Эту историю мне рассказал Эл Барни, разбухший от пива бездельник, который постоянно околачивается возле портовых таверн Парадиз-Сити, высматривая, кого бы выставить на пиво.

Говорят, когда-то он был лучшим аквалангистом на побережье. В сезон здесь полно богатых туристов и он зарабатывал уйму денег, обучая их плавать с аквалангом, гарпуня акул и трахая их жен. Но его погубило пиво.

Эл был огромен. Он весил фунтов триста пятьдесят и, когда садился, его пивное брюхо опускалось на колени, словно воздушный шар. На вид я бы дал ему около шестидесяти трех.

За долгие годы, проведенные на солнце, его лицо загорело до красно-коричневого цвета. У него была яйцевидная плешивая голова, маленькие неприветливые зеленые глазки, рот, сразу напомнивший мне хищную рыбину, и расплющенный на пол-лица нос. По его словам, это было результатом удара, полученного от чересчур вспыльчивого супруга, который накрыл его со своей женой.

Последний роман имел неожиданный успех, и я получил возможность, не считаясь с расходами, уехать из холодного Нью-Йорка в Парадиз-Сити на побережье Флориды. Я знал, что вполне могу позволить себе провести там целый месяц, прежде чем нужно будет возвращаться и вновь браться за работу. Поселился я в отеле «Спэниш-Бей», самом, пожалуй, лучшем и шикарном из всех флоридских отелей. Он рассчитан всего на пятьдесят гостей и обеспечивает удобства, целиком оправдывающие вручаемый при отъезде счет.

Директор отеля Жан Дюлак, высокий, красивый мужчина с безукоризненными манерами и тонким шармом, присущим французам, читал мою книгу. Она необычайно понравилась ему, и вот однажды вечером, когда я сидел на ярко освещенной террасе после великолепного как всегда в этом отеле обеда, Дюлак подошел ко мне.

Тогда-то я и услышал от него про Эла Барни. Улыбаясь, он сказал:

— Вот вам совершенно необычный местный тип. Он знает всех, знает все об этом городе. Вам было бы интересно с ним поговорить. Если вы ищете материал, у него наверняка что-нибудь найдется.

...Эйб Шулман, так начал Эл Барни, был крупнейшим скупщиком краденого во Флориде. Своим делом он занимался уже около двадцати лет и превратил его в процветающий бизнес.

Когда богачи приезжали на побережье Флориды со своими женами, любовницами, девками, престиж требовал, чтобы их жены были увешаны драгоценностями. Если у вас не имелось бриллиантовых колье, брошек с изумрудами и рубинами, сережек под пару к ним и усыпанных камнями браслетов на жирных руках, на вас смотрели, как на белых негров. И поэтому похитители драгоценностей, как осы, роями слетались со всех сторон во Флориду, где их проворные пальцы собирали богатый урожай. Но драгоценности им ни к чему... им требовались наличные, и здесь-то главной фигурой становился Эйб Шулман.

Он обитал за стеклянной дверью, на которой виднелись потускневшие золотые буквы:

ДЕЛАНО КОМПАНИЯ ПО ТОРГОВЛЕ АЛМАЗАМИ.

МАЙАМИ-НЬЮ-ЙОРК-АМСТЕРДАМ.

ПРЕЗИДЕНТ ЭЙБ ШУЛМАН.

Эйб действительно поддерживал незначительные связи с Амстердамом. Время от времени он заключал сделку с какой-нибудь фирмой торговцев алмазами — очень небольшую, лишь бы не вызывать интереса у налоговой инспекции и оправдать свое присутствие в маленькой, запущенной конторе на шестнадцатом этаже здания с видом на залив Бискай-Бей.

Но настоящий его бизнес состоял в другом. Он принимал краденные драгоценности и занимался этим с исключительным успехом, припрятывая наличные — только наличные — в сейфах, арендованных в Майами, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.

Когда кто-то из связанных с ним людей приносил добычу, Эйб мог с точностью определить ее стоимость. Он выплачивал четверть оценочной суммы. Затем вынимал камни из оправ и относил их к одному из нескольких ювелиров, которые, как он знал, не зададут лишних вопросов, и продавал камня за половину их рыночной стоимости.

За двадцать лет непрерывных трудов Эйб сколотил таким образом значительное состояние, вполне позволяющее удалиться от дел и зажить в свое удовольствие. Однако он просто не мог устоять перед соблазном, если подворачивалась выгодная сделка. Его неудержимо тянуло продолжать, хотя он понимал, что каждый раз рискует, и в любую минуту к нему может нагрянуть полиция. Но влечение уже стало непреодолимым и не только доставляло ему удовольствие, но и придавало смысл жизни.

Эйб был кругленький толстенький коротышка. Волосы росли у него из ушей, из носа и из-за воротника рубашки. Черными волосами заросли и его маленькие толстые пальцы, так что, когда он водил рукой по столу, вам казалось, будто на вас ползет тарантул.

В тот жаркий, солнечный майский день, как раз два года назад, продолжал Эл Барни, Эйб сидел за своим обшарпанным столом, зажав в мелких зубах потухшую сигару, и с настороженным, непроницаемым лицом смотрел на полковника Генри Шелли. Всякий хорошо знающий Эйба понял бы, что его выражение говорило: «Ври, а мы послушаем».

Полковник Генри Шелли походил на старого утонченного аристократа из Кентукки, владельца обширных земель и множества скаковых лошадей, привыкшего проводить дни на скачках или сидеть на веранде своей колониальной усадьбы, наблюдая, как трудятся его верные негры. Он был высок и худ, с массой белых волос, отпущенных чуть длиннее, чем было принято, с растрепанными седыми усами, пергаментно-желтой кожей, глубоко посаженными умными серыми глазами и длинным орлиным носом. На нем был легкий кремовый костюм, галстук-шнурок и рубашка с гофрированной грудью. Из-под узких брюк выглядывали мягкие мексиканские сапожки. Глядя на него, Эйб не мог сдержать восхищенной улыбки. Вот работа высокого класса, говорил он себе. Не найдешь ни одного изъяна. Если судить по виду, перед ним сидел человек, обладающий значительным весом в обществе и культурой, пожилой, утонченный светский джентльмен, принять которого у себя дома любой счел бы за честь.

Полковник Генри Шелли — это имя, разумеется, ему нс принадлежало — был одним из самых ловких и продувных аферистов среди людей этой профессии. Пятнадцать лет из своих шестидесяти восьми он провел за решеткой. Он заработал уйму денег и все их спустил. Перечень обманутых им людей выглядел бы как Голубая книга светского общества. Шелли был аристократом своего дела, но совсем не умел заботиться о будущем. Деньги текли, как вода, сквозь старые аристократические пальцы.

— Я подобрал тебе как раз такого парня, какого ты искал, Генри, — говорил Эйб. — Пришлось-таки попотеть. И времени ушло на это порядочно. Если он тебе не подойдет, дело наше плохо. Никого лучше у меня на примете нет.

Генри Шелли стряхнул пепел с сигары в пепельницу.

— Ты знаешь, что нам требуется, Эйб. По-моему, если ты считаешь, что он годится, значит так оно и есть. Расскажи о нем.

Эйб вздохнул.

— Если бы ты знал, каких хлопот мне стоило его отыскать, — сказал он. — Сколько времени потрачено на всякую никчемную шпану... сколько телефонных звонков...

— Представляю. Расскажи мне о нем...

— Его зовут Джонни Робинс. Смазливый. Двадцать шесть лет. В пятнадцать он поступил в «Рэйсон Сейф Корпорейшин». Проработал там пять лет. Знает буквально все о сейфах, замках и цифровых комбинациях. — Эйб ткнул пальцем в большой сейф, вделанный в стену позади него. — Я думал, этот вполне надежен, а он открыл его в пять минут... я засекал время. — Эйб осклабился. — Я ничего в нем не держу, а то теперь не спал бы так крепко. Он ушел от Рэйсона и стал гонщиком... помешан на скорости. Тебе лучше с самого начала знать, что с Джонни бывает трудно ладить. Очень вспыльчивый. Устроили потасовку на гоночном треке, и его выставили. — Эйб пожал толстыми плечами. — Он сломал кому-то челюсть... с любым может случиться, но тот тип был там важной шишкой, вот Джонни и выперли. Потом он устроился в гараж, но жена босса положила на него глаз, так что и там он долго не удержался. Босс накрыл их, и Джонни расквасил ему нос. — Эйб хохотнул. — У Джонни тяжелая рука, слов нет. В общем, босс позвал копов, и Джонни крепко приложил одному, а уж второй приложил ему. Он просидел три месяца в захолустной тюрьме. Говорит, что мог бы и уйти в любой момент, до того простые были замки, да компания ему понравилась. И с тюремщиком они ладили, не хотелось огорчать, так и остался. А теперь рвется в дело. Молодой, зубастый, смазливый и с замками управляется — мое почтение. Как тебе такой мальчик?

