Кальдак нервно расхаживал из стороны в сторону и не мог заставить себя остановиться. Его нос так отчаянно дрожал, что Уилл при взгляде на командира экспедиции испугался: уж не отвалится ли он? Заострённые, как у рыси, уши трепыхались, будто волосатые семафоры. Рядом стоял Т’вар, изучавший ночной небосвод, руководитель по науке, ещё один гивистам, которого Уилл не узнал, ассистент о’о’йан и вездесущая вейс. Специалист-лепар терпеливо поджидал возле субмарины, которая покачивалась на поверхности воды недалеко от берега. Т’вар приблизился к композитору, и они стали смотреть на звёзды вместе.

– Есть одна вещь, которую вы должны знать, – через свой транслятор сообщил с’ван. – Это связано с событиями, которые произошли на планете Васарих несколько месяцев назад.

Уилл думал сейчас о том, что прошёл почти год с того времени, когда корабль экспедиции покинул Солнечную систему, оставив на Земле группу контакта во главе с командиром Кальдаком. Вроде бы давно это было, но казалось, что время пролетело быстро. Пришельцы узнали много нового о местной жизни, а Уилл помогал им в работе по мере надобности. Да, он будет скучать по ним после расставания. Если не считать тех десятерых землян, которые возвращаются с кораблём, Уилл будет человеком, обладающим уникальным опытом контакта с внеземной цивилизацией. Ему сообщили, что все десятеро вернутся домой. Их, разумеется, за всё это время подвергли немыслимому количеству тестов и проверок, но Уилл был уверен, что учёные Узора не применяли по отношению к своим гостям с далёкого мира грубых методов.

– Васарих – оспариваемый мир, – говорил Т’вар. – Ваши знакомые земляне участвовали в боях за эту планету.

– Что?! – вскричал Уилл.

Картинка звёздного неба в один миг рассыпалась у него перед глазами, как в игрушечном калейдоскопе.

– Они согласились пройти обучение и прошли его.

Уилл потрясённо заглядывал с’вану в глаза.

– Как вы могли?! Как вы могли пойти на это?! Втянуть в кровопролитие группу непрофессионалов, среди которых были дети и пожилые люди.. Я знаю, что вам необходимо было определить уровень военного потенциала земной расы, но…

– Очевидно, – продолжал невозмутимо Т’вар, – когда им объяснили положение вещей, все вызвались участвовать в боевых операциях добровольцами. Никого не принуждали. Неужели по прошествии всего времени нашего знакомства вам ещё нужно объяснять и доказывать это?..

– Добровольцами?! – растерялся Уилл. – Все?

– Да.

Это было очень любопытно – наблюдать за реакцией землянина. Заместителю командира экспедиции прекрасно известно было отношение Уилла Дьюлака по вопросу сотрудничества его народа с народами Узора. Известие, которое принёс ему сейчас с’ван, было для Уилла неприятным. Что ж, ему можно было посочувствовать. Если бы спросить у самих с’ванов, то они больше всего на свете хотели бы выйти из вооружённого конфликта и жить в мире и покое. Но Амплитур продолжал надвигаться, и его необходимо было остановить. И участвовать в этом должны были все, включая и тех, кто, мягко говоря, без энтузиазма относится к войне. Включая с’ванов. Стоило ли сюда включать и человечество? Это ещё было вопросом. Замаскированный челнок появился над лагуной внезапно и неслышно, сразу закрыв своим силуэтом несколько созвездий. Он совершил посадку на мелком месте, неподалёку от притопленной базы пришельцев и едва освещённого катамарана композитора. От корпуса отстегнулся и перекинулся трап. В иллюминаторе у выходного люка зажёгся свет. Из челнока стали появляться безмолвные фигуры, которые направились к встречающим, которые находились на маленьком островке и ожидали их с горячечным нетерпением. Кальдак перестал ходить туда-сюда и остановился у основания трапа. Ему трудно было при свете луны узнать тех, кто шёл ему навстречу, но по крайней мере двое из них были массудами. Яруселка… Их встреча ознаменовалась бурным потоком взаимных ласк, которые выражались как в словах, так и в объятиях. Впрочем, Уилл едва заметил это. Он также мало обратил внимания на приветствия, которыми обменивались прибывшие гивистамы со своими соотечественниками, которые были в группе контакта. В другое время с жадностью наблюдал бы за этим, делал заметки в уме, искал вдохновения… Но не теперь.

Всё его внимание было приковано к цепочке землян, которые сошли с трапа на твёрдую землю пляжа. На фоне белого песка и морского горизонта их фигуры отчётливо выделялись. Все были одинаково одеты. Спустя минуту пристального изучения их силуэтов, он понял, что это модификация обычного одеяния массудов: тёмно-коричневые комбинезоны, перекрещенные на груди жёлтыми лямками.

Группу землян возглавляло трио из Новой Англии. Трио, потому что Тэйми Марковиц несла на руках ребёнка. Уилл потрясённо наблюдал за тем, как она бережно опустила спелёнутого малютку на песок. Её муж присел на корточки рядом с женой и тут же увидел композитора.

– Дьюлак, никак вы? Уильям Дьюлак?

– Да, совершенно верно, Дьюлак.

Кен Вудс обратил ласковый взгляд на сына.

– Это Роберт. Симпатяга, не правда ли? Первый землянин, появившийся на свет за пределами своей родной планеты. – Он улыбнулся. – Если бы мы тогда знали, что Тэйми беременна, то наверняка никуда не поехали бы. Но так получилось даже лучше. Когда гивистамы узнали, что у нас будет малыш, они чуть не обалдели от восторга. Обеспечили нам такие условия, каких мы не имели бы даже в «Маунтин Синай Дженерал»!

Тэйми Марковиц подняла с песка ракушку и сунула её малышу в ладошку.

Маленькие пальчики сомкнулись вокруг раковины.

– Да, маленький, ты прилетел домой. Это твой дом. Земля.

Уилл ещё некоторое время наблюдал за тем, как они что-то ласково шепчут ребёнку, потом переключил своё внимание на остальных землян, которые собрались небольшой группой неподалёку. Перемена, произошедшая в братьях-подростках, которых он подобрал возле трущоб Белиз-сити, была просто поразительной. И дело не в том, что они повзрослели на один год. К ним пришла зрелость и во всех других отношениях. Молодые тела заметно окрепли, обросли мускулатурой. От неуверенности, настороженности и испуга, которые запомнились Уиллу, не осталось и следа. Их движения и жесты были чёткими, уверенными. Спустя минуту они отделились от остальных и направились вдоль пляжа, сопровождаемые третьим, который был чуть постарше их. В нём композитор узнал одного из австралийских студентов. Уилл тут же стал искать глазами его соотечественницу.

