Позавтракав, я взял такси и отправился в отель «Элита». Пройдя через холл, я прошел во внутренний двор и направился к домику Дюваля. Фотограф открыл дверь и холодно уставился на меня.

— У вас отличные нервы, Бойд, — сухо сказал он вместо приветствия. — Особенно если учесть, что произошло вчера вечером. Подумать только! Проникнуть в мою студию и чуть не взорвать сейф. Вам повезло, что вас накрыли Стоун и Блер, а не полиция.

— Дело вкуса, Клод, — ответил я. — Для меня было бы намного приятнее иметь дело с полицией, после того как я привел в действие сигнализацию.

Он удивленно вытаращился на меня.

— Сигнализацию?

— Ну да, ту штуку, что вы распорядились поставить на дверь своей студии.

— Вы что, совсем спятили? — удивленно спросил он. — Неужели вы полагаете, что такая чепуха мне бы помогла?

— Значит, ваша студия не оборудована сигнализацией?

— Конечно нет.

— Выходит, что ваши люди — ясновидящие.

— Они заглянули в студию совершенно случайно, чтобы проверить кое-какие цифры. На мое счастье.

— Ну хорошо, Клод, — вздохнул я. — Поверю вам на слово. Но беседовать через порог не слишком удобно, так не лучше ли мне зайти? Вы нальете мне стаканчик, и мы с вами мирно поговорим.

— Мне нечего вам сказать. — Дюваль хотел было захлопнуть дверь, но я оттолкнул его и прошел внутрь.

Закрыв дверь, я прислонился к ней спиной.

Дюваль, тяжело дыша, злобно смотрел на меня.

— Предупреждаю вас последний раз…

— Приберегите свои угрозы для кого-нибудь другого! — отрезал я. — Вчера вечером ваш горилла Чарли убил моего напарника. Потом…

— Убил? — повторил Дюваль в полной растерянности. — Это что, одна из ваших шуток?

— Шутками такие дела не назовешь, вы знаете об этом не хуже меня! — хмуро оборвал я его.

Он покачал головой.

— Я не видел Чарли целый день, но Хэл мне сообщил, что они застали вас в студии, когда вы пытались взорвать сейф. Он также сказал, что они предпочли сами проучить вас, вместо того чтобы вызвать полицию.

— И он вам не доложил, что Чарли тоже погиб?

— Погиб? — взвизгнул Дюваль. — Надеюсь, вы, как всегда, делаете из мухи слона.

— Перемените пластинку, Дюваль, — предложил я. — Мне нужны фотографии Элейн Керзон.

Какое-то время Дюваль молча смотрел на меня, потом на его лице появилось презрительное выражение.

— Вы никогда не сможете это сделать, Бойд, — спокойно ответил он. — Я предупредил Элейн сегодня утром, что, если она снова попытается завладеть фотографиями, я позабочусь, чтобы Элен Ричмонд получила негативы в течение часа. Поэтому свой юмор приберегите для другого случая. Как вы изволили выразиться — пластинка слишком заезжена.

— Я вас еще согну в бараний рог! — пообещал я. — Вы убили Элиш Хоуп, а в театре покушались на жизнь Беллы Люкас. Вы виноваты и в том, что вчера вечером был убит мой напарник. Я уже не говорю о том, что сам лишь чудом избежал смерти.

— Мне надоело повторять, что я не убивал Элиш Хоуп, — сухо ответил Дюваль. — Интересно, какую цель я, по-вашему, преследовал?

— Мотивы у вас были самые веские. Если Элейн Керзон получит контрольный пакет акций фирмы «Меермайд», то вы с помощью шантажа выманите у нее весь капитал.

— Вы отлично знаете, что у меня есть алиби на то время, когда была убита девушка.

— И свое алиби вы получили тоже благодаря Элейн. А что вы скажете относительно покушения на Беллу Люкас в театре? В ту минуту вы были один. Я уже это проверил.

На какое-то мгновение в глазах Дюваля появилось озабоченное выражение.

— Я так и не понял, что за всем этим кроется, — неторопливо заговорил он. — После конкурса я прошел на сцену вместе с Элейн. А потом швейцар сообщил, что в кабинете управляющего меня кто-то ждет. Но когда я пришел туда, там никого не оказалось. Я подождал минут десять, а потом решил, что человек, который хотел поговорить со мной, видимо, очень спешил и ушел. Или же кто-то ловко подстроил…

— Клод, — с упреком сказал я, — вы могли бы придумать и что-нибудь более правдоподобное.