Шелли кивнул.

— По-моему, в самый раз, Эйб. Ты что-нибудь говорил ему о деле?

— Сказал только, что речь вдет о больших деньгах, — ответил Эйб, постукивая толстыми волосатыми пальцами по краю стола. — Его интересуют большие деньги.

— Кого они не интересуют? — Шелли погасил сигарету.

— Ладно, надо бы мне с ним потолковать.

— Он ждет тебя в отеле «Приморский».

— Он записался там как Робинс?

— Правильно. — Эйб посмотрел в потолок и спросил:

— Как Марта?

— Хорошо, да не совсем. — Шелли достал белый шелковый платок и промокнул висок. Жест восхитил Эйба: в нем чувствовался класс.

— И чего же ей не хватает?

— Она недовольна долей, Эйб.

Толстое лицо Эйба сразу застыло.

— Она всегда недовольна, сколько ни дай. Я виноват? И вообще, она слишком много ест.

— Не уклоняйся от темы, Эйб. — Шелли закинул одну длинную ногу на другую. — Она считает надувательством с твоей стороны предлагать нам четверть. Я склонен согласиться с ней. Видишь ли, Эйб, это будет наше последнее дело. Мелочь нас не устроит. Самый лучший товар — самый крупный куш. — Помолчав, он добавил: — Она хочет треть.

— Треть? — Эйбу удалось принять возмущенный и вместе с тем изумленный вид. — Она спятила? Я же не выручу за товар и половины! Да что я ей — Армия Спасения?

Шелли разглядывал свои отлично наманикюренные ногти. Потом он поднял на Эйба умные, вдруг посуровевшие глаза.

— Эйб, если выйдет осечка и нас сцапают копы, мы не станем тебя впутывать. Ты нас знаешь. Мы пойдем за решетку, а ты будешь и дальше сгребать денежки. Если ты не сделаешь какую-нибудь глупость — а ты на это не способен — бояться тебе нечего. Марте осточертел этот рэкет. И мне тоже. Мы хотим получить столько, чтобы можно было завязать. Четвертью мы не обойдемся, но трети хватило бы. Вот такие дела. Что скажешь?

Казалось, Эйб размышляет. Потом, изобразив на лице сожаление, он покачал головой.

— Не могу, Генри. Ты ведь знаешь Марту. Ее одолела жадность. Между нами: если бы я дал вам треть, то понес бы убыток. Так было бы несправедливо. Раз я сбываю ваш товар, мне полагается разумная прибыль. Ты понимаешь?

— Треть, — мягко сказал Шелли. — Да, я знаю Марту. Она уперлась и меньше, чем на треть, не согласится.

— Никак нельзя. Слушай, а если мне самому поговорить с Мартой? — Эйб улыбнулся. — Я сумею ей все объяснить.

— Треть, — повторил Шелли. — Берни Баум тоже пока не закрывал лавочку.

Эйб среагировал так, будто в его толстую задницу воткнули иголку.

— Баум? — Его голос сорвался на визг. — Ты ведь не говорил с ним, правда?

— Пока нет, — спокойно сказал Шелли, — но Марта пойдет к нему, если не получит от тебя трети.

— Баум никогда не даст ей трети!

— Может дать, если узнает, что перехватил сделку у тебя. Он же ненавидит тебя, правда, Эйб?

— Слушай, ты, старый жулик, — зарычал Эйб, подавшись вперед и свирепо уставясь на Шелли. — Меня не возьмешь на пушку! Баум никогда не даст вам треть... никогда! Я знаю. Со мной твои шуточки не пройдут!

— Послушай, Эйб, — беззлобно заговорил Шелли, — давай не будем спорить. Ты знаешь Марту. Ей нужна треть. Она готова обращаться с нашим планом ко всем крупным барыгам — ты ведь не один такой — пока не получит треть. Начнет она с Берни. Это ведь не мелочь какая-нибудь. Куш составит два миллиона долларов. Даже если на твою долю придется только четверть, ты все равно хорошо заработаешь и притом безо всякого риска. Мы хотим треть, Эйб, и точка. Иначе мы будем договариваться с Берни.

Эйб почувствовал, что дальше торговаться бессмысленно.

— Эта Марта! — проговорил он с отвращением. — Не терплю женщин, которые слишком много едят. Есть в них что-то такое...

— Неважно, сколько Марта ест, — сказал Шелли, уже улыбаясь своей чарующей старосветской улыбкой. Он понимал, что выиграл. — Получим мы треть или нет?

Эйб посмотрел на него со злобой.

— Да, вор, получите!

— Не волнуйся, Эйб. Нам всем достанется по хорошему куску. Ах, да еще одно...

Эйб подозрительно нахмурился.

— Что еще?

— Марте нужна какая-нибудь побрякушка... браслет или часы. Что-нибудь позаметнее. Только на время, это понадобится ей для дела. Помнишь, ты обещал...

— Иногда мне кажется, что у меня голова не в порядке, — сказал Эйб, но все же отпер ящик стола и вынул продолговатый плоский футляр. — С возвратом, Генри... без фокусов.

Шелли открыл футляр и стал с одобрением рассматривать платиновый браслет с бриллиантами.

— Не будь таким недоверчивым, Эйб. В конце концов, ты и себе перестанешь доверять. — Он спрятал футляр в карман. — Очень даже ничего. Сколько он стоит?

— Восемнадцать тысяч. Мне нужна расписка. — Эйб нашел лист бумаги, быстро нацарапал расписку и подвинул ее через стол.

Шелли подписал и встал.

— Поеду знакомиться с Джонни Робинсом, — сказал он.

— Я не связался бы с этим делом, — сказал Эйб, глядя на него снизу вверх, — если бы не Марта его организовала. У этой бочки сала есть мозги.

Шелли кивнул.

— Да, Эйб, есть. И еще какие!

— Вам надо иметь в виду, мистер, одну вещь, — сказал мне Эл Барни, когда бармен в пятый раз принес ему виски. — У меня есть склонность немного расцвечивать свои истории. Зная грамматику, я сам писал бы книжки... если бы умел писать. Так что вам придется мириться с моими поэтическими вольностями. Может быть то, о чем я рассказываю, происходило иначе... только поймите меня правильно, я говорю о мелочах, о живописных деталях... когда сидишь вот так со стаканом пива в руке, появляется охота дать порезвиться воображению. — Он почесал необъятный живот и взглянул на меня. — По-другому-то мне резвиться не приходится.

— Давайте дальше, — сказал я. — Я слушаю.

— Итак, мистер, мы вывели на сцену Эйба Шулмана и Генри Шелли, а теперь пора познакомиться с Мартой Шелли. Она сошлась с Генри, когда ее выпустили из тюрьмы. Только не воображайте, будто они поженились. Она знала его как одного из самых ловких аферистов, а он ее — как одну из искуснейших воровок. Но заметьте себе — сама она никогда не воровала. Она организовывала кражи. Марта была до того жирна, что вряд ли сумела бы украсть даже соску у младенца, но голова у нее работала отлично. Генри оценил это качество. В ту пору она только что вышла из тюрьмы после пятилетней отсидки. Для такой женщины, как Марта, было настоящей пыткой попасть за решетку — ведь она жила ради еды, а вы можете себе представить, какой дрянью ее кормили в тюрьме. Она похудела на восемнадцать фунтов и дала себе клятву больше никогда, повторяю — никогда — туда не возвращаться. С Генри она познакомилась в каком-то дешевом отеле. Встреча произошла случайно. Она слышала о нем, он слышал о ней. У Марты возникла идея, которую она обдумывала со всех сторон, пока сидела в камере. По внезапному вдохновению она решила предложить Генри участвовать в деле. Он выслушал ее и увлекся ее замыслом. Они решили, что при осуществлении плана им не обойтись без Эйба Шулмана: тот мог обратить добычу в деньги, а их только наличные и интересовали. У Марты была молодая племянница, и она считала, что та им пригодится. Но кроме племянницы требовался еще молодой человек. Отец девушки — брат Марты — любил Верди, знаете, это тот малый, который сочинял оперы. Он как раз вернулся домой после одной из этих дурацких опер, когда родилась дочь. Он назвал ее Джильдой.

— «Риголетто», — сказал я.

Эл безразлично посмотрел на меня, почесал брюхо и опять приложился к пиву.