И он увидел её… положившей голову на грудь чёрного рыбака. Когда они увидели приближающегося к ним Уилла, рыбак широко улыбнулся и протянул ему свою здоровую ладонь. Куда только подевалась его угрюмая замкнутость и молчаливость?.. Композитор недоумевал.

– Здорово, приятель. Я помню тебя. Всю жизнь буду благодарить тебя за то, что ты для меня сделал. – Ощущая растерянность, композитор неуверенно пожал шишковатую, мощную длань рыбака. – Год назад я мало говорил с тобой, но это прошло и быльём поросло. Вообще не знаю, как я жил-то до этого большого звёздного путешествия?! До ли?..

Молодая женщина улыбнулась и крепче обняла рыбака.

– Мы поженились, друг. Это всё, – его рука сделала широкий жест-дугу по ночному небу, – полностью изменило мою жизнь.

– Да. Мы все изменились, – прибавила его жена.

Уилл оглянулся на пляж. Она проследила направление его взгляда.

– Стивен? О, он счастлив! Мы ведь не жили вместе, не были обручены, даже не были влюблены. Просто путешествовали по миру вместе. Так казалось удобнее. Но когда я поближе познакомилась с Маттиасом… В общем, Стив не возражал. Он больше всех нас работал и учился. У него не оставалось времени на личную жизнь.

– Мне-то всё равно, – пробормотал Уилл.

– Эй, друг, – сказал Маттиас и хлопнул его по спине. – Как тут без нас шарик крутился? Скучал по нам? – Он рассмеялся. – А как ты? Ведь целый год прошёл. У тебя всё так же?

Уилл был застигнут врасплох говорливостью прежде такого молчаливого и угрюмого человека.

– О’кей… У меня всё идёт гладко… А вы, как я погляжу, счастливы?

– Э, друг, что ты можешь знать? – Рыбак вдруг махнул кому-то рукой. – Эй, Элерой, иди сюда, смотри, кто нас встречает! Из темноты выступил растафариец. Лихорадочного взгляда как не бывало, несбалансированности движений как не бывало, тёмных кругов под глазами и шатающейся походки как не бывало!.. У него были коротко острижены волосы, и стоял он так же прямо, как и пальмы, которые его окружали на этом крохотном островке. Он пристально вглядывался с минуту в лицо Уилла, как бы пытаясь определить для себя что это: реальность или обман зрения?

– Я знаю тебя, парень. И обязан тебе жизнью.

У композитора вертелись на языке куча вопросов. Но чувства переполняли его настолько, что он едва мог говорить. Столько вопросов, столько!.. Он совсем не ожидал увидеть то, что увидел. Не верил глазам своим.

– Вы изменились.

– Все изменились, парень, – ответил Элерой и шутливо ткнул рыбака кулаком в грудь. Ли засмеялась и отмахнула руку растафарийца, как бы защищая мужа. – Всю свою жизнь я был ничем, парень. Ничем и никем. Я пошёл с тобой, накурившись по самые уши. Ничего не соображал. Оказалось, что это судьба. А эти ребята переделали меня, понимаешь? Я теперь здоров, как бык. Они помогли мне осознать свою значимость в жизни, дали мне дело, которым бы я мог заниматься. Они хвалили меня, говорили каждый день, что я оказал им неоценимую услугу. Знаешь, как здорово слышать про себя такое? Я почувствовал себя человеком!.. Сначала я попросил у них немного травки. Они ни черта не поняли, и мы поговорили по душам. Они задали мне кучу вопросов. Особенно те большие ящерицы. Из меня выкачали всю кровь и выбросили её на помойку. Я не жалею, потому что взамен мне дали здоровье. Затем мы ещё раз хорошо поговорили, и то, что они мне открыли, было откровением. Я почувствовал, что я человек и что я силён. Я испытывал гордость за то, что мы земляне. Было так здорово! Теперь мне не надо взлетать под облака при помощи травы, чтобы чувствовать себя на высоте. У меня есть кое-что получше.

– Что, интересно? – спросил Уилл.

Растафариец улыбнулся ему и поправил какое-то устройство, болтавшееся у него на поясе.

– Цель, парень. Бороться на стороне Узора. Защищать мою планету, мой дом. И твой тоже.

Широким жестом он показал на островок, прямые пальмы, спокойные воды лагуны.

– Раньше у меня не было ничего, за что бы я желал бороться. Да я и не любил это дело. Но нам всё объяснили, парень. Эти ам… ам… амплитуды долбаные, мать их… Они хотят забрать у нас всё, что делает нас людьми! Всё, что мы любим и чему радуемся.

Заговорила женщина:

– У нас нет выбора, собственно. Либо мы станем воевать, либо принесём в жертву всё человечество. Амплитур придёт и отберёт всё. Это настоящая чума. Только от этой напасти никуда не сбежишь. Надо сопротивляться.

– Но вы не правы! У нас есть выбор! – с отчаянием в голосе воскликнул Уилл. – Мы имеем возможность не вмешиваться! Мы можем… Растафариец обменялся грустным взглядом со своим приятелем чёрным рыбаком.

– Он не знает. Он ничего не понимает, потому что не побывал ТАМ.

– Да, – согласился Маттиас. – Но он поймёт постепенно. – Он огляделся кругом и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. – Мне сильно не хватало… этого запаха. – Он потянул носом ветерок, дующий с моря. – Море! Море… – Он вернулся взглядом к композитору. – И не только море. Я скучал по всему этому. По планете, по Земле. Это наш дом. За этот год я много где побывал, много чего повидал, но нигде не было земных запахов, земных ароматов. – Он глянул на жену, на растафарийца и улыбнулся. – Пойдём, подруга, прогуляемся.

Обнявшись, они пошли к пляжу.

Уилл качал им вслед головой.

– Что они с вами сделали?! – повторял он измученным голосом. – Мозги, что ли, промывали?

– Нет, парень, – ответил растафариец. – Просто они показали нам правду. Правда – великая вещь. Когда ты видишь её каждый Божий день в течение многих месяцев, отмахнуться не так-то просто, понимаешь? Они рассказали нам правду обо всём. И о самих себе тоже. Маттиас нашёл через это свою правду. Я нашёл свою. Рано или поздно ты найдёшь свою. Он глянул на материк, отделённый от островка толщей искрящейся под луной воды.

– У меня там сёстры. В Манки Тауне, на побережье. Я найду их и разделю правду между нами поровну. Массудский начальник говорит, что время для этого ещё не пришло, но я подожду.