— Может, звучит и странно, но это правда, — холодно ответил он. — Ну как, Бойд, у вас больше нет ко мне вопросов?

— Кажется, нет. Разве что передать пару слов Стоуну.

— Пожалуйста.

— Скажите ему, что он относится к той категории людей, которые не умирают в своей постели. А уж я постараюсь, чтобы смерть не заставила его долго ждать.

Я прошел в холл и с помощью чаевых уговорил портье найти для меня такси. В дороге у меня было о чем поразмыслить.

Видимо, воздух Флориды так действовал на людей, что даже совершенно незнакомый человек спустя десять минут после знакомства начинал вызывать у них такое доверие, что они вываливали на него подробности своей жизни. Почему, например, Белла Люкас сообщила мне, что видела Дюваля, выходящего из комнаты мисс Хоуп приблизительно в то время, когда бедняжку убили? Она также сказала, что именно Дюваль попытался задушить ее в театральной гардеробной. Но при этом наотрез отказалась сообщить об этом в полицию. Похоже, малютка доверяет только мне.

Не отставала от нее и Элен Ричмонд, которая рассказала мне о завещании своего папочки и о его связи с Элейн Керзон. Да и сама Элейн… Я задал ей всего три вопроса и тут же узнал, что Дюваль шантажирует ее. Она сразу выразила желание нанять меня, точнее, заключить со мной сделку: если я достану фотографии, то она откажется подтвердить алиби Дюваля.

И наконец — сам Дюваль. Сначала он все отрицал, но потом признался, что шантажировал Элейн, он даже не отрицал, что завладеет акциями мисс Керзон, если та уведет их у Элен Ричмонд.

Если же говорить о чистосердечных признаниях, то даже мои добрые друзья Хэл и Чарли буквально горели желанием посвятить меня в собственные планы, касающиеся проведения конкурса красоты.

Такси высадило меня у офиса «Меермайд». В приемной я попросил премиленькую блондинку с роскошным бюстом доложить обо мне Майеру. Тот принял меня не сразу, но и не слишком долго томил ожиданием, во всяком случае, я не успел впасть в ярость. Секретарша проводила меня в кабинет; глядя на ее грудь, мне захотелось спросить, уж не миссис ли Майер порекомендовала ее на эту должность.

Майер сидел за письменным столом огромных размеров.

— Добрый день, Бойд, — поприветствовал он меня. — Чем могу быть полезен?

— Вы знаете, что мисс Ричмонд поручила мне проследить, чтобы конкурс прошел без осложнений. И поскольку последний тур не за горами, мы должны принять все меры, чтобы ничего не случилось.

— Разумеется, мистер Бойд, — подтвердил Майер с самым серьезным видом. — Я в вашем распоряжении.

— Отлично! — сказал я. — Мне необходимо получить кое-какую информацию. Вы давно руководите здешним отделением фирмы?

— Только полтора года, — ответил он. — Раньше я служил в центральном офисе фирмы, в Нью-Йорке.

— В то время Элейн Керзон еще работала в фирме?

— Да, конечно.

— Она была правой рукой мистера Ричмонда, и даже более чем правой рукой?

— Мистер Бойд! — Он покраснел. — Прошу вас! Ведь нас может услышать кто-нибудь из персонала.

— Этот пункт представляется мне довольно важным, — сказал я. — Вам было известно об их связи?

— Да, — неохотно признался он. — Разумеется, я сожалел, что это так, но, с другой стороны, ведь это было личное дело патрона.

— А вы знакомы с условием, содержащимся в завещании мистера Ричмонда?

— Да.

— А как это выражается в денежном отношении? Я имею в виду контрольный пакет акций фирмы.

— По курсу сегодняшнего дня, — сказал Майер с благоговейным придыханием, — что-то около миллиона долларов.

Точную сумму он назвать не смог, поэтому я сменил тему разговора, спросив, как обстоит дело с подготовкой к заключительному туру конкурса. Круглое лицо Майера сразу прояснилось.

— Это будет чудесный вечер, мистер Бойд. Не сомневаюсь в этом! Заключительный тур пройдет в клубе «Ципресс», но на этот раз за процедурой будут наблюдать зрители и пресса. Должен сказать, что мисс Ричмонд проявила недюжинные организаторские способности. Еще неделю назад, сидя в этом самом кресле, она сказала мне, что ей безразлично, сколько денег уйдет на заключительный тур, самое главное — сделать так, чтобы все прошло на высшем уровне.