— Ну, не знаю. В общем, в конце концов, девушка стала выступать на трапеции в одном захудалом цирке. Ее не устраивала тамошняя плата, и когда у вышедшей на свободу Марты появилась мысль использовать Джильду, та охотно согласилась. Акробат может быть очень кстати для работы на верхних этажах. — Эл помолчал, разглядывая свой стакан, затем продолжал: — Я хочу обрисовать вам Марту. Она была, пожалуй, самой толстой женщиной, какую мне довелось видеть. Тут насмотришься на сало, когда понаедут эти старые коровы из Нью-Йорка, но с Мартой их сравнить было нельзя. Марта непрерывно ела... если она не орудовала ножом и вилкой, то нажиралась конфетами и булочками с кремом. Я полагаю, она весила ни как не меньше двухсот восьмидесяти фунтов. Она было низенькая, квадратная, светловолосая. В момент знакомства с Генри ей было около пятидесяти четырех. У нее было больше мозгов в мизинце, чем у Генри во всей его голове. Она задумала эту грандиозную операцию и сама ее организовала. Ей же пришло в голову попросить Эйба найти еще одного исполнителя. Эйб имел связи в других городах, а Марта боялась, как бы о ее замысле что-нибудь не узнали местные гангстеры. Случись им что-нибудь пронюхать, они тоже вмешались бы в игру. Марта умела беречь деньги — не то, что Генри — и поэтому смогла взять на себя финансирование операции. Она не сказала Генри, каким капиталом располагает. Фактически она имела около двадцати тысяч долларов и теперь решила не скупиться в расходах на дело.

Марта сняла трехкомнатный номер в отеле «Плаза» на Бейшор Драйв, не очень роскошный, но хороший. К нему примыкала терраса на крыше отеля, что пришлось по душе Джильде. По ее мнению, никогда не следовало упускать случай попользоваться комфортом на дармовщину.

Генри тоже был доволен: номер соответствовал его мнимому положению в обществе и опять-таки ему ничего не стоил.

Пока Генри говорил с Эйбом, Марта сидела под зонтом на террасе, поедая конфеты с мятной начинкой, а Джильда, совершенно голая, загорала на лежаке...

Марта Шелли, более известная в преступном мире как «Толстуха Гаммирич», запустила два толстых пальца в коробку и извлекла конфетку. Прежде чем отправить ее в рот, она полюбовалась ею.

— Прикройся, девочка, — сказала она, глядя на голую загорелую спину Джильды. Генри может войти в любой момент... что подумает?

Джильда, лежавшая на животе, положив голову на руки, задрала в воздух длинные красивые ноги и напрягла поджарые ягодицы. Она захихикала.

— Я знаю, что он подумает, — сказала она. — Да какая разница? Старый козел давно с этим покончил.

— Мужчина никогда с этим не кончает, по крайней мере, в мыслях, — возразила Марта. — Надень что-нибудь!

Джильда перевернулась на спину, закинула ногу на ногу и стала смотреть сквозь солнечные очки в ослепительно-голубое небо.

Ей исполнилось двадцать пять лет. У нее были густые, длинные волосы цвета спелого каштана, большие зеленые глаза, окаймленные длинными, темными ресницами, и озорное пикантное личико — из тех, на которые всегда оглядываются мужчины. Пусть не красавица в прямом смысле слова, она была достаточно красива, а ее загорелое тело выглядело потрясающе. На нем не было белых следов от бикини. Джильда загорала только нагишом.

— Ты слишком много ешь, — заметила она, приподнимая свои конические груди. — Как ты можешь без конца нажираться, час за часом... Фу!

— Речь не обо мне, а о тебе! — рявкнула Марта. — Прикройся! Я не хочу, чтобы Генри смущался. У него старомодные понятия.

Джильда расхохоталась, дрыгая в воздухе длинными ногами.

— Умора! Да старый стервятник поставил мне такой синях на заднице, какого у меня давно не было. Посмотри... — Она повернулась и показала.

Марта подавила смешок.

— Ну, может, он и не такой уж старомодный, но ты все же прикройся, лапочка. У меня и так полно забот, не хватало еще, чтобы Генри отбился от рук.

Состроив гримасу, Джильда потянула халатик со стоящего рядом стула.

— Каких забот? Я думала, все на мази. — Она перебросила халатик через бедра.

— Хочешь? — Марта показала конфетку.

— В такую жару? Нет, спасибо! — Повернувшись набок, Джильда настороженно посмотрела на массивную женщину, сидящую под зонтом. — Какие у тебя заботы?

— Никаких, — сказал Генри Шелли, неслышно появившийся на террасе. Он с одобрением знатока покосился на ничем не прикрытые груди Джильды. — Совершенно никаких. Эйб все устроил. К его огорчению, Джильда натянула халатик до самого подбородка.

— Не пялься на меня, старый похабник! — сказала она.

— Ведь говорится же, что и священнику не возбраняется читать меню в Великий пост, — возразил Генри с лукавой улыбкой.

— Хватит! — оборвала их Марта. — Что сказал Эйб?

— Поднял визг, как и ожидалось, но в конце концов согласился выплатить треть. Он нашел для нас хорошего парня. Через пару дней явится. Ему нужно подогнать униформу и купить машину... он знает толк в машинах. Два-три дня, и можно будет начинать.

— Ты его видел?

Генри кивнул. Разглядывая голые ноги Джильды, он промокнул виски шелковым платком. Хорошенькая девушка, подумал он с некоторой грустью. В прошлом он немного забавлялся с хорошенькими девушками.

— Как на заказ. Жестковат, но работать с ним можно, уверен.

— Как это понимать? — осведомилась Марта и опять полезла в коробку.

— У него вспыльчивый характер. Любит пускать в ход кулаки, если ему не потрафят, но я эту породу знаю. В случае чего, он не подведет.

От Марты не ускользнуло, куда направлен взгляд. Она повернулась к Джильде:

— Может, ты все-таки оденешься, лапочка? Я думала, мы все вместе спустимся в казино.

— Понятно, хотите потрепаться без меня, старые зануды.

Джильда поднялась, прижав к себе халатик, и, раскачивая обнаженными бедрами, пошла через террасу под зачарованным взглядом Генри.

— Мила, — пробормотал он, теребя усы.

— Надавать бы ей по заднице! — сердито откликнулась Марта. — Так что с этим парнем?

Генри передал ей слова Эйба, добавив: — Я его видел, и он мне понравился. Работа ему по плечу, тут и сомневаться нечего. Вот только... — Он принялся теребить в руках свой галстук-шнурок. — У нас здесь Джильда...

— Думаешь, станет с ней крутить?

— Наверняка.

— Ну и что? — Марта достала новую конфету. — Ей нужен мужчина. По мне, пусть лучше свой... меньше беспокойства. Сумеет он справиться с сейфом?

— Эйб за него ручается.

— Ты взял у него брошь или еще что-нибудь?

Генри достал из кармана футляр.

— Эйб расщедрился. 18 кусков стоит.

Марта осмотрела браслет и кивком выразила одобрение.

— Как тебе кажется, Генри, у нас не будет неприятностей с Эйбом?

— Не думаю. За ним смотри в оба, но ведь он идет на все наши условия. Будет видно, как мы выложим товар и потребуем деньги.

С минуту поразмыслив, Марта сунула футляр в свою сумочку, лежащую на столе.

— Получится у нас, Генри, как ты думаешь? — спросила вдруг она с оттенком неуверенности в голосе.

Генри скрестил длинные ноги, задумчиво уставясь на оживленную гавань внизу.

— Надо, чтобы получилось, — сказала она.

Двумя днями позже все трое собрались на террасе. В воздухе повисла легкая напряженность, но никто не подавал вида, что тоже ее ощущает. Марта и Генри сидели в шезлонгах под тенью большого зонта. Джильда, в крошечном белом бикини, подчеркивавшем ее золотистый загар, лежала на солнцепеке.

Марта трудилась над натянутой на пяльцы вышивкой и время о времени запускала руку в большую коробку шоколадных конфет, принесенную Генри из магазина в холле. Генри изучал биржевую колонку в «Нью-Йорк Таймс». Мысленно он покупал и продавал множество акций и мог часами подсчитывать свои воображаемые барыши. Джильда расслабленно лежала на кушетке, чувствуя, как в нее вонзаются жгучие солнечные лучи. Она могла так лежать целыми днями. Ни Марта, ни Генри понятия не имеют, какие мысли бродят в ее голове, пока она загорает. Генри подозревал, что никаких, но Марта, которая ее лучше знала, была не так в этом уверена.