Он стал уходить в сторону пляжа. Уилл хотел было уже догнать его, но вдруг на его плечо легла крепкая рука, а негромкий, но уверенный голос остановил его:

– Оставьте его, пусть идёт.

Композитор обернулся. Перед ним стоял профессор-эмигрант. Но он был не один. Рядом с ним была та самая пожилая женщина, которую Уилл включил в группу землян последней. Коричнево-жёлтые комбинезоны на обоих сидели удивительно хорошо. На голове профессора чудом удерживалась нелепая, вся помятая панамка. Уилл увидел это и не сдержал улыбки.

– Старый друг! – воскликнул, улыбаясь педагог. – Пойдёмте найдём местечко, где можно было бы присесть. Нам надо о многом поговорить с вами.

– А молодые, – проговорила, кивая самой себе, женщина, – они и есть молодые. Все нетерпеливы, ничего не поделаешь.

– Понимаете, Уильям, ведь вас именно так, кажется, зовут?.. Я столько повидал всего за последний год, что моя старая башка скоро треснет от обилия впечатлений. Поначалу мы все воспринимали это как большой розыгрыш. Потом стало ясно, что речь пойдёт о серьёзных вещах. И мы сами стали серьёзными. События валились на наши головушки сами, нам не нужно было искать приключений. И завертелось, и завертелось… Уилл внимательно слушал профессора, но всё его зрительное внимание было обращено на пожилую леди. Казалось, она помолодела лет на десять, не меньше. Он уже не мог себе представить её морщинистой, согнутой тяжёлой жизнью старухой, которая стояла с корзинкой перед его автофургоном и умоляла взять в свою команду. Сейчас это была крепкая женщина, уже немолодая, но с горделивой осанкой. Выражение, которое всегда бывает на лице у стариков, исчезло и сменилось выражением уверенности и внутренней силы.

Всё это было очень уж неожиданно для композитора. Он был ошарашен, хотя и пытался не показывать этого.

– Каждый из нас имел свои причины согласиться на ваше прошлогоднее предложение, – продолжал профессор. – Каждый из нас считал, что уже знает жизнь, как облупленную. О, да! Вспоминаю себя. Но потом мы столкнулись с вещами, о существовании которых и не подозревали. И дело даже не в космическом полёте и пришельцах. Много нового мы открыли внутри себя.

– О, это правда, – сказала женщина, кладя руку профессору на плечо.

– Понимаете, когда изо дня в день вы встречаетесь с вещами, которые совершенно вам незнакомы, в окружении которых вы не находите себе места… Когда постепенно у вас в мозгах рассеивается туман и вы начинаете кое-что осознавать… Это здорово. С течением времени вы проникаете в самую суть явлений и обнаруживаете, что она, эта суть, совсем не похожа на то, что вы всю жизнь ожидали увидеть. Это интересно. Я всегда знал, что путешествовать интересно, но не ведал, что чем больше путешествуешь, тем интереснее становится.

– Я слышал, что вы были вовлечены в вооружённую борьбу. Как им удалось провернуть с вами такое?

– Никто с нами ничего не проворачивал, поймите, – с упрёком в голосе возразила пожилая леди.

– Когда нам открыли глаза на реальное положение дел, мы сами решили помочь по мере сил и возможностей, – заверил композитора профессор.

– А ваша одежда…

– Ах, да! – воскликнул эмигрант, улыбнувшись. – Неплохо смотрится, да? Нечто похожее я носил во времена службы в армии. Наши костюмы сделаны на основе одежды массудов. Среди нас оказалась талантливая портниха. С её помощью пришельцы сделали нам костюмы, которые и снимать не хочется. И вообще нас везде принимали как почётных гостей. А когда узнали, что мы изъявили желание помочь им, восторгам не было границ.

Уилл молчал, поэтому педагог продолжал:

– Знаете, мне постоянно не хватало в жизни многих вещей. Я был нищим учителем, прозябал в Сюррее, стоял у доски и объяснял прописные истины детинам, которым было наплевать на всё, кроме последних футбольных новостей и музыкальных клипов. Собственно, поэтому я и покинул Англию. Впрочем, непосредственной причиной явились финансовые разногласия со школой, но это неважно. Я хотел спасти остатки самоуважения и поэтому уехал. Пришлось оставить там жену. Милая, порядочная женщина… Без меня ей живётся, должно быть, в сто раз лучше, чем со мной. Я понимаю… Детей нет, слава Богу! Я не общался с ней уже двенадцать лет! Шатался-шатался по свету, да так и осел здесь, как многие мои соотечественники. В Белизе. Тут дикая нехватка учителей, так что на мою характеристику посмотрели сквозь пальцы. Не скажу, что учил здесь лучше, чем в Сюррее. Да и запил. Какое уж тут серьёзное профессорство? Короче, пил я гораздо больше, чем учил, когда вдруг вы материализовались перед моим мутным взором с предложением своей вечерней забавы. Знаете, что интереснее всего? Никогда не думал, что придётся вспоминать далёкие годы высшей школы, когда я студентом сидел за учебниками, чертил на доске уравнения. А вот пришлось же вспомнить! Я ощутимо пополнил свои знания, но кроме этого получил ещё кое-что. Цель. Мотив для дальнейшей жизни. Я буду жить до тех пор, пока передо мной будут маячить зловещие тени амплитуров! Я понял, что могу заниматься настоящим делом и преуспевать в этом. Я уважаю себя теперь, понимаете? Уилл настороженно посмотрел на него.

– Что же это за настоящее дело такое? – спросил он.

– Господи, война, конечно! Вы уже видели Ли? Это воистину амазонка!

Показали себя также её любовник и два его друга. Ребята, что надо! Пара из Коннектикута также неплоха в настоящем деле, а этот парень, Стивен – прирождённый стратег! Не знаю, успели ли вы это заметить, но подавляющее большинство народов Узора вообще не приспособлены к ведению боевых действий. Только массуды – исключение. Да ещё эти чиринальдо. Но они слишком громоздки и заторможены. А массуды… Что ж, они, конечно, выносливы, но у них слабоватая реакция и, несмотря на свой внешний вид, они не так уж сильны физически. С’ваны и гивистамы, ахая и охая, не переставали нам объяснять нашу уникальность. Как и где наша нейромускульная структура подвязана к эндокринной системе! – Он махнул рукой. – Не просите меня рассказывать. Запутаетесь. – Он сунул руку в карман комбинезона и извлёк оттуда знакомую коробочку транслятора. – Когда дело касается научной терминологии, эти штучки не особо помогают. Ох и намучились же мы на занятиях!..