— Неделю назад она сидела в этом кресле? — удивленно повторил я. — А я слышал, что неделю назад мисс Ричмонд находилась в Нью-Йорке.

— Мы не хотели вам об этом говорить, мистер Бойд. — На лице Майера появилось самодовольное выражение. — Это было сделано преднамеренно. Маленький обман, на который пошла мисс Ричмонд в интересах фирмы. Она хотела сама заняться организацией конкурса. Поэтому арендовала небольшую виллу, где могла работать совершенно спокойно. Она блестящий руководитель, мистер Бойд. Я бы сказал… э-э… старой закваски, что ли.

— Очень яркая характеристика, — признал я. — Нужно будет запомнить ее, мистер Майер.

— Большое спасибо. — Он взглянул на меня со счастливой улыбкой. — Вы хотите, чтобы я ответил еще на какие-нибудь вопросы?

— Только на один. Эта девушка, Элиш Хоуп, она родом из этого города и жила здесь, в Майами. Может, вы слышали о ней или даже встречались?

— Как же, как же, было такое, — пробормотал он задумчиво. — Погодите, дайте вспомнить… Кажется, это было месяца четыре назад. Она работала в качестве фотомодели в одном из журналов и пришла к нам, чтобы отобрать купальники.

 — Не помните, для какого журнала она работала?

— Разумеется! Для «Экскузит». Я даже помню, что она пришла вместе с мисс Керзон.

— Мисс Керзон, должно быть, очень повезло — сразу же после ухода из вашей фирмы ей удалось занять место главного редактора журнала мод.

Маленькие глазки Майера заблестели, он перегнулся через стол.

— Это больше, чем везение, мистер Бойд, во всяком случае, мне так кажется, — доверительно прошептал он.

— Вы наверняка из тех людей, мистер Майер, что идут в ногу со временем. Мне думается, на свете существует очень мало вещей, о которых вы ничего не знаете.

— Во всяком случае, я знаю о прошлом этого журнала и обо всем, что за этим кроется. — Он снова доверительно улыбнулся. — Шесть месяцев назад этот журнал был куплен, как говорится, с потрохами. Его приобрели четыре человека. Клод Дюваль, его сотрудники Блер и Стоун, а также мисс Керзон. Я слышал, что она не внесла ни цента, но тем не менее имеет двадцать пять процентов акций, как и все остальные.

— А как сейчас обстоят дела у журнала?

— До того перехода к новым владельцам он приносил весьма скромный доход. Но, как я слышал, мисс Керзон не скупится на расходы, и теперь «Экскузит» встал на ноги.

— Еще раз большое спасибо, мистер Майер. — Я поднялся. — Вы очень мне помогли.

— Если вам и в будущем понадобится моя помощь, мистер Бойд, — отозвался он слегка покровительственным тоном, — не стесняйтесь, обращайтесь прямо ко мне, я всегда к вашим услугам.

Наступил уже час коктейлей, когда я вернулся в свой отель и поднялся в апартаменты Элейн Керзон. Она открыла дверь и удивленно взглянула на меня.

— Я ведь сообщила тебе, что вынуждена отказаться от твоих услуг, Дэнни, — сказала она спокойно. — Я не буду нарушать слово, которое сегодня утром дала Клоду.

— Я пришел немного поболтать, — ответил я. — Не беспокойся, я тебя не задержу.

— В твоем распоряжении только десять минут. Я привожу себя в порядок, поэтому нам придется разговаривать в спальне.

— Ну что ж, я не против общения в подобном месте, — усмехнулся я. — Возможно, мы сможем даже совместить приятное с полезным.

Мы прошли через гостиную в спальню. На Элейн была только какая-то воздушная тряпица — невесомая оболочка из голубого шелка.

Она уселась перед туалетным столиком, провела по плечам пуховкой и посмотрела на меня в зеркало.

Я с интересом разглядывал тонкие тесемки, сбегавшие с ее плеч.

— Ты никогда не носишь бюстгальтер?

— Ты пришел только для того, чтобы спросить меня об этом, Дэнни? — Элейн с насмешливым вызовом уставилась на меня. — Вчера у тебя получалось гораздо лучше — ты не тратил лишних слов.

— Женщина в бюстгальтере и корсаже все равно что рыцарь в доспехах, — пробормотал я. — Под ними могут скрываться чудесные вещицы, но пока трудишься, пытаясь совладать с доспехами, твой интерес может и улетучиться.