Телефонный звонок заставил их встряхнуться. Марта отложила пяльцы. Джильда подняла голову. Генри бросил газету, встал и пошел в гостиную медленным шагом, напоминавшим Марте неровные движения аиста. Они слышали, как он произнес своим звучным аристократическим голосом: «Да?», а потом: «Будьте любезны, скажите ему, чтобы поднялся».

Генри вернулся на террасу.

— Прибыл наш шофер.

— Прикройся, Джильда, — сказала Марта. — Надень халат!

— О, господи! — раздраженно воскликнула Джильда, но все же встала и натянула халатик. Она отошла к перилам и перегнулась через них, глядя на кипящий людьми бассейн в саду отеля.

Джонни Робинс произвел сильное впечатление на Марту. Он появился в безукоризненной, хорошо сшитой шоферской униформе темно-синего цвета, держа под локтем фуражку. Это был высокий парень мощного телосложения, черноволосый и коротко остриженный, с узким лбом, тупым носом, широко расставленными зеленовато-карими глазами и тонкогубым, крепко сжатым ртом. Все в его облике говорило о силе и притаившейся необузданности. Он двигался бесшумно, ступая легким и пружинистым шагом боксера.

— Привет, Джонни, — сказала Марта, разглядывая его. — Добро пожаловать.

— Привет. Я о тебе слышал, — откликнулся Джонни, и его жесткое лицо осветилось непринужденной улыбкой. — Старичок рассказывал.

— Не называй меня так! — с раздражением бросил Генри. — Зови меня полковником!

Джонни закинул голову и расхохотался: — Само собой... сколько угодно. — Он перевел взгляд с Марты на спину Джильды, выразительно рисовавшуюся под халатиком. Марта и Генри, следившие За его лицом, уловили выражение пробуждающегося интереса. — Это и есть мисс Риголетто, о которой мне говорили?

Джильда медленно обернулась и оглядела его с головы до ног. От вида этого мужчины по ней словно ток пробежал, но ее лицо осталось безразличным и отчужденным.

Встретившись с ней глазами, Джонни машинально провел большим пальцем по челюсти.

— Ээ... хмм. — Он повернулся к Марте. — Кажется, мне здесь понравится. — Улыбаясь, он начал расстегивать двубортный китель.

— Фу, жарко! Видали, какую я вам красавицу купил? Посмотрите на нее. Вон та, серо-стальная, у самого подъезда.

Марта тяжело поднялась и подошла к перилам террасы. Генри и Джильда смотрели на стоявшую внизу машину. При виде «кадиллака» Марта так и ахнула.

— Черт возьми! Во сколько же это мне обошлось? — сердито спросила она, со злостью глядя на Джонни.

— Две восемьсот. Совсем даром. Я перепродам ее за четыре. Ты ничего не потеряешь.

Марта присмотрелась к машине и почувствовала, как по ее заросшей жиром спине пробежала приятная дрожь. Вот это машина! Именно о такой она мечтала в тюрьме.

— Ты уверен? Ты в самом деле думаешь, что ее можно перепродать за четыре?

Джонни сузил глаза, в которых сразу появилось жесткое выражение.

— Если я сказал, значит так и будет.

Марта испытующе посмотрела на него, потом кивнула, удовлетворенная. Эйб сделал правильный выбор, решила она. Возможно, с этим парнем будет нелегко ладить, но он подходит для дела, а это — самое главное.

— Хочешь выпить, Джонни?

Он отрицательно покачал головой.

— Я не пью. — Сняв китель, он повесил его на спину кресла и сел. — Поговорим о деле. Старичок... то есть полковник... обрисовал мне его в общих чертах. Теперь я хочу узнать подробности.

Марта опустила свою тушу в ближайшее кресло. Устроившись поудобнее, она нашарила очередную конфету. Генри сел рядом. Джильда осталась у перил и лишь плотнее запахнулась в халатик, отчего ее тело приобрело еще более вызывающий вид.

Джонни взглянул на нее.

— Разве мисс Риголетто не участвует?

— Конечно, участвует... Джильда, иди сюда и сядь. — Марта похлопала по сиденью соседнего кресла.

— Совещайтесь без меня... я иду купаться, — и Джильда вышла, даже не глянув на Джонни.

Эл Барни допил остаток пива и нетерпеливо застучал стаканом по столу. Привлеченный громким стуком прибежал бармен и налил ему новый стакан.

— Когда долго говоришь, хочется пить, — пояснил он, поймав косой взгляд. — Першит в горле.

Я сказал, что отлично его понимаю. Эл умолк, поерзал, устраиваясь поудобнее, и спросил:

— Пока все ясно, мистер?

Я подтвердил.

Вилла «Бельвью» расположена на одной из самых шикарных улиц Парадиз-Сити, Лансдаун авеню. Это компактная элегантная постройка в стиле ранчо с четырьмя спальнями, четырьмя ванными, огромной гостиной, ультрасовременной кухней, комнатами для прислуги, большой террасой и гаражом на четыре машины. Лестница ведет с террасы на маленький огороженный пляж, оборудованный душевыми с горячей и холодной водой, кабинетом для переодевания и баром. Дом принадлежит Джеку Карсону, богатому биржевому маклеру из Нью-Йорка, который купил его, желая выгодно поместить капитал. Он сдает его со своей обстановкой за полторы тысячи долларов в месяц.

— Ладно, мистер, теперь пора объяснить, как у Марты появилась идея разом сорвать большой куш, — начал Эл, хорошенько промочив глотку. — Примерно восемь лет назад она подобрала небольшую шайку из трех ловких парней — спецов по драгоценностям. Но они грубо сработали и на том погорели. Одна богатая старая корова, всегда в одно и то же время ездила в казино «Майами», навешав на себя драгоценностей. Марта просто не могла устоять перед искушением. Она организовала ограбление, и ребята вернулись с добычей... а потом на Марту словно вихрь налетел. Она не знала, что драгоценности застрахованы в «Нейшнл Фиделити оф Калифорния», самой зубастой и беспардонной страховой компанией во всех Штатах. У них там есть такой Мэддокс, заведующий отделом претензий и исков. Говорят, для него выплатить страховку — все равно что потерять кварту собственной крови. Связываться с ним раз в десять опаснее, чем с гадюкой.

У одного из налетчиков не хватало пальца на руке, и жертва это приметила, даром что едва не рехнулась от страха.

У Мэддокса заведена самая полная в мире картотека на всех похитителей драгоценностей, от мелюзги до акул. Ему стоило только нажать несколько кнопок, как выскочила карточка Джо Селика. Сыщикам Мэддокса понадобилось только три дна, чтобы найти Джо, а там уж они взяли его в оборот. Будьте уверены, агенты Мэддокса не церемонятся. Джо заговорил — и Марта очутилась за решеткой.

Она делила камеру с пожилой женщиной, которая сидела за растрату. Звали ее Хетти, как дальше — не помню. Эта Хетти любила поболтать. Она работала у Алана Фрисби страхового маклера из Парадиз-Ситти. Он представлял все главные страховые компании. Если вам требовалось застраховать что-то необычное, вы шли к Фрисби за беспристрастным советом, и он говорил, к какой компании лучше обратиться в вашем случае, чтобы получить самые выгодные условия, и сам же улаживал все остальное. Это был очень солидный, процветающий бизнесмен.

Так вот, Хетти молола языком, а Марта слушала, и постепенно у нее возник замысел крупной операции. Она получила от Хетти информацию, недоступную для посторонних, и основала на ней свой план, который, как надеялась Марта, позволит ей без печали набивать брюхо до конца своих дней.

Отчаянно торгуясь, Марта сбила цену за виллу «Бельвиль» до тысячи трехсот и подписала договор на три месяца. Цена возмущала ее, но она понимала, что для успеха задуманного плана необходимы убедительные декорации и респектабельный адрес.

Через день после того, как Джонни присоединился к трио, их «Кадиллак» отъехал от отеля «Плаза» и покатил в направлении Парадиз-Сити. Джонни сидел за рулем, облаченный в униформу. Рядом с ним — Фло, цветная горничная, которая не расставалась с Мартой уже три года. Это была высокая негритянка, в прошлом ловкая магазинная воровка. В конце концов она попалась и, подобно Марте, решила никогда больше не возвращаться за решетку. Они отлично ладили. Фло никогда не задавала вопросов. Она догадывалась, что затевается какое-то дело, но не хотела о нем знать.

Она готовила еду для Марты и остальных, поддерживала на вилле чистоту и получала свои сто долларов в неделю. Все остальное ее не касалось.

На заднем сидении просторного «кадиллака» расположились Марта, Генри и Джильда.