– Лично я сразу поняла, что учёба – это не для меня, – неожиданно проговорила пожилая женщина. – Я поняла только одно: эти пришельцы – хорошие люди. И неважно, какой у них внешний вид и на кого они кажутся похожими. Им нужна наша помощь. И я помогаю им.Это наполняет меня сознанием собственной значимости. Я делаю это с радостью.

– Я ведь, дружище, какое-то время повертелся в армии. Умею планировать операции. У меня и у Анналинды был опыт, в котором нуждались более молодые. Первоначальные успехи вскружили им голову. Стивен понимает это очень хорошо. Он знает, что такое спокойствие и опыт. Поэтому его и назначили командиром.

– Я всю свою жизнь видела войны, – сказала пожилая женщина. – Сама я, конечно, по-пластунски ползать и стрелять не умею. Неспособна. Но я могла рассказать другим, чему сама была свидетельницей. У меня хорошо развита наблюдательность. Те два мальчика, которых вы наняли первыми, стали мне всё равно что родными внучатами. Им всегда нужен добрый совет.

– Вы просто не понимаете, каково на душе, – продолжал учитель, – когда сотни разумных существ постоянно повторяют вам, какой вы неотразимый, великолепный, сверхценный. Как сильно они нуждаются в вашей помощи. Вам сразу становится многое понятно, вы буквально физически ощущаете мощный прилив внутренней энергии. Вам комфортно среди этих чувств. Всё равно как в этой униформе.

– Ладно, пока достаточно, Эдвард, – сказала пожилая женщина, взяла учителя под руку и они отправились в сторону пляжа. – Надо скорее разыскать ребят, пока они не угодили в какую-нибудь неприятность. Уилл онемело повернулся им вслед и стал ошарашенно провожать глазами профессора и пожилую женщину, которые поднялись на песчаный пригорок и стали искать троих молодых людей.

* * *

– Конечно, я очень рад, – сказал Кальдак.

Он сидел прямо на песке, скрестив ноги и свободно положив руки на колени, вдыхая теперь уже привычные ароматы этого мира и глядя на землян, которые смеялись, кидались друг в друга песчаными катышками и бегали по пляжу, как угорелые. Их счастье проявлялось по-детски, казалось, радость распирала их, и они не имели сил сдерживать её внутри себя. Об окружающей реальности они совсем позабыли. Несмотря на некоторые различия в фасоне их коричнево-жёлтых комбинезонов, они все казались братьями-близнецами. Яруселка сидела рядом со своим другом. Песок забился ей в шерсть, но она не обращала на это внимания.

Тут же находилась и руководитель проекта. Это была пожилая дама-гивистам, очень уважаемая среди своих коллег-учёных. Стояла ночь, и она получила возможность снять затенённые до черноты очки, которые при дневном свете предохраняли её слишком чувствительные от возраста зрачки.

– Мы все рады. Эти люди обладают таким мощным потенциалом, о котором мы прежде могли только мечтать. Командование Узора до сих пор пребывает в экзальтации от того немногого, что они успели сделать за год. Кальдак обвёл рассеянным взглядом прямые и стройные пальмы, спокойные воды моря.

– Значит, изоляции этого мира приходит конец?

– Нет. Вам кажется это странным?

– Не понимаю.

– Вас там не было. Вы не видели.

Яруселка поменяла позу, устроившись поближе к своему округу и сказала:

– Мы провели над ними много различных исследований. Результаты колеблются где-то между настораживающими и обнадёживающими. Но уже совершенно ясно, что по боевому потенциалу, – один землянин или группа, – значительно превосходят все расы, населяющие Узор, включая массудов. Это откровение не вызвало в душе Кальдака всплеска раздражения или ревности. Он был достаточно цивилизованным существом, чтобы смотреть в глаза правде.

– Мне очень трудно понять вас. Да, я и не видел многого из того, что вам довелось увидеть. Но я не терял здесь времени даром. Мы продолжали наблюдения, изучения, эксперименты. И я пришёл к выводу, что многое из того, в чём уверял нас наш друг Уилл Дьюлак, является истинной правдой. Они очень любят музыку, искусство, мир, покой… У них такие же идеалы цивилизации, как и у рас Узора.

– Возможно, они любят музыку, но есть дело, которое у них получается гораздо лучше создания музыкальных произведений, – неумолимо проговорила руководитель проекта.

– Мы пришли к выводу, – упрямо продолжил Кальдак, его голос стал жёстче, – что если бы мы оставили их в покое, они в конца концов преодолели бы в себе агрессивность.

– Очень может быть. – Руководитель проекта сделала несколько шагов к воде. Её сандалии оставляли глубокие треугольные вмятины на песке. Острые когти на пальцах сверкали под луной. – Если их не беспокоить, то они, возможно, достигнут уровня цивилизации о’о’йанов, с’ванов и вейсов. Она не упомянула массудов, но Кальдак решил, что это простая забывчивость, которая приходит ко всем с возрастом.

– Очень возможно, что под конец им удастся преодолеть в себе все воинственные наклонности и стать такими же мирными и спокойными, как, скажем… гивистамы.

С этими словами она резко обернулась к двум сидевшим на песке массудам.

– Однако быть уверенным в этом нельзя! С той же степенью допущения мы можем предположить, что эти наклонности продолжат своё развитие и ещё усилятся с развитием технологической цивилизации на этой планете. А теперь рискните сказать: какое направление примет в таком случае развитие этого молодого мира?

Разгневанный Кальдак поднялся с песка. Яруселка встала рядом с ним.

– Я в таких делах не участвую! Слишком отдаёт аморальностью! Человечеству должна быть предоставлена возможность найти свой путь к цивилизации.

– Даже если этот путь приведёт к самоистреблению?

– Не пытайтесь завесить свои истинные стремления туманом альтруизма!

Пожилая гивистам явно чувствовала себя немного не в своей тарелке.

– Я, разумеется, хорошо понимаю, что в этой схеме есть свои изъяны. Если мы позволим этим существам беспрепятственно достичь такого уровня цивилизации, который позволил бы им войти в состав Узора, мы потеряем в их лице мощнейший военный козырь. Для какой надобности землянам будет их цивилизация, если она будет вдруг поглощена Назначением? Если же мы поощрим развитие в них природных агрессивных качеств, которые, однако, будет иметь уже иной вектор, – не против самих себя, а против Амплитура, – в этом случае мы сможем достичь великих побед! Не забывайте, капитан, о том, что на карту поставлено независимое будущее многих разумных рас. В том числе, кстати, и землян. Узор выживет только в том случае, если использует все возможные средства к спасению. Агрессивность землян, их боевой потенциал – одно из таких средств. Впоследствии, – уже после победы над Амплитуром и его Назначением, – нежелательные наклонности землян можно будет как-то погасить. Тогда нам некуда будет спешить, и мы оставим их в покое, давая тем самым возможность достичь уровня цивилизованности, достаточного для принятия в союз Узора. Но поймите же: сейчас мы должны в первую очередь заботиться о спасении Узора. Иначе потом землянам некуда будет входить.