— Я не ношу ни бюстгальтера, ни корсажа, — терпеливо ответила она. — И француженки тоже этого не делают. Но они одеваются, чтобы радовать мужчин, в то время как типичная американка одевается так, чтобы выглядеть лучше своей соседки.

— Я как раз подумал, что в тебе сочетаются последовательность и нечто ей противоположное, — вздохнул я. — Ты последовательна только в том, что касается шантажа и известных фотографий. Во всем остальном твои поступки начисто лишены логики. Возможно, психиатры и сумеют объяснить этот феномен.

— Ты уже использовал пять минут из десяти. — Она вытянула губы и принялась аккуратно подкрашивать их.

— Эти снимки, на которых ты вместе со стариком Ричмондом, — продолжал я. — Ты знаешь, что они сделаны в инфракрасном свете. Странно, что Дюваль не сообщил тебе также выдержку и диафрагму. Для вящей убедительности.

— Что все это значит? — холодно спросила она.

— Ты очень ловко обвела меня вокруг пальца, Элейн, — признался я. — Ты охотно отвечала на мои вопросы. Выложила все о Дювале, который якобы шантажировал тебя фотоснимками. И тут же попросила меня достать эти фотографии, пообещав опровергнуть алиби Дюваля. Ты не останавливалась ни перед финансовыми, ни перед физическими издержками, зная, что и то, и другое весьма интересует меня.

— Какая чепуха!

— После этого я, как полный идиот, позвонил тебе и попросил помочь, предупредив о моем приходе охранника. Ты отлично это сделала. Я смог проникнуть в студию, а сотрудникам Дюваля не составило труда застать меня врасплох. Они хотели избавиться от меня и были очень близки к этому…

— Дэнни. — Она недовольно покачала головой. — Зачем бы я стала это делать?

— Зачем? Ты прекрасно знаешь, что будущее Элен Ричмонд зависит от удачного исхода конкурса. Если все пройдет благополучно, фирма перейдет к Элен. Ты организовала саботаж конкурса по всем правилам, еще бы — ведь на кон поставлена судьба фирмы. И ты, и Дюваль занимали два из трех судейских места на конкурсе. А на третье Элен внезапно назначила незнакомого вам Дэнни Бойда. Вы должны были во что бы то ни стало узнать, что я из себя представляю и почему Элен назначила меня. И сделали это очень быстро. Один козырь у вас появился почти сразу. Симпатичная блондинка, одна из участниц конкурса, девушка по имени Элиш Хоуп. По твоей просьбе она расставила сети, в которые я и угодил, договорившись с ней о встрече в первый же день. Дальше все пошло по разработанному вами сценарию: Хэл и малютка Чарли поджидали меня в номере отеля, они должны были припугнуть меня и…

— Ты просто спятил! — прошипела она. — Убирайся!

— Мое свидание с Элиш было хорошо продумано. Пока она расточала мне любезности, Хэл и Чарли, притаившиеся где-то поблизости, выжидали бы нужный момент, чтобы напугать меня до смерти. Старый и проверенный метод. А потом кому-то из вас — возможно, тебе — пришла в голову мысль, что девчонка вообще лишнее звено. Ее убили еще до моего появления, задушили, цинично использовав для этой цели купальник. Чарли и Хэл решили убийство приписать мне. Меня облили виски и отправили обратно в отель. Я пришел в себя уже в качестве подозреваемого номер один. Я пребывал в полной растерянности. История, которую я рассказывал, звучала совершенно неправдоподобно, к тому же у меня не было алиби. Вот таким образом был сделан первый шаг, чтобы помешать проведению конкурса.

— У тебя богатая фантазия, Дэнни, но слушать тебя просто смешно.

— А как было в «Экскузите»? — продолжал я дружеским тоном. — Ты заключила с Дювалем и его компаньонами сделку. Они назначили тебя издателем и выделили двадцать пять процентов акций. А ты должна была расплачиваться акциями фирмы «Меермайд». А уж получение самих акций «Меермайд» было делом техники.

— Твои десять минут истекли, — резко сказала Элейн. — Убирайся ко всем чертям и оставь меня в покое!

— А ты не считаешь, что мы можем расстаться как-то иначе? — ласково спросил я.

— Вон! — истерично взвизгнула она и швырнула в меня флакон с духами.

Я поспешно ретировался, провожаемый щеткой для волос и тюбиками с кремом. «Не беда, — подумал я, — в других апартаментах я найду более любезный прием».