За сутки, проведенные в отеле «Плаза», Джонни и Джильда прощупывали друг друга, как кобель и сука, которые не могут решиться, подраться им или снюхаться.

Джильда знала о мужчинах все. Ее первое знакомство с сексом состоялось в пятнадцатилетием возрасте. Он пришелся ей по вкусу, и за последующие годы она узнала множество мужчин, но теперь, в 25 лет, решила выйти замуж и остепениться. Задуманное Мартой дело обещало дать ей деньги, которые позволят обзавестись домом, мужем и, может даже, детьми.

Джонни заинтересовал ее. Долгий опыт подсказал Джильде, что она с первого взгляда вызвала в нем желание. Кроме того, она чувствовала, что, став его любовницей, испытает самые волнующие сексуальные переживания в своей жизни. Он мог оказаться именно тем партнером, которого она надеялась найти... но в этом еще нужно было убедиться. Она решила узнать его получше и ни в коем случае не торопиться. Просто так он ее не получит, пусть и не старается. Сначала — обручальное кольцо, потом — постель. Если же с кольцом ничего не получится... что ж, очень жаль, только и всего.

До виллы добрались к вечеру. Она произвела на всех сильное впечатление. Тяжело неся свою тушу, Марта обошла все комнаты.

— Ничего не скажешь! — закончила она осмотр и воскликнула: — Ну да, еще бы! Вы посмотрите, сколько я плачу... тысячу триста в месяц!

Она выбрала для себя самую большую и лучше других обставленную комнату, другую, поскромнее, отвела Генри, а оставшиеся две — вполне уютные — Джильде и Джонни. Все комнаты были с видом на пляж и океан.

Джильда сразу прошла к себе, переоделась в бикини и сбежала по ступенькам к воде.

Через несколько секунд к ней присоединился Джонни. В одних плавках, поджарый и мускулистый, с мощным телом, он был великолепен. Увидев, как он бежит по песку, Джильда вновь почувствовала, что все ее тело пронизало нечто похожее на дрожь. Заняться любовью с таким мужчиной! Она заставила себя отвернуться и поплыла, сильно, профессионально взмахивая руками. Джильда гордилась своим умением плавать и была уверена, что не только удивит Джонни, но и оставит его далеко позади. Ее неприятно поразило, когда, приостановившись, она увидела его у себя за спиной. Она смахнула воду с лица и подняла брови.

— Ты здорово плаваешь! — сказала она.

— Да и ты не так уж плохо. — Он улыбнулся. — Давай обратно наперегонки? — Она кивнула.

Марта, сидевшая на террасе с коробкой шоколадных конфет, в которую то и дело запускала руку, смотрела, как они несутся к берегу.

— Выставляется, — заметила она, видя, что Джильда обгоняет Джонни.

Генри наблюдал за молодежью с критическим интересом.

— Женщины выставляются перед мужчинами... мужчины — перед женщинами... природа.

Джонни вырвался вперед на последних двадцати ярдах, но едва-едва. Их разделяли какие-то дюймы, когда он коснулся берега.

— Женщины! — Генри покачал головой. — Удивительные создания. Она могла бы его обставить ярдов на десять. Ты заметила, что она нарочно отстала, чтобы дать ему выиграть?

Марта пренебрежительно фыркнула:

— Ну, если это ему нужно для полного счастья...

— Конечно, нужно, — Генри закинул свои длинные ноги одну на другую. — Ни одному мужчине не понравится, если его победит женщина.

* * *

Алан Фрисби отложил папку, которую перед тем перелистывал, и вопросительно взглянул на вошедшую секретаршу.

— Пришли полковник и миссис Шелли, — сообщила она. — Им назначено.

— Да, конечно... пригласите их. — Фрисби отодвинул папку и откинулся на спинку своего директорского кресла. Это был высокий, худой мужчина, который уже сам забыл, с каких пор занимается страховым бизнесом. Теперь, в 55 лет, он руководил первоклассным делом и надеялся, что вскоре его сын, заканчивающий университет, возьмет на себя часть обременительной работы.

Его несколько ошеломил вид Марты. До сих пор его кабинет казался ему просторным, но с появлением ее огромной туши комната сильно уменьшилась в размерах. Высокий, похожий на аиста старик, следовавший за ней, был, очевидно, ее мужем, полковником Шелли.

Фрисби встал, обмениваясь рукопожатиями, и пододвинул кресло. Марта села, но Генри отошел к окну, теребя усы, и у Фрисби возникло впечатление, что тот чем-то раздражен.

Заметив, что он смотрит на Генри, Марта наклонилась вперед и похлопала его по руке своей горячей, жирной ладонью.

— Не обращайте внимания на полковника, мистер Фрисби, — сказала она. — Вы не представляете, каких трудов мне стоило привести его сюда... он просто не верит в страхование.

— Никогда не верил... и не поверю, — проворчал Генри, расхаживая по кабинету. — Напрасная трата денег. Потерял что-нибудь — сам виноват, черт побери. Не надо терять, вот и все!

Фрисби не раз приходилось иметь дело со всевозможными чудаками. Одарив полковника профессиональной, понимающей улыбкой, на которую тот ответил лишь надменным взглядом, он вновь повернулся к Марте.

— Я к вам, собственно, по совсем обычному делу, мистер Фрисби, — сказала Марта. — Милый полковник недавно купил мне подарок к годовщине нашей свадьбы, и я хочу его застраховать.

— Дурацкая затея, — проворчал Генри за спиной Фрисби. — Если ты его потеряешь, так тебе и надо!

— Не слушайте его, — сказала Марта, улыбаясь. — У полковника свои взгляды, у меня — свои. Я думаю, подарок надо застраховать. — Несколько театральным жестом она положила на стол Фрисби футляр. — В конце концов, он заплатил за него 18 тысяч долларов... всякое ведь бывает... его могут украсть.

Когда Фрисби взял футляр, Генри, державший в руке кусок замазки, прижал его к замку большого картотечного шкафа, стоявшего позади Фрисби. Движение было быстрым, а в следующий момент Генри обошел стол Фрисби и приблизился к окну. Он положил слепок в маленькую жестяную коробку, принесенную с собой, и опустил ее в карман.

— Чудесная вещь, — сказал Фрисби, любуясь браслетом. — Вам бы следовало застраховать его. Я могу это устроить.

— Обычно я имею дело с лос-анджелесской и калифорнийской корпорациями, — сказала Марта. — Все остальные мои драгоценности застрахованы у них.

— Отлично, мисс Шелли, я с ними в контакте. Полагаю, вас устроит полис сроком на год?

Марта кивнула.

— Да, это подойдет.

Фрисби сверился с тарифным справочником.

— Тридцать долларов, миссис Шелли... это обеспечит вам полное страховое покрытие.

— Сразу и рассчитаемся. Генри, у тебя есть тридцать долларов?

— Есть, — ворчливо отозвался Генри. — Выброшенные деньги. — Тем не менее он вытащил из заднего кармана толстую пачку, отсчитал три десятки и бросил их на стол.

— Где вы остановились, миссис Шелли? — спросил Фрисби, выписав расписку.

— В «Бельвью» на Лансдаун авеню.

Это явно произвело на него впечатление.

— Вилла Джека Карсона?

— Совершенно верно. Я сняла ее на три месяца.

— Вы не помните номер вашего полиса?

— Нет, но вы можете узнать у них. Он на имя полковника Генри Шелли. 1247 Хилл Кресент, Лос-Анджелес.

Фрисби сделал пометку, потом, видя, что Генри разглядывает фотокопировальную машину, стоящую у окна на подставке, спросил:

— Вас интересует эта машина, полковник?

Генри обернулся.

— Не разбираюсь в них. Рад, что оставил дела. Слишком стар, ни к черту уже не гожусь.

— Будет тебе, — сказала Марта, пряча футляр в сумочку. — Не такой уж ты старик.

Она тяжело поднялась на ноги.

Когда они ушли, Фрисби позвонил в страховую корпорацию. Он всегда проверял незнакомых людей, о чем прекрасно знала Марта. Ему сказали, что полковник Шелли с недавних пор состоит их клиентом. Драгоценности его жены застрахованы на 150 тысяч долларов. И страховой компании, и самому Фрисби осталось неизвестным, что драгоценности были одолжены Эйбом исключительно для этой цели. Неизвестным осталось и то, что 1247 Хилл Кресент — всего лишь деловой адрес, принадлежащий Эйбу, которым пользовалось немалое количество воров, нуждающихся в респектабельной фирме.

Марта неуклюже влезла в машину, стоящую перед подъездом. Генри последовал за ней. Джонни тронул машину с места.

— Ну?