Гнев Кальдака, вызванный явной несправедливостью, стал уже угасать.

– Всё это уже решено?

Яруселка обратила на него сочувственный взгляд.

– Увы, тут решения принимаем не мы. Но я слышала, что даже в Совете этот проект шёл с диким скрипом.

– В Учёном Совете, – уточнил руководитель проекта. – Генеральный Совет ещё даже не знает о существовании землян. Кальдак устало махнул рукой и вновь опустился на песок.

– Они что, действительно уже участвовали в настоящих сражениях? – глухо спросил он.

Руководитель проекта энергично почесала себе бок своими острыми когтями.

– На Васарихе. Это был тщательно продуманный тест и, к тому же, почти безопасный. Иным способом нужных результатов получить было невозможно. Допущены были только молодые и крепкие добровольцы. Впрочем, пожилые земляне во взаимодействии с нашими давали своим соплеменникам очень ценные советы, основанные на большом личном опыте.

Вооружённые силы народов Назначения состоят в основном из криголитов и небольшого числа т’ретури, которых придали для обеспечения первым материально-технического снабжения и организации тыла. Ну и конечно, сами жители Васариха. Некоторые из них уже прошли обработку в центрах Амплитура и готовы были идти во имя Назначения на всё, в том числе на убийства своих же соотечественников. Нация, одним словом, расколота…

– Ну и что случилось? – спросил её Кальдак, питаясь вернуть к главной теме.

Руководитель проекта сделала продолжительную паузу, как бы обдумывая предстоящий ответ.

– Вооружённая борьба преображает этих земных существ до такой степени, что перестаёшь их узнавать. Они рвутся на поле боя, как к наркотику. Их эндокринная и нервная системы работают совершенно по другому. А то обстоятельство, что впервые за всю их историю они имеют возможность воевать с представителями иных цивилизаций, похоже, только ещё больше разжигало их.

Васарих – довольно небольшой театр военных действий, но в том секторе, который достался землянам, их удар принёс войскам амплитуров немедленное и полное уничтожение. Этот успех вскружил головы им, но – главное! – вдохновил тех массудов, которые были приставлены к землянам для опеки, на случай возникновения непредвиденных осложнений.

– Они бились плечом к плечу с массудами? – спросил Кальдак.

– Да, – ответила за гивистама Яруселка, кладя руку своему другу на плечо. – Я сама была тому свидетельницей. Он остро взглянул на неё.

– Ты участвовала?! Но до сих пор ты молчала об э…

– Не хотела тебя беспокоить. А почему бы мне было и не поучаствовать? Я подготовлена не хуже любого другого массуда и к тому же была участницей первого контакта с землянами в лице Уилла Дьюлака. У меня был больший опыт общения с этой расой, чем у любого другого массуда. Руководитель проекта говорит правду. Эта правда неудобна для слуха, может, даже невероятна, но это правда. – Гивистам была рада, что за неё наконец вступились и она обратила на Яруселку поощрительный взгляд, а та продолжала:

– Когда эти существа вступают в бой, создаётся такое впечатление, что они переключаются на какой-то другой уровень сознания. Они полностью преображаются.

– Они дерутся, как машины, – проговорила пожилая гивистам. Она подбирала слова для того, чтобы чётче передать переживаемые чувства капитану. – Нет, нельзя, пожалуй, сказать, что они бесконтрольны, но их состояние резко отличается от состояния наших воинов. Решение воевать они принимают не осознанно, а на инстинктивном уровне. Не знаю, надо обратиться к биопсихологам. Возможно, тут всё дело в каком-то гене… Словом, ни одна зрелая раса не будет вести себя таким образом, окажись она на поле боя. Все заставляют себя воевать. При этом переступают через какие-то внутренние преграды. Это можно сказать даже о массудах. Этим же существам не надо заставлять себя. Они идут в бой легко и свободно. Ничто не сдерживает их. – Лицо гивистама, обычно такое неподвижное, всё исказилось сильными чувствами. – Хуже того! Нам пришлось применить силу, чтобы вернуть их с поля сражения! Они хотели, чтобы мы оставили их в покое! Они хотели воевать дальше! И…

– Это абсурдно, – прервал её Кальдак. – Никто не станет воевать, когда можно отойти в сторону без жертв.

– Сразу видно, что вы не видели землян в бою. Это зрелище ещё поразительнее, чем вы можете себе представить. Самых молодых из них пришлось успокаивать медикаментами. Они рвались драться.

– И подобные наклонности Узор собирается поощрять?! – Кальдак швырнул в воду ракушку. – Ну, хорошо, а вся проведённая здесь работа ничего не стоит? Как насчёт наших выводов о спокойствии и миролюбии землян? Как насчёт того, что они стоят на ближайших подступах к истинной цивилизованности.

– Первая забота должна быть о сохранении и спасении нашей, уже состоявшейся цивилизации. Ведь я же говорю: никого из землян не заставляли воевать. Все пошли добровольно. С воодушевлением!

– Потому что никто не показал им альтернативы. Потому что никто не открыл им двойственности их натуры. Они сами не знают себя. Так надо же объяснять, показывать! – резко возразил Кальдак. Руководитель проекта сменила тон. Теперь её голос звучал прохладно, как будто она давала этим понять, что уже устала обсуждать решённый вопрос.

– Перед нами немного другая задача, капитан. Удивлена, как вы могли так поддаться влиянию этого Уилла Дьюлака.

– При чём здесь Уилл?!

Уже не в первый раз Кальдак испытал сильное желание ударить гивистама. С’ваны умели спорить легко, с юмором, они были обезоруживающе убедительны. Гивистамы же становились во время споров невыносимыми. Атмосфера вокруг них постоянно накалялась. Импульсивным, раздражительным массудам с ними было труднее всего.

Кальдак подавил в себе агрессивное желание и до боли стиснул кулачки.

– Я командир солдат-массудов, начальник экспедиции Узора. У нас есть общий враг и мы боремся против него вместе. Для землян Амплитур не является врагом. Это обстоятельство нельзя сбрасывать со счетов.

– У десятерых землян враг уже существует, – заметила руководитель проекта.

– Десять индивидуумов не представляют собой репрезентативную выборку!

Пожилая гивистам сделала согласительный жест.

