- Я просто хочу сказать, что на предложение руки и сердца никоим образом не рассчитываю. Мы - здесь, мы - вместе, и то, что произошло между нами, маленькое чудо. Но и переоценивать его не стоит. Сейчас нам хорошо, но долго это не продлится.
Кеннет уселся в постели и минуту-другую не сводил с молодой женщины глаза. Открыл было рот, словно собираясь возразить, но тут же передумал.
- Да, пожалуй, ты права. Все это ровным счетом ничего не значит.
- Я.., я ничего не в силах обещать, - убито продолжила Шатти. - Но если бы могла, именно тебе я пообещала бы все, что угодно.
Кеннет мысленно выругался.
- Мне не нужны обещания. - Он спрыгнул с койки и подобрал с полу джинсы. - Пойду сварю кофе.
Взгляд Шатти против воли скользнул по его обнаженному торсу, задержался на широких плечах, на узкой талии и бедрах, на безупречной формы ягодицах. По спине молодой женщины пробежал холодок, и она плотнее закуталась в одеяло.
А Кеннет тем временем натянул джинсы прямо на голое тело. Шатти молча наблюдала за ним: мускулы напряжены, зубы яростно стиснуты. Он явно злится. Что-то в ее словах задело его до глубины души. Но ведь она сказала только то, что Кеннет наверняка сам думает о случившемся. Они друг друга почти не знают, и хотя их свело вместе неодолимое физическое влечение, вряд ли любовные игры стоит рассматривать всерьез. Шатти перевела дыхание. -Или все-таки стоит?
Что, если проведенная вместе ночь - это не пустая причуда, не каприз разбушевавшихся гормонов? Шатти изо всех сил пыталась держать в узде собственные чувства, но ей и в голову не приходило, что Кеннет, возможно, испытывает то же самое. Да и с чего бы? Лишил невинности смазливую официанточку, которая сама на него вешалась, - разве тут есть из-за чего переживать? Вот если бы он знал, кто она такая на самом деле...
Кеннет тем временем взялся за ручку двери, но, словно передумав, вновь обернулся к молодой женщине и с нажимом произнес:
- Знаешь, мне дела нет до твоего прошлого.
А с" тех пор как мы познакомились, мне и на собственное прошлое плевать. Но если ты не считаешь нужным открыть мне правду, если ты не доверяешь мне, значит, нам не следует...
- Вместе работать?
- Нет, вместе спать.
Щеки Шатти запылали огнем.
- Если ты не хочешь...
- Черт подери, конечно, хочу! Заниматься любовью с чужим, посторонним мне человеком - вот что мне не по душе! Поверь мне, для меня все это внове. С любой другой женщиной я был бы только рад держаться на должном расстоянии. Но с тобой... - Шатти с нетерпением ждала окончания фразы, но Кеннет удрученно покачал головой и сказал то, что ей совсем не хотелось услышать:
- Да, вчера ночью все было прекрасно, но больше это не повторится. Не повторится до тех пор, пока не скажешь, кто ты такая и от чего убегаешь.
- А что, если правда тебе не понравится?
Кеннет досадливо взъерошил волосы.
- Да что ты натворила, черт тебя дери? Из тюрьмы сбежала? Подсыпала яду милой старушке и завладела всеми ее сбережениями? Банк ограбила? - Он помолчал. - Или ты замужем?
Ну что это за тайна такая страшная, что ты боишься открыться?
- Нет, я не замужем, - вздохнула Шатти. - И ничего дурного не совершила. Просто надеялась, что я тебе дорога такая, какая есть. А не в придачу к сведениям о моей прошлой жизни.
- Ты мне и нужна такая, какая есть, - резко выдохнул Кеннет. - А почему бы иначе я стал вытаскивать тебя из пьяной драки? Или спасать от переохлаждения? - Он уселся на край койки и завладел рукой молодой женщины. - Клянусь, мне и впрямь не волнует твое прошлое. Просто скажи правду - и мы вместе придумаем, как тебе помочь... Если, конечно, тебе нужна помощь.
- Но ведь тогда все изменится! - горестно всплеснула руками Шатти. Изменится безвозвратно, поверь мне!
- Ладно, как только соберешься излить душу, я к твоим услугам. - С этими словами Кеннет чмокнул ее в щеку, встал и, не оглядываясь, зашагал к двери.
Шатти откинулась на подушку, прикрыла глаза рукой. Отчего бы и в самом деле не признаться ему во всем? Она ведь ничего предосудительного не совершила. Да, она богата, у ее семьи много денег, но ведь это не преступление. Правда, до недавнего времени она была помолвлена, и помолвка, наверное, до сих пор не расторгнута, поскольку официально она с Эдамом не порывала...