— Как будто все просто, — доложил Генри. — Сигнализации нет. Двери легко открыть. Единственный хитрый замок на картотеке, но я снял отпечаток, может это даст тебе какую-то зацепку.

— А как насчет смотрителя?

— Судя по всему, этот пентюх не любит себя утруждать.

Джонни хмыкнул.

— Может быть, нам придется задержаться там на пару часов. Лучше всего начать в восемь. В темноте нельзя работать.

— Да. — Генри пожевал усы. — К восьми там уже безлюдно. У тебя будет целых полтора часа до темноты.

Вернувшись домой, они стали совещаться. Сначала Марта объяснила план операции.

— Я узнала все это от женщины, которая работала у Фрисби, — сказала она, заглядывая в почти опустевшую коробку конфет. — Мне нужен список клиентов, застраховавших через Фрисби свои драгоценности. Та женщина говорила, что он держит его у себя в кабинете в шкафу. Его легко найти, ящик помечен. Вначале там идет перечень имен и адресов, указана стоимость драгоценностей и где их хранят: дома в сейфе, или в банке, или еще где. Он-то мне и нужен. Имея такой список, мы будем точно знать, чем стоит заняться и трудно ли это взять. Без списка мы только зря потеряем время и ничего не добьемся. В кабинете есть фотокопировальная машина. Вы просто переснимете список, положите его на место, опять запрете в шкаф — и все.

— Марка машины «Зеннокс», — сказал Генри Джильде. — Инструкция напечатана на крышке. Машина уже заряжена бумагой. Тебе надо только вкладывать карточки в машину и нажимать кнопку.

Джильда кивнула.

Генри достал из кармана коробочку и передал Джонни.

— Здесь слепок замка. Говорит он тебе что-нибудь?

Джонни открыл коробочку и, осмотрев слепок, поморщился.

— Еще как говорит. Это хермановский замок, а они чертовски сложные. — Он откинулся в кресле, в раздумье глядя на океан.

Марта сразу встревожилась. Застыв с большой шоколадной конфетой в руке, она уставилась на него.

— Ты что же, не сумеешь с ним справиться? — требовательно спросила она с визгливой ноткой в голосе. — Эйб говорил, что ты справишься с любым замком!

Джонни неторопливо повернул голову и окинул ее холодным взглядом.

— Без паники, Сало. Я справлюсь с любым замком, но мне нужно немного подумать.

Джильда захихикала.

— Не смей так называть меня, — прорычала возмущенная Марта. — Слушай-ка, ты...

— Пошла ты... — огрызнулся Джонни. — Дашь ты мне подумать?

Генри погладил усы и взглянул на Джильду. Марта была так потрясена, что даже положила конфету обратно в коробку. Однако смолчала.

Наконец Джонни кивнул.

— Сделаю. Мне придется съездить в Майами за болванками для ключей. Здесь доставать их чересчур рискованно. Да, сделать можно.

У Марты вырвался долгий, глубокий вздох, от которого ее огромная грудь поднялась к подбородку.

— А я уже испугалась. Ведь все зависит от того, достанем ли мы список.

Джонни смотрел в сторону. Он даже не старался скрыть раздражение и неприязнь, которые она в нем вызывала.

— Нам понадобится другая машина, — сказал он. — Эта слишком бросается в глаза. Я возьму напрокат машину. — Он встал и прошел в гостиную. Было слышно, как он набирает номер и говорит со служащим прокатной фирмы.

— Привет, Сало, — сказала Джильда и расхохоталась. — Видела бы ты свое лицо! Вот потеха! Пришлось проглотить, а?

— Заткнись, сучка! — рявкнула Марта. — Я знаю, что у тебя в трусах от него припекает! Ты...

— Дамы! — резко вмешался Генри. — Довольно! Мы работаем вместе, и дело у нас общее.

Джильда встала с кресла. Она посмотрела на рассвирепевшую Марту, состроила нахальную гримасу и вышла с террасы, качая бедрами.

Вернулся Джонни.

— Порядок. Машину возьму у них в гараже. Ну, я пошел. Вернусь часов в восемь.

— Подожди минутку, Джонни, — сказал Генри, — раз уж ты едешь в Майами, может отвезешь Эйбу браслет? Бьюсь об заклад, он там икру мечет, гадая, что с ним сталось. Марта, дай ему браслет.

Поколебавшись, Марта передала ему футляр.

— Не потеряй.

Джонни ухмыльнулся ей в лицо.

— Думаешь, я сбегу с ним?

— Я сказала — не потеряй! — огрызнулась Марта.

Когда он ушел, Генри закурил сигару и с удовольствием вытянул свои длинные ноги.

— Эйб нашел нам подходящего парня, — сказал он. — Профессионал.

— «Сало»! — пробормотала Марта. — Я ему это припомню!

Она потянулась за очередной конфеткой, потом вдруг с силой оттолкнула от себя коробку и уставилась вдаль злым, невидящим взглядом.

Генри спрятал усмешку.

Джонни вернулся около половины девятого. Он повидался с Эйбом, вернул браслет и забрал расписку Генри. Кроме того, он привез болванки для ключей, добытые через приятелей Эйба, и все необходимые для работы инструменты. Он обещал заняться ключом завтра с утра.

Фло подала им на ужин лобстеров, приготовленных по французскому рецепту. После того, как Марта расправилась с двумя лобстерами и пинтой мороженого, все стали устраиваться на вечерний отдых.

Джильда была телеманьяком. Она включила телевизор и приклеилась к нему. Генри уселся с блокнотом и карандашом на террасе рядом с Мартой и подсчитывал свои воображаемые доходы и потери на бирже. Марта с увлечением вышивала.

Джонни сидел поодаль от них, глядя на освещенный луной залив, ползущие по прибрежному шоссе машины, чьи огни сливались в непрерывную ленту света...

В 11. 30 Марта вылезла из кресла.

— Я иду спать, — объявила она.

Никто не отозвался. Грузно переваливаясь, она вышла с террасы. Проходя через гостиную, она увидела Джильду, зачарованно уставившуюся в светящийся экран, презрительно фыркнула и направилась в кухню. Там она с надеждой заглянула в холодильник. Фло всегда оставляла для нее какие-нибудь закуски. С минуту она колебалась между куриной ножкой и филе из языка. Остановив свой выбор на курятине и положив ее на бумажную тарелку, стопка которых всегда стояла на холодильнике, — она пошла в спальню.

Двадцатью минутами позже Генри закончил свои подсчеты. Он с удовольствием убедился, что остался в выигрыше. Сложив газету, он пожелал остальным спокойной ночи и пошел спать.

У Джильды, слышавшей, как закрылась дверь его комнаты, учащенно забилось сердце. Душещипательная мелодрама, которую она смотрела, была нестерпимо банальна. Она взглянула в сторону двери, открытой на террасу. Джонни сидел неподвижно, положа ноги на железную балюстраду и смотрел вниз. Джильда встала, выключила телевизор и медленно вышла на террасу. На ней были шорты из белого эластика и красный лиф. Ее каштановые волосы рассыпались по плечам. Джильда сознавала, что выглядит привлекательно, и это придавало ей уверенности в себе. Она подошла и остановилась неподалеку от Джонни. Облокотясь на перила, она стала смотреть на залив. Джонни ничем не выдал, что заметил ее. После длительного молчания она спросила:

— Как ты распорядишься деньгами, когда они будут у тебя?

— У меня их еще нет.

— А допустим, ты их получил, что ты с ними сделаешь?

Он поднял на нее глаза.

— Зачем тебе знать?

Она повернулась к нему.

— Потому что мне интересно.

— Ну, если интересно, я скажу. — Он вынул из кармана пачку сигарет. — Хочешь?

— Нет, спасибо.

— Я куплю гараж. — Он закурил и выпустил дым в небо. — Я уже присмотрел подходящий. Там обслуживают спортивные машины. Сейчас у них дела идут не очень-то бойко, но малый, которому он принадлежит, просто не разбирается толком в спортивных машинах... не то, что я. У меня бы дело пошло.

Джильду уколола ревность. У мужчин всегда на уме какие-нибудь проекты... Господи, надо же, гараж!

— А где он? — спросила она с притворным интересом.

— В маленьком городке на тихоокеанском побережье, называется Кармел.

Она уловила в его голосе мечтательную нотку, и это вызвало у нее раздражение.

— Ну, ты не особенно на него рассчитывай... может у нас ничего не получится с этими деньгами, — сказала она угрюмо.

— Попробовать стоит.

Наступило длительное молчание, потом, видя, что он опять смотрит в сторону залива, она отрывисто произнесла:

— Тебя, видимо, совсем не интересует то, что я сделаю со своей долей, а?