– Вот поэтому мы вернулись не просто так, а с необходимым оборудованием и снаряжением. Необходимым для расширения нашей базы на поверхности планеты.

– Для расширения?!.. Но если Совет уже принял решение…

– Только Учёный Совет, – поправила его руководитель проекта. – И не думайте, капитан, что вас одного смущает моральная сторона этого дела. Совету нужна добавочная информация, новые исследования. По причинам, которые мне предпочли не сообщать, они решили пока повременить с официальным запросом к лидерам этой планеты о помощи в войне. Возможно, тут всё дело в свойственной землянам подозрительности, которая может повлечь за собой нежелательные последствия.

– Чего же тогда от нас просят?

Кальдак был сбит с толку. Ровно год назад он приземлился на этой планете, будучи уверенным в своём мнении. Общение с землянином Уиллом Дьюлаком и проведённые исследования заставили его серьёзно пересмотреть прежнюю точку зрения. Теперь от него требуют результатов, которые войдут в противоречие с занятой им позицией. Совет не согласен с выводами командира экспедиции, что ж, это бывает. Но что же им всё-таки надо от этого мира? И от него самого?

Яруселка подошла к нему вплотную, и её близость подействовала на него успокаивающе.

– Я знаю, тебе сейчас трудно. Но мы должны верить в мудрость начальства.

– Начальство не было на планете Земля! Оно не видело землян! А я вот уже год наблюдаю их в естественной среде.

– А кто сказал, что эта среда для них естественна? – насмешливо осведомилась руководитель проекта. К ней снова вернулась уверенность. – В этом глупом мире нет ничего естественного! Возможно, эта их естественная среда лежит где-то совсем в другом конце Галактики.

– Разве мы имеем право, – упрямо продолжал возражать Кальдак, – так грубо и прямо вмешиваться в жизнь этого народа?

– Этот вопрос стоит передать философам, – расслабленно и спокойно парировала гивистам. – А военным он неинтересен. У военных другие заботы. Высший военный Совет состоял в основном из массудов и с’ванов.

Кальдак глянул на свою подругу.

– Что обо всём этом думает наше непосредственное военное руководство?

Она ответила, не колеблясь. При этом бакенбарды у неё взволновано трепыхались.

– Там понимают некоторые нравственные осложнения, возникшие с этим проектом, однако полагают, что вовлечение землян в конфликт в качестве союзников Узора будет отвечать самым насущным интересам как Узора, так и их самих. Военные полагают, что землянам удастся взять на себя часть тяжкого ратного бремени, которое до сих пор выдерживали на своих плечах только массуды и чиринальдо.

– У чиринальдо нет плеч! – угрюмо бросил Кальдак. Кончики его острых ушей ходили ходуном. – Какие бы личные оговорки я не имел, как командир я обязан подчиняться приказам и воле Совета.

Руководитель проекта попыталась уменьшить его тревогу:

– Ничего, капитан. Все мы на службе, и у всех нас есть что-то личное, что не должно мешать делу.

– Я не стану, – резко заявил Кальдак больше для самого себя, чем для руководителя проекта и своей подруги, – не стану делать того, что идёт вразрез с моими нравственными принципами.

– Но никто и не просит от вас таких жертв!

– Тогда что здесь хочет сделать Совет? Как мы можем сделать людей нашими союзниками, не обратившись к ним с официальной просьбой?

– Есть один способ, – сказала руководитель проекта и обратила выразительный взгляд на подругу командира.

– В поведении этих десяти индивидуумов, – начала объяснять та, – довольно часто были замечены те же противоречия, с которыми мы столкнулись на начальной стадии исследований этой планеты. Ещё нужно доказать, что их военный энтузиазм является чем-то постоянным. Если вдруг крупная армия землян в середине сражения потеряет вкус к борьбе, это может обернуться для нас катастрофой. Поэтому и решено продолжить исследования и задействовать всё новых и новых представителей этой расы. – Она слегка ущипнула его за бакенбарды. Он отпихнул её, но – любя. – Обычно мы действительно обращаемся к лидерам народа с официальной просьбой, но здесь обычные установки не работают. У этой расы нет единой столицы, нет единого управляющего центра, с которым можно было бы связаться. Поскольку земляне существуют в фрагментарном обществе, мы станем контактировать с отдельными его фрагментами. На индивидуальной основе. Не тревожа и не задействуя сразу всю нацию. Такого раньше в нашей практике не было, но это необычный мир. Здесь многое приходится делать впервые.

Кальдак обратил на неё взгляд сузившихся глаз.

– Значит, мы станем продолжать изучение, наблюдение, анализ, одновременно вербуя землян на свою военную службу на индивидуальной основе? Почему вы решили, что земляне согласятся воевать за нас?

Заговорила руководитель проекта:

– Некоторые, преодолев свою незрелость, поднимутся до понимания справедливой сути этой войны. Другие станут воевать хотя бы потому, что землянам это, как показал опыт, доставляет удовольствие.

– Это безумие… – пробормотал Кальдак.

– В таком случае это полезное для нас безумие. К тому же многие земляне станут воевать в обмен на тот жёлтый металл, который мы дали первой десятке.

На Кальдака сразу навалилось столько всего… Впору было потерять голову. Но подруга была рядом и подтверждала всё, о чём говорила несносная гивистам.

– Вы хотите сказать, что они выразят своё желание деградировать, как разумные, и подвергнуть свои жизни смертельному риску ради такой чепухи, как…

– Вам кажется это невероятным, немыслимым, но не забывайте, что этому народу ещё далеко до цивилизованной зрелости. Отклонения от нормы являются правилом на этой планете. Они отмечены в самих людях, в их биологии, окружающей среде и даже геологии. Если вы пообещаете землянину достаточно этого жёлтого металла, он, похоже, сделает всё, что угодно. Насколько распространён этот феномен в их обществе – ещё вопрос, который необходимо тщательно изучать. Основываясь на выводах, полученных в результате изучения тех десяти землян, мы можем с большой степенью уверенности высказать такое мнение: этот феномен довольно распространён на планете, однако не всеобъемлющ. Как вы совершенно правильно заметили: выборка оказалась не такой уж репрезентативной, чтобы на основе её изучения делать выводы о земном обществе в целом.

Внезапно с моря подул свежий ветерок. Кальдак поморщился.

– Если они воюют не только по убеждениям, как мы можем быть в них уверенными?

– Мы не можем быть в них уверенными, – строго ответила руководитель проекта и деловито почесала пальцем в ухе. – Всё, что мы можем делать на данном этапе – это использовать их с максимальной пользой и продолжать наблюдение за их активностью и реакцией. Они – воины по инстинкту. Заручиться поддержкой такой силы рискованно, но мы должны быть к этому готовы.

