В пятницу, двадцать второго октября, Джейм Дж. Нокс пригласил мистера Квина нанести ему визит. Слуга провел Эллери в великолепно обставленный салон. Он прождал недолго. Открылась дверь, и дворецкий пригласил его войти.

Кабинет Нокса был оборудован по последней моде. Своей прохладой и чистотой он напоминал некий цех предприятия из отдаленного будущего. За письменным столом напротив Нокса восседала Джоан Бретт, держа наготове блокнот для стенографии.

Нокс приветствовал Эллери почти что от чистого сердца.

— Я рад, что вы закончили с этим делом, Эллери. Наверное, удивлены тем, что видите здесь мисс Бретт?

— Удивлен, и немало, — сказал Эллери с совершенно серьезной миной. — Это счастливый поворот судьбы для Джоан.

— Нет, это счастливый поворот судьбы для меня. Мисс Бретт — бесценный работник… Она знает все, даже самые секретные дела Халькиса. Но вернемся к вашим делам, Квин…

Нокс поиграл золотистым карандашиком.

— Вчера мне пришло в голову, что я кое-что забыл рассказать, когда был с визитом в кабинете вашего отца…

— И что же? — спросил Эллери.

Нокс кратко и бесстрастно поведал, что в ночь, когда он вместе с Гримшо приходил к Халькису, кроме уже известных событий произошло следующее: Гримшо засунул вексель, выданный Халькисом, в бумажник, и тут ему, видимо, показалось, что самое время провести еще один шантаж помельче. Он потребовал от Халькиса тысячу долларов наличными на текущие расходы, раз уж он обещал не сразу предъявлять вексель к оплате.

— Но мы не нашли никакой тысячи долларов, мистер Нокс! — воскликнул Эллери.

— Дайте мне договорить, молодой человек! — сухо оборвал Нокс. — Халькис сказал, что у него в доме нет таких денег. Он попросил меня одолжить ему эту сумму, обещая вернуть на следующий день. Я как раз взял у себя в банке пять тысячедолларовых купюр на собственные нужды. Одну из них я достал из бумажника и дал ее Халькису, а тот передал Гримшо.

— А куда Гримшо дел ее? — спросил Эллери.

— Гримшо выхватил ее у Халькиса, достал из своего жилетного кармана старые золотые часы, открыл крышку сзади, сложил купюру, засунул в часы и снова закрыл крышку…

— И вы думаете, что это те часы, которые мы нашли в сейфе Слоуна?

— Я совершенно уверен в этом. Я сразу узнал их по фотографии в газете.

— Вы можете установить номера купюр, которые тогда получили в банке, мистер Нокс? Мы немедленно осмотрим часы. Даже если купюра исчезла оттуда, ее номер может навести нас на след убийцы.

— Я тоже подумал именно об этом. Сейчас узнаем номер. Мисс Бретт, соедините меня с главным кассиром моего банка.

Через несколько секунд Джоан передала ему трубку.

— Боумэн? Мне нужно узнать номера тех пяти тысячедолларовых купюр, которые я получил в банке первого октября!

Нокс подождал некоторое время, а затем стал записывать цифры на листке. Положив трубку, он улыбнулся и передал листок Эллери.

— Вот они, мистер Квин.

— Могу ли я просить вас проехать со мной в полицию и осмотреть часы, мистер Нокс? — спросил Эллери.

— С удовольствием. С некоторых пор всякие детективные истории стали развлекать меня.

Послышался звонок телефона. Джоан Бретт, полная служебного рвения, подскочила и схватила трубку.

— Вас, мистер Нокс. Директор биржи. Сказать, что вы…

— Дайте сюда. Прошу прощения, Квин.

Пока Нокс сухим деловым тоном диктовал в трубку фамилии и цифры, Эллери поднялся и подошел к Джоан Бретт, сидевшей за своим письменным столом. Он обменялся с ней многозначительным взглядом и громко сказал:

— Ах, мисс Бретт, могу ли я просить вас перепечатать номера купюр на машинке?

Это был предлог, чтобы наклониться к ней и шепнуть несколько слов. Она вставила в машинку лист и, начав печатать, шепотом упрекнула его:

— Почему вы не сказали мне, что мистер Нокс и был тем высоким незнакомцем, который приходил ночью вместе с Гримшо?

Эллери предостерегающе покачал головой. Однако Нокс был совершенно поглощен биржевыми проблемами.

— Есть новости из Лондона? — шепнул Эллери.

Она покачала головой и громко сказала:

— Никак не могу привыкнуть к машинке мистера Нокса… Это «Ремингтон», а я до этого печатала только на «Ундервудах».

Она вставила новый лист, опять начала печатать и шепнула:

— Неужели картина Леонардо у Нокса?

Эллери так сильно сжал ее плечо, что она дернулась и побледнела. С улыбкой извинения он сказал:

— Большое спасибо, мисс Бретт! — а шепотом добавил — Не впутывайтесь ни в какие истории и ничего не затевайте. Ничего не пытайтесь выведывать в доме самостоятельно, положитесь на меня. Вы — секретарь и никто больше. И никому ни слова о тысячедолларовых банкнотах…

— О, пожалуйста, всегда к вашим услугам, мистер Квин, — воскликнула она и плутовски подмигнула Эллери.

На долю Эллери выпало удовольствие прокатиться по городу в немыслимо роскошном «лимузине», сидя рядом с Джеймсом Дж. Ноксом.

В полицейском управлении он насладился некоторым триумфом — полицейские и детективы, которые попадались им навстречу в коридорах, уважительно здоровались с ним, тогда как Нокс явно не произвел здесь ни малейшего впечатления. Эллери с важным видом распорядился немедленно принести ему вещи, проходящие по делу Гримшо — Слоуна. Из небольшой стальной коробки он извлек старомодные золотые часы, подождал, пока отойдет задерганный многочисленными делами служащий, и с некоторым трудом открыл заднюю крышку.

Купюра в тысячу долларов, сложенная несколько раз, упала на пол.

Эллери был сильно разочарован. Возможность, которую он прикинул в кабинете Нокса, обратилась в совершеннейший прах, когда он разгладил купюру и констатировал, что номер на ней совпадает с одним из тех, что напечатала Джоан Бретт. Он закрыл крышку часов и положил их обратно в стальную коробку.

— Что вы на это скажете, Квин?

— Ничего особенного. Этот новый факт ничего не меняет в деле Слоуна, как оно изложено в бумагах полиции, — грустно ответил Эллери. — Спрятанные деньги доказывают только, что Гримшо хотел таким образом обжулить своего сообщника. Слоун — как предполагаемый партнер и убийца Гримшо — просто не мог знать, что в часах есть столь дорогая начинка, когда забирал их с трупа. Большего отсюда не выжмешь…

— Мне кажется, вы не так непоколебимо убеждены в виновности Слоуна, как ваш глубокоуважаемый отец, — сказал изумленный Нокс.

— Зачастую убеждения — весьма дешевый товар, мистер Нокс.