Джонни стряхнул пепел с сигареты.

— Не особенно. Потратишь... Женщины всегда тратят деньги.

— А ведь верно, пожалуй. — Ей вдруг очень захотелось притронуться к нему, но она сдержалась.

Неожиданно Джонни посмотрел прямо на нее. Его глаза скользнули по ее фигуре сверху вниз, потом обратно. Джильда почувствовала, как под этим взглядом у нее твердеют соски. Она попыталась выдержать его, но не смогла и отвела глаза.

— Хочешь переспать со мной? — спросил он.

Ей хотелось крикнуть: «Конечно! Какого черта ты сидишь тут как надутый истукан? Почему не схватишь меня... я только этого и жду?» Вслух же, голосом, дрожащим от досады, она зло сказала:

— Ты это всем девушкам говоришь?

Он усмехнулся, ощупывая ее глазами.

— Это экономит время, правда? Так хочешь или нет?

— Нет, не хочу! — с яростью бросила она и пошла к двери. — Услышав, как он что-то пробормотал вполголоса, она остановилась и агрессивно осведомилась:

— Что ты сказал?

— Я сказал — кого ты дурачишь? — повторил Джонни и засмеялся.

— Ох, как я тебя ненавижу!

— Все тот же старый, избитый диалог. Поменьше смотри телевизор.

Она убежала к себе в спальню и хлопнула дверью.

На следующий вечер Марта и Генри сидели на террасе и ждали. К половине одиннадцатого напряжение достигло предела. Генри так часто затягивался сигарой, что она горела неравномерно. Марта жевала ножку индейки, время от времени откладывая ее, чтобы вытереть пальцы бумажной салфеткой.

— Перестань поминутно смотреть на часы, — резко сказал Генри, только что сам смотревший на свои. — Это действует мне на нервы.

— На твои нервы? А как насчет моих?

— Хорошо, Марта, незачем паниковать. — Генри и сам сдерживал расшалившиеся нервы. — С их ухода прошло всего два с половиной часа.

— Что, если они попались? — Марта подалась вперед, жестикулируя обглоданной ножкой индейки. — Этот Джонни! Он может заговорить, вот чего я боюсь. Он меня ненавидит.

Генри с отвращением посмотрел на тлеющую с одного бока сигару и раздавил ее в большой пепельнице.

— Ты понапрасну себя взвинчиваешь, — сказал он, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Может быть, у него вышла какая-нибудь заминка с замком.

— Но ведь Эйб говорил, что ему любой замок нипочем!

— Ну, ты же знаешь Эйба...

Марта впилась зубами в сочное темное мясо и стала жевать, уставившись невидящим взглядом на огни внизу.

— Генри, я не хочу опять идти в тюрьму, — сказала она наконец. — Я просто не могу. Я лучше отравлюсь.

— Не надо так говорить. — Генри помолчал, вспоминая пятнадцать лет, проведенные в камере: опыт, который он твердо решил не повторять. Отравиться? Что ж, почему бы нет? Ему уже 68. В иные моменты он с удовольствием думал о смерти. Он понимал, что ходит по самому краю. Если бы не Марта, бог знает, чем бы он теперь занимался... уж наверняка не сидел бы сейчас на этой террасе после превосходного ужина, любуясь прекрасным видом и потягивая хороший бренди. Это будет его последнее дело. Генри сознавал, что ставки в игре велики. У него все в порядке, здоровье вполне приличное. Если он разживется деньгами и ускользнет от полиции, можно будет поселиться в двухкомнатной квартире в Ницце. В молодости он неплохо поработал в Монте-Карло и окрестностях. Он всегда собирался осесть в Ницце, когда уйдет на покой. Но если выйдет осечка — что вполне вероятно — лучше покончить счеты с жизнью. Его прошлое и масштабы затеянного ими дела послужат на суде отягчающими обстоятельствами, и его посадят минимум на десять лет. Это означало, что он так и умрет в камере. Марта не глупа. Она правильно решила. Лучший выход — отравиться.

— Но раз уж я про это заговорила, то повторяю: живой они меня не возьмут.

— Все будет хорошо, Марта! Ты просто взвинчиваешь себя. — Генри жалел, что у него нет уверенности в собственных словах. Он замолчал, достал новую сигару и тщательно ее раскурил. — У тебя есть какие-нибудь таблетки... или что там?

Глядя ему в глаза, Марта кивнула.

— Да.

Генри закинул ногу на ногу и спросил, немного поколебавшись:

— А лишняя найдется?

— Да, Генри.

— Они нам не понадобятся, но в любой драке меч лучше палки.

Они не слышали, как подъехала машина, и поэтому их застало врасплох появление на террасе Джильды и Джонни. Обернувшись, они с напряженным ожиданием уставились на вошедших.

Джильда бросилась в кресло и стала поправлять непослушными руками рассыпавшиеся по плечам волосы. Джонни приблизился к Марте.

— Вот. — Он положил на стол четыре листа копий. — Это было нелегко.

Марта бросила недоеденную ножку обратно в тарелку. Подняв голову, она посмотрела на жесткое, бесстрастное лицо Джонни.

— Были затруднения?

— Кое-какие... ничего серьезного. Смотритель оказался не таким уж лентяем. Чуть не накрыл нас, но пронесло. В общем, дело сделано. Получайте!

— Ты в самом деле уверен, что все сойдет гладко? — настойчиво спросила Марта.

— Он просто чудо! — проговорила Джильда охрипшим голосом. — Открыл все замки и снова закрыл. На картотечный шкаф у него ушло восемьдесят минут, и я буквально на стенку лезла. А он — хоть бы что. И когда мы достали папки и все скопировали, он еще полчаса его запирал.

— Тихо! — сказал Джонни. — Дело сделано, и точка. Я пошел купаться.

Он спустился по лестнице на пляж.

— Я говорил тебе, Марта, — сказал Генри. — Он — молодец.

— Вы даже не представляете какой, — подхватила Джильда. — Это было похоже на волшебство. Как он открывал дверцы... как стоял больше часа на коленях, ковыряя этот замок, уговаривая его, будто женщину... так нежно... так... я в жизни не видела ничего подобного, и когда замок поддался, как может поддаться женщина, он застонал, словно... ну, вы понимаете... — Джильда, покраснела, оборвала себя и встала.

— Выпей, — мягко сказал Генри. — Дай я тебе что-нибудь налью.

Джильда не слышала. Она подошла к перилам и, наклонясь, следила за Джонни, заплывшем далеко в море.

Двое обменялись взглядами, затем Марта вытерла пальцы бумажной салфеткой и взяла копии.

Все пережитое за вечер — взлом входной двери, тот момент, когда они едва не наткнулись на смотрителя, зачем-то полезшего на второй этаж, долгое напряженное ожидание, пока Джонни бился над замком, и, наконец, победа — все это теперь сказалось, и Джильду охватила слабость, она прошла к себе в спальню, разделась и приняла холодный душ. Ночь была жаркая, ярко сияла луна. Несмотря на распахнутые окна, в комнате стояла духота. Джильда легла на постель голая, скрестив лодыжки и закинув руки за голову. Долго лежала она так, глядя на луну и мысленно заново переживая события прошедшего вечера, в особенности тот жуткий миг, когда Джонни схватил ее за руку и потянул в темному, а мимо прошел служитель.

Она смутно отдавала себе отчет, что на террасе погасили свет и Марта, тяжело ступая, ушла к своему холодильнику, что закрылась дверь Генри.

Она гадала, что делает Джонни. Приди он сейчас, она не отказала бы ему. Ее тело мучительно желало его. она хотела его так, как не хотела еще не одного мужчину.

Но Джонни не пришел.

* * *

Ровно в половине девятого Фло вкатила столик с завтраком в комнату Марты. Она удивилась, застав Марту не в постели, а на маленькой террасе. Та увлеченно что-то писала карандашом на листке бумага.

— Доброе утро, мисс Марта... Вы здоровы? — спросила Фло, выпучив большие черные глаза.

— Конечно, здорова, дуреха! — рявкнула Марта и отложила карандаш, она с жадностью смотрела на столик. Фло всегда готовила к завтраку что-нибудь волнующее и отлично его сервировала.

— Скажи полковнику, что мне с ним нужно поговорить через час. Где он?

— Пьет кофе на нижней террасе, мисс.

— Ну, вот и скажи ему.

Получасом позже от четырех оладий с сиропом, четырех телячьих почек с картофельным пюре, пяти ломтей тоста с вишневым вареньем и трех чашек кофе осталось одно воспоминание.

Марта отодвинула столик и с удовлетворенным вздохом откинулась на спинку кресла. В этот момент постучали в дверь.