Однако за последние шесть месяцев Шатти хорошо усвоила урок: доверять можно только себе. Мало кто способен понять, что за причина погнала ее прочь из родного дома. Ей необходимо было понять себя, найти свое место в мире, освободиться от давления семьи и семейных капиталов. И за полгода она здорово преуспела. Но ей еще предстоит научиться самой себя содержать. И хотя дедушкиного наследства с лихвой хватит на все ее нужды, Шатти совершенно не хотелось жить на чужие деньги. Ей нужна интересная, перспективная работа и яркое, радужное, счастливое будущее.
Она перекатилась на живот и, сложив перед собою руки, оперлась на них подбородком, напряженно размышляя. Молодая женщина вспоминала прошлую ночь и пылкую, неудержимую страсть, что свела вместе ее и Кеннета. Да, ей хотелось пережить незабываемые, неизведанные доселе ощущения, но Шатти понятия не имела, что за какие-то несколько часов столь радикально изменит свои представления о себе и о жизни.
После истории с Эдамом Шатти научилась осторожности, поняла, что влюбиться - означает пойти на компромисс с собою. Вплоть до недавнего времени она ограничивалась ролью дочери и наследницы Гордона Алана Кэссилиса. И вовсе не собиралась провести оставшуюся часть жизни женой какого-нибудь пустоголового светского щеголя. Кеннет помог ей открыть в себе новые стороны характера - характера пылкого, страстного, любящего научил лучше понимать себя.
Даже если совместного будущего у них нет, надо измыслить способ отблагодарить Кеннета за все, что он сделал для нее. Подарить ему незабываемую ночь любви - а может, и не одну, - казалось прекрасным, обоюдоприемлемым решением. И все-таки Шатти хотелось оставить по себе иную более осязаемую память - нечто, что Кеннет бережно сохранит при себе после того, как они расстанутся.
Взгляд Шатти упал на тетрадь в кожаной обложке, чей краешек торчал из-под стопки журналов. Молодая женщина вытащила тетрадь и задумчиво пролистала. В голове ее возник некий замысел. А к тому времени, когда она дошла до последней легенды - про благородного разбойника Лахланна Лэверока, спасшего от виселицы троих сыновей бедной вдовы, - Шатти уже знала, что делать. Она приготовит Кеннету самый замечательный рождественский подарок на свете: нечто, идущее от самого сердца.., нечто, что непременно затронет его душу.
- А подарки на Рождество ты уже всем купил?
В последнюю минуту этим не занимаются! - отчитывала Кеннета Шатти, приподнимаясь на цыпочки и цепляя на елку очередной переливчатый шар.
Да-да, в кои-то веки на "Морском ястребе" стояла наряженная, искрящаяся огнями, душистая лесная красавица. И владелец шхуны нехотя признал, что помощница его была права: с елкой лучше, чем без нее. В душе и впрямь возникает некое особое ощущение... Праздничная атмосфера, вот как оно называется.
Шатти отошла на шаг, придирчиво разглядывая свое творение.
- До Рождества две недели осталось! - возмущенно продолжала она. Подарки полагается выбирать не спеша, что-нибудь совсем особенное...
- Да я вообще никаких подарков покупать не собираюсь, - буркнул Кеннет, демонстративно отгораживаясь от елки газетой. - Если помнишь, я Рождество не праздную.
- Раньше не праздновал, - вкрадчиво улыбнувшись, поправила молодая женщина. - Но я взялась тебя перевоспитывать - и перевоспитаю.
Ведь сестры наверняка тебе что-то подарят, так?
Вот и ты изволь порадовать ближнего! А ведь у тебя еще и отец есть, и друзья, и жены друзей.
- С женщинами хуже всего, - пожаловался Кеннет, откладывая газету. - С друзьями никаких проблем: подаришь Гилу бутылку марочного виски, а Рэндалу - новый спиннинг, и все счастливы. А с женами-то их что делать? Я вот однажды Минване на день рождения лосьон подарил - французский, в красивом флаконе.
Так она на меня потом месяц дулась: он, дескать, для увядающей кожи. А откуда мне знать про типы кожи и всю эту чушь?
- Да ты бы хоть заранее спросил! - залилась смехом Шатти. - Обидел сестру ни за что ни про что!
- Слушай, а сходи-ка ты купи всем по сувенирчику, - оживился Кеннет. Минване с Джанетт и Флоу с Бернис. А то, правда, вдруг они меня поздравлять вздумают, то-то по-идиотски я буду выглядеть с пустыми руками! Ты моя ассистентка, вот тебе новое поручение.
- Но ведь я их знаю только по твоим рассказам!
- Ты - женщина, - возразил Кеннет. - Ты должна знать, что им понравится.
Шатти подбежала к нему и нетерпеливо дернула за руку.
- А ну, вставай! Хватит на сегодня работать!
Пойдем-ка пройдемся по магазинам, может, чего и приглядим. Что-нибудь из бижутерии.., или симпатичный свитер. А если сегодня ничего подходящего не встретим, тогда я, так и быть, возьму дело в свои руки.
Кеннет усадил молодую женщину к себе на колени, поцеловал в шею. В прошлом сама мысль пойти за покупками в компании женщины приводила его в ужас. Но в устах Шатти даже перспектива столь мрачная звучала вполне соблазнительно.