– Я всё ещё не убеждён в ваших выводах.

– Поверь ей, – сказала Яруселка. – Потому что поверило верховное командование. У нас ещё нет ответов на многие вопросы, но мы будем осуществлять вербовку. Такого раньше не бывало, но теперь будет прецедент. Раньше мы не открывали столь невероятных миров с таким необычным населением.

Кальдак молчал.

– До нас дошёл рапорт об одном происшествии, – сказала она, ущипнув его в щёку. – Трое землян, из которых двое были темнокожие и один светлый, взяв оружие, без приказа и разрешения вступили на территорию, контролируемую криголитами. Вопреки всем законам здравого смысла они напали с тыла на превосходящего их по силам противника и без всякой пощады уничтожили целый отряд криголитов! Поняв, что они прозевали врага, криголиты почти не сопротивлялись, полагая, что их не тронут. Да, массуды бы их не тронули. И чиринальдо не тронули бы. И вообще представители любых других зрелых цивилизованных рас их не тронули бы. Но перед ними оказались земляне, а у них иные законы войны.

Но не это самое удивительное. Самое удивительное, как отмечается в рапорте, заключается в том, что земляне остались довольны проведённой операцией.

– Эти существа, – сказала руководитель проекта, – как никто из разумных, не ценят свою личную безопасность.

– Значит, – пробормотал Кальдак, потрясённый услышанным, – им не дорога своя собственная жизнь?!

– Почему же? Дорога. Но в сражении их охватывает настоящая лихорадка. Эндокринный баланс нарушается. Это делает их великолепными солдатами. Однако вместе с тем они теряют над собой контроль. Практически полностью. Словно у них в мозгу происходит электрическое замыкание, в результате чего из стоя выходит логика, здравый смысл, спокойствие, рассудительность. Роль качеств, необходимых для ведения лихорадочного, ожесточённого боя, подчёркивается. Жаль, конечно, что мы заранее не снабдили их аппаратурой, которая бы засекала все нейрохимические изменения, которые происходили в их организмах в то время, когда они находились под огнём. Ну что ж, на ошибках учатся. В следующий раз всё будет предусмотрено.

– Смелость, – задумчиво проговорил Кальдак. – Это полезная черта характера.

– Это нечто большее, чем просто смелость, – сказала ему Яруселка. – Скорее это состояние ближе к контролируемому. Амплитуры научились подавлять инстинкт самосохранения в союзнических расах. Они делают это средствами биоинженерии. Земляне же подавляют в себе этот инстинкт самостоятельно. Другим, воинственным инстинктом.

– Необходимо продолжить исследования, главным образом, по этому вопросу, – сказала руководитель проекта и глянула на спокойное море. – Я должна знать, повлияют ли внутренние оговорки личного характера каким-либо образом на долг, который обязывает вас выполнять приказы Совета? – спросила она. Типичная манера гивистамов: отсутствие такта, прямолинейность…

– Нет. Но наш друг Уилл Дьюлак не согласится со всем этим. Он по-прежнему будет разубеждать нас.

– Пускай разубеждает. Его сотрудничество весьма конструктивно. Как и его возражения и аргументы, которые он выдвигает в защиту своей точки зрения. Продолжение контактов с землянином, который уже хорошо знает нас, было бы полезным. Не порывайте с ним.

– Я – командир корабля!

– Совет просит вас остаться здесь и выполнять работу по руководству группой контакта.

Кальдак поджал губы и обнажил сероватые дёсны с острыми зубами.

– Я вынужден подчиниться, – процедил он шипяще и отмахнулся на этот раз уже серьёзно от Яруселки, которая хотела погладить его рукой по плечу. Он был разгневан и одновременно растерян. И хотел, чтобы руководитель проекта поняла это.

Пожилая гивистам обратила на него пристальный взгляд своих ярких выпуклых глаз.

– Вы, надеюсь, обратили внимание на то, что кое в чём землянам удалось подняться высоко над средним технологическим уровнем.

– В области вооружений. Не беспокойтесь. С нами здесь ничего не должно случиться. Гораздо больше меня заботит мой корабль!

– Мы привезли вам более эффективные маскирующие средства, чем те, которые были у вас до сих пор. Это обеспечит безопасность вашей базы. И корабля тоже.

– Значит, я тревожился напрасно, – неохотно уступил Кальдак.

Итак, решения были приняты за его спиной. И хотя он с самого начала понимал, что так произойдёт, сердце саднило. Впрочем, глупо терзаться неудовлетворённым тщеславием. Да и Совет по большому счёту упрекнуть не в чем. Если хотя бы половина из того, о чём ему рассказали руководитель проекта и подруга, окажется правдой.

* * *

Реакция Уилла Дьюлака на решение Учёного Совета Узора не явилась для Кальдака неожиданностью. Капитан слушал протесты землянина и одновременно подмечал, как Уилл ожесточается в процессе спора, насколько более резкими становятся его реплики и жесты.

Они находились в одном из актовых залов, который был в качестве добавочного сооружения присоединён к базе. Строительство коммуникаций и помещений распространялось во все четыре стороны от центра базы, которым являлся челнок. Постройки уходили вглубь грунта лагуны и даже на окружающие острова. Многочисленные уровни соединялись между собой коридорами, помеченными указательными знаками: как пройти в исследовательский сектор, сектор связи, сектор экспериментов и тренировок. Суетящиеся вокруг рыбы и медлительные ракообразные и не подозревали о том, какая жизнь кипит со всех сторон.

Работы приостанавливались лишь тогда, когда в лагуну входила какая-нибудь яхта или рыбацкий баркас. На этих судах не было и следов даже самых простейших средств слежения и пеленгации, так что пришельцам не приходилось особенно беспокоиться. Когда лагуна вновь пустела, строительство возобновлялось. По ночам возле ничем не примечательного рифа приземлялись челноки, доставлявшие с экспедиционного корабля оборудование и специалистов.

Основную ответственность за исход разговора с землянином командир экспедиции возложил на Т’вара. С’ваны умели договариваться или убеждать, и этому их качеству всегда по-доброму завидовал Кальдак.

– Всё это правда, – говорил Т’вар. – Вам придётся принять нас независимо от того, нравится она вам или нет.

– Я не приму! Я не могу! – резко возразил Уилл и ударил раскрытой ладонью по пузырьку, который покачивался на высоком черенке и источал аромат розы. Пузырёк с треском лопнул и по залу поплыла витиеватая ароматная дымка. – Я не знаю, что произошло с теми десятью в ваших владениях. Не могу себе объяснить их поведение… Может, это как-то связано с тем, что они были слишком далеко от дома. Одни среди пришельцев. Возможно, они решили, что у них нет другого выбора и нужно попытаться умилостивить гостеприимных хозяев. Показать им, что земляне умеют драться, если их заставить.

