказал Дикс. — Выезжаю, — и положил трубку. — Только что в Райзел-Рок нашли труп Джины Пастеро. Ее убили и бросили в реку.

— Бедняга! Этого я и боялся.

— Нужно осмотреть место. Хотите поехать со мной?

— Нет. Есть целая куча людей, которые могут ее опознать, если вас интересует только это. А мне, чтобы уехать в ближайшие дни, нужно еще сделать массу вещей.

Дикс указал подбородком на старый чемодан, стоящий у стены.

— Это ее, — объяснил он. — Мы нашли его в отеле. Внутри ничего интересного, кроме нескольких снимков, сделанных в Италии. — Он подошел к двери. — Вас подвезти, мистер Миклем?

— Я на машине. Вы не возражаете, если я взгляну на снимки?

— Пожалуйста. Но я вас покину, меня ждут. Будьте осторожны в Сиене. И желаю удачи.

Когда комиссар вышел, Миклем поставил чемодан на стол и открыл его. Поверх вещей лежал конверт, откуда Миклем вынул несколько фотографий.

Это были снимки Джины, большинство из которых запечатлели ее в Брайтоне. На одном девушка стояла под руку с Шепейро. Но внимание Дона привлекли несколько фотографий, где Джина была снята среди итальянских пейзажей. Особенно заинтересовал его снимок с Джиной, стоящей у стены, увитой плющом. На заднем плане возвышалось здание, изобилующее архитектурными излишествами. Знакомые очертания и башня из белого и черного мрамора не оставляли сомнений, что это кафедральный собор в Сиене.