- Может, попозже? Не прямо сейчас?
Она решительно высвободилась из его объятий.
- Если мы останемся на шхуне, значит, судьба нам работать не покладая рук. А ведь с книгой мы почти закончили. Хорошо бы сдать рукопись раньше срока. Тогда ты сможешь сполна насладиться праздниками, не думая про дела.
Кеннет вновь уткнулся в газету, но строчки расплывались перед глазами и смысл прочитанного в голове не удерживался. Шатти права: книга почти закончена. А как только будет поставлена последняя точка, в ассистентке нужда отпадет. С этой мыслью он еще не свыкся, и отпускать Шатти ему страшно не хотелось.
- Я вот думал: давай вычитаем рукопись еще раз. Так, для очистки совести, дабы убедиться, что лучше книгу уже не сделаешь.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - благодарно улыбнулась Шатти.
- О чем же?
- Да ты все откладываешь, время тянешь, чтобы я не торопилась с поисками новой работы. Ты не бойся, я не пропаду, - заверила молодая женщина. - Непременно подыщу себе что-нибудь. Кстати, о деле, ты еще не передумал рекомендовать меня твоему издателю?
- В любой момент, только скажи.
- Вот и славно, - просияла Шатти, вручая ему куртку. - Но об этом мы после потолкуем.
А сейчас - пошли. Приглядим подарки для твоих сестер, а потом можешь меня на ланч пригласить.
Кеннет в свою очередь помог ей надеть куртку, и вдвоем, рука об руку, они поднялись на палубу. Ярко светило солнце, не по-зимнему теплый ветерок поднимал на море легкую зыбь. День выдался на удивление погожий. Снег на тротуарах подтаивал, с карнизов срывались крупные капли. Молодые люди неспешно шли по улице, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться на витрины лавок, торгующих всякой всячиной местного производства.
У одного из магазинчиков Шатти резко остановилась.
- Вот славные вещицы! - воскликнула она, указывая на выставленные в витрине украшения.
- Ты про серьги?
- Я про все. Их одна здешняя художница делает: это перламутр, чтоб ты знал. Я сюда уже несколько раз заглядывала. Оригинальный дизайн, ручная работа, вот только дороговаты. Но Минване и Джанетт эти украшения, наверное, понравились бы.
- А ты откуда знаешь?
- Просто предполагаю. Они красивые. Мне бы, например, было приятно получить такие в подарок, - весело заметила Шатти.
- Ладно. Подожди-ка здесь, - кивнул Кеннет.
Но Шатти намертво вцепилась в его руку.
- Я пойду с тобой и помогу выбрать.
- Сам справлюсь. Жди тут.
Кеннет вошел в магазинчик и направился прямиком к витрине, намереваясь в два счета покончить с тягостной обязанностью. Продавщица, приветливо заулыбавшись, поспешила к нему.
- Я бы купил этих ваших перламутровых вещиц, - буркнул Кеннет.
Продавщица открыла витрину. На черном бархате загадочно переливались и мерцали всевозможные образчики ювелирного искусства: кольца, браслеты, серьги...
- Все - ручная работа, - гордо объявила продавщица. - Их делает местная художница...
- Я возьму четыре пары серег, - бесцеремонно перебил ее Кеннет.
- Какие именно?
Лэверок нахмурился, беспомощно развел руками.
- Любые. Те, что покрасивее. Выберите сами.
И заверните отдельно. - Продавщица принялась не спеша откалывать вещицы от бархата.
Кеннет, нетерпеливо постукивая носком ботинка по полу, скользнул взглядом по витрине.
Внимание его привлекла брошь в форме морской раковинки, вместо жемчужины в ней красовался кусочек отшлифованного морем стекла.
Продавщица вручила ему покупки, и Кеннет ткнул пальцем в брошь.
- Можно мне взглянуть вот на эту штукенцию? Со стекляшкой в центре?
Продавщица услужливо достала заинтересовавшую его вещь.
- Очень тонкая работа. Художница трудилась над ней целый месяц, не меньше.
Кеннет оглянулся через плечо на окно. Шатти стояла у входной двери, спиной к нему: видимо, любовалась морем.
- Как думаете, вот ей эта побрякушка понравится? - грубовато осведомился он.
Продавщица послушно поглядела в указанном направлении.
- Любая женщина порадуется со вкусом подобранному подарку от красивого мужчины, уж здесь вы мне поверьте.
Кеннет повернул брошь к свету - перламутр загадочно мерцал и переливался всеми цветами радуги. Вот и Шатти такая же: загадочная, завораживающая, многоликая... Он в жизни своей не покупал подарка для женщины, не считая сестер, конечно. Кеннет панически боялся показаться сентиментальным идиотом: чего доброго, подружка заподозрит, что у него тоже есть чувства... И уж конечно никогда и никому он не дарил украшений.
- Я возьму брошь, - сказал он. - Только заворачивать не надо. Просто положите в коробочку.