З’мам также присутствовал при этой беседе, он вернулся с землянами с Васариха.

– Никто никого не заставлял этого делать, Уилл Дьюлак. Когда им показали правду, они увидели мир в его истинном свете и изъявили горячую готовность помочь по мере своих сил.

– Значит, я не тех подбирал!

При прикосновении его ладони пузырьки лопались один за другим. Вскоре в зале смешалось невероятное количество различных ароматов, создав тем самым непередаваемый газовый коктейль.

– Я набирал тех людей, которым нечего было терять в этом предприятии, людей, из-за отсутствия которых никто не стал бы беспокоиться. Людей, которые свободно плыли по течению жизни. Я уже понял, что вы предложили им нечто, пробудившее в них уважение к самим себе…. Хотя я всё-таки не могу в полной мере осознать, почему с ними произошла такая резкая перемена. Так или иначе, а это не были обычные люди. Я их набирал на необычное дело и полагаю… Сам факт того, что они согласились пойти со мной к вам, уже делает их нетипичными представителями человечества. Если бы вы занялись изучением более благополучной части нашего общества, той части, которая вкусила земного счастья, которая преуспевает, которая умеет ценить музыку и искусство… Если бы вы посмотрели на людей, которые любят своё дело, свою работу, себя, свои семьи и прочее, вы бы очень скоро поняли, что этим людям их покой и мирная жизнь на родной планете гораздо дороже участия в каком-то галактическом конфликте против цивилизации, которую они никогда и в глаза не видели.

– Возможно, всё то, что вы нам тут рассказываете, окажется правдой, – успокаивающим тоном ответил Т’вар. – Но именно для того, чтобы проверить это, мы и задумали расширить базу и увеличить наше присутствие здесь.

– Насколько я понял, вашей главной задачей теперь является вербовка землян! – едко возразил Уилл. Резким движением он рассеял по залу сразу целую гроздь пузырьков. Послышалось шипение и сильный, но приятный запах.

– Да, мы надеемся на это, – признал Т’вар. – Но будут продолжаться и обычные исследования. Возможно, и мы наконец придём к твёрдому убеждению, что ваши тезисы верны и человечество не приспособлено для союзничества с нами. Но дайте время и позвольте нам работать. Согласитесь, если бы мы только верили вам на слово… Это был бы ненаучный подход. Если выяснится, что вы во всём правы, мы уничтожим базу или перевезём её на корабль и улетим тихо и мирно, оставив вас в прежней изоляции, которую вы столь горячо отстаиваете.

Оба с’вана обменялись короткими взглядами. Их глаза сверкнули из-под густых волос на лице.

– Ваше участие в исследованиях ускорит получение того или иного результата. Уилл отвернулся в другую сторону.

– Я не стану заниматься вербовкой наёмников.

– Никто вас и не просил об этом, – весело ответил З’мам.

Уилл обратил на него внимательный взгляд прищуренных глаз.

– Не хотите же вы сказать, что сами пойдёте в город и откроете там мобилизационный пункт?

– Зачем нам это делать? Некоторые члены той группы, которая вернулась с экспедиционным кораблём с Васариха, вполне смогут выполнить эту работу. Тем более, что они горят желанием.

Уилл покачал головой.

– Ничего из этого не выйдет. Они недостаточно образованны, чтобы убедить хоть кого-нибудь пойти с ними.

– Боюсь, вы недооцениваете своих соотечественников. Возьмите пожилого землянина с забавным головным убором. Возьмите разноцветную пару, отыскавшую своё счастье среди звёзд. Возьмите наших трёх героев Васариха. Нам они кажутся вполне способными для этой миссии.

– Возможно…

Теперь Уилл ясно осознал, что для того, чтобы остановить это безумие, необходимо переубедить не администраторов Узора, а их учёных. Он просто не имел права сдаваться.

– Хорошо. Я буду помогать вам в ваших исследованиях. Но только потому, что продолжу доказывать вам мою точку зрения, которая не изменилась, несмотря ни на что.

– Мы вам очень благодарны за это…

– Не сомневаюсь в том, что вам удастся найти ещё людей, которые пойдут с вами. Но эти люди – исключение из правил. Одиночки. Возможно супружеские пары. Наконец, вы можете купить тех, кто ничего не имеет. Но есть огромная пропасть между этим ничтожным меньшинством и остальным человечеством.

С’ваны закончили разговор, распрощались и покинули его. Композитор остался сидеть в зале, окружённый ароматными пузырьками, которые появлялись каждую секунду на месте тех, что лопнули. Он рассеянно играл с ними, едва прислушиваясь к звукам, раздававшимся в результате взрыва того или иного пузырька. Уилл размышлял. Сейчас надо чуть побольше заняться музыкой. Это поможет хоть как-то разрядиться. Новости, привезённые кораблём, тяжким грузом давили на сердце. У него не оставалось выбора. Он просто обязан был остаться. Чем чаще он станет встречаться с ними, тем больше возможностей предоставится переубедить их.

Если он откажется, они мало потеряют от этого. Просто начнут всё сначала с другим посредником. Впрочем, теперь у них уже есть в распоряжении целых десять. Поначалу Уилл думал над возможностью довести информацию о пришельцах до сведения властей. Впрочем, позже он понял, что это был бы, мягко говоря, не самый лучший способ убедить их в том, что человечество является сугубо мирной расой. Уилл должен был полагаться на себя и на случай.

Задача, которая стояла перед ним, не выглядела такой уж невозможной.

В конце концов он был профессором, образованным, интеллигентным человеком. Так называемые вербовщики, которых собирались использовать пришельцы, состояли из старого пьяницы, невежественного рыбака и двух нищих подростков, подобранных им в своё время буквально с улицы. Остальные выглядели не лучше. Кому больше поверят: им или всё-таки ему? Наконец, это был Белиз. Центральная Америка. Не самое удачное место вербовки головорезов для уничтожения полумифических амплитуров. Да, пришельцы, конечно, отыщут ещё нескольких неприкаянных, которые выразят желание воевать за них, пойдут на всё ради золота. Но эта готовность будет кратковременной и поверхностной. Скоро им наскучит экзотика звёздных перелётов и особенно наскучит война. Врождённая тяга человека к миру и покою возобладает, и эти бедняги потребуют, чтобы их вернули домой. И тем самым продемонстрируют крайнюю ненадёжность человечества как военного союзника пришельцев. Убедив по крайней мере самого себя, Уилл почувствовал облегчение.