Вошел Генри с дымящейся сигарой в руке, похожий на тощего старого аиста.

— Сядь, — сказала Марта. — Хочешь кофе? Тут еще осталось.

— Нет, спасибо, я уже пил. — Генри сел и скрестил нога. — Ну?

— Я составила список... вот, посмотри. — Марта подала ему листок бумаги, над которым трудилась все утро.

Поглаживая усы, Генри внимательно прочел его, а потом кивнул.

— Я тоже составил список... практически такой же, но ты не включила в свой список алмазы Эсмальди... Чем они тебе не подходят?

Марта замотала головой с такой гримасой, точно надкусила айву.

— Генри, неужели у тебя в самом деле хватило бы глупости полезть за алмазами Эсмальди? — спросила она.

Генри удивленно воззрился на нее.

— Не понимаю, почему бы кет. Им цена 350 тысяч. Эйб с ума сойдет от радости, если их заполучит. Так почему же нет?

— Эйбу не придется сходить с ума, и я скажу тебе, почему. Алмазы Эсмальди застрахованы в «Нейшнл Фиделити», а это означает — Мэддокс. Сукин сын посадил меня на пять лет! Он — самый башковитый и опасный ублюдок во всем страховом рэкете. Будь спокоен, я уж постаралась, чтобы а список не попал ни один камешек, застрахованный у него. Прочая страховая шпана совсем не чета Мэддоксу. Один раз я с ним имела дело — больше этого не будет!

Генри кивнул.

— Я не знал.

— Ну, так теперь знаешь. — Марта закуталась в халат.

— Где Джонни?

— На террасе.

Марта тяжело встала и, подойдя к перилам, крикнула Джонни, чтобы он поднялся. Вернувшись к своему месту, она жадно оглядела опустевший столик, заметила уцелевший ломтик кекса, схватила его, густо намазала маслом и принялась есть.

На террасу вошел Джонни.

— Садись, — сказала Марта. — Все готово, можно начинать. — Она сделала паузу, чтобы вытереть рот салфеткой.

— Мы составили список людей, которые держат уйму ценных вещичек в домашних сейфах системы Рэйсона. Всего там на миллион восемьсот тысяч. С этой суммы Эйб Шулман уплатит нам треть, значит мы получим 600 тысяч наличными. Из них я выделяю тебе 125 тысяч. Годится?

Джонни бесстрастно посмотрел на нее.

— Звучит неплохо. Я поверю, когда получу эти деньги, — сказал он наконец.

— Правильно, — кивнула Марта. — Так вот, Эйб говорит, что ты — большой спец по замкам и сейфам. Я нарочно подобрала тут клиентов Рэйсона, ведь ты, я слышала, работал у него. Что скажешь?

Не сводя глаз с Марты, Джонни неторопливо раскурил сигарету, потом заговорил.

— Дай-ка я растолкую тебе кое-что насчет сейфов Рэйсона. Они устроены по-особому. Во-первых, их нельзя взломать. Во-вторых, они абсолютно надежны. Всякий, у кого хватит глупости ковыряться в таком сейфе, сам просится за решетку.

Оцепеневшая было Марта подалась вперед. Ее маленькие глазки блестели, как два осколка кремния, лицо стало похожим на гранитную маску.

— Так ты что же, не можешь открыть паршивый рэйсоновский сейф?

— Полегче, — посоветовал Джонни со скучающим видом. — Будешь так жрать и беситься — через год загнешься. Не ори на меня!

— Господи! — взвыла Марта, колотя жирными руками по подлокотникам. — Я не позволю тебе так со мной говорить, ты, проклятый...

— Заткнись, — рявкнул Джонни и подался к ней. — Слышишь? Заткни свою жирную глотку!

Закинув ногу на ногу, Генри с видимым интересом наблюдал за происходящим.

— Ты мне велишь заткнуться? Ты? — заорала Марта.

Джонни встал.

— Нет, зря я с тобой связался. Ори сколько хочешь. Я не работаю с такими, как ты. Поищи себе другого кого-нибудь, кто знает, как открыть сейф Рэйсона.

Он направился к выходу.

— Джонни! — крикнула Марта вслед. — Вернись! Я прошу прощения!

Джонни остановился, потом с усмешкой обернулся. Подойдя к своему креслу, он опять сел.

— Чего там. Кажется, мы оба погорячились. — Достав сигарету, он закурил, потом продолжал: — Слушайте дальше. Я объясню, как устроены рэйсоновские сейфы. Возьмем для примера человека, у которого полно денег, драгоценностей, акций... — Он посмотрел на Марту. — Успокоилась? Слушаешь меня?

— Слушаю, — ответила Марта, с трудом сдерживаясь. — Давай дальше!

— Так вот, ему надо где-то хранить свои ценности. Он идет со своей проблемой к Рэйсону. Для них это не проблема. Все это они уже слышали раньше. Вам нужен надежный сейф, сэр, — у нас такой имеется. Для него придется сделать дырку в стене, но фирма все сделает сама... работаем быстро и аккуратно: а рэйсоновский сейф — это простой в обращении, гарантированный от взлома ящик со скользящей дверцей, которую контролирует электронное устройство. Эта штучка открывает и закрывает дверцу при нажатии кнопки. Всего таких кнопок две. Каждая замаскирована где-нибудь в комнате или даже в другом помещении, смотря по желанию клиента. Только владелец сейфа, Рэйсон и мастер, который устанавливал сейф, знают, где спрятаны кнопки. Мастер работает у них много лет и получает большие деньги. К нему не подступишься. Такой уж он человек. Величиной кнопки примерно с булавочную головку и спрятать их можно где угодно. Вы спросите, зачем две? Первая отключает сигнализацию. Каждый сейф связан прямым проводом с местным полицейским управлением. Вторая открывает сейф. То есть, чтобы открыть его, вы сначала прикасаетесь к первой кнопке и выключаете сигнал, потом прикасаетесь ко второй — и дверца сейфа сдвигается в сторону. Вы берете, что вам нужно, опять нажимаете на кнопку — сейф закрывается, а сигнализация включается. Проще простого.

Наклонясь вперед, Марта и Генри ловили каждое его слово. Затянувшись сигаретой, Джонни продолжал:

— Если не знаешь, где спрятаны кнопки и попробуешь взломать сейф, внутри сработает особый луч, который реагирует на всякую попытку взлома. Он пошлет сигнал в полицию, и ты не успеешь даже поцарапать дверцу, как дюжина копов засопят тебе в затылок. Словом, этот сейф, наверное, лучший в мире по надежности.

Марта обмякла в кресле, уже жалея, что так плотно позавтракала.

— Что ж, чудесно! — сказала она с горечью. — Выходит, все к черту! — столько трудов, расходов... одна трата времени.

Джонни покачал головой.

— Нет, дело выполнимое. Я скорее возьмусь открыть сейф Рэйсона, чем любой другой. Не забудьте, что если знаешь, где спрятаны кнопки, сейф открывается сам. Его можно открыть, забрать камешки и смыться — и все минуты за три. Загвоздка, конечно, в том, чтобы узнать, где спрятаны кнопки.

Марта приободрилась.

— Ну-ну, дальше...

— Сплошь и рядом сейфы покупают богатые, ленивые дураки, поэтому во всех местных отделениях держат план размещения каждого установленного ими сейфа с указаниями, где спрятаны выключатели. Это ввели после того, как одна богатая старуха забыла, где кнопки, и мастер тоже не мог вспомнить. Шуму было! Я хорошо помню. Она хотела взять драгоценности, пригласила в гости каких-то важных шишек, а побрякушки свои достать не может. Так она подала на Рэйсонов в суд — и выиграла. — Джонни ухмыльнулся. — Ну, и с тех пор Рэйсоны хранят монтажные планы всех сейфов. В каждом отделении — свои. Наш следующий ход будет такой: мы раздобудем эти планы так же, как добыли список у Фрисби. Вот и давай подумаем, как это сделать.

Во второй половине того же дня Марта и Генри посетили отделение «Рэйсон сейф Корпорейшн» в Парадиз-Сити. Марта заявила, что собирается строить дом в этом районе, и ей понадобится сейф. Пока Дэвид Хэкет, директор отделения, объяснял их систему, Генри, в своей роли циника (чушь собачья... положи их в банк), бродил по кабинету, украдкой осматривая замки, картотечные шкафы и ища провода, которые указали бы на существование сигнализации. Кроме того, он удостоверился, что в конторе имеется копировальная машина, и запомнил ее марку.

Когда Марта решила, что Генри успел высмотреть все необходимое, она сказала, что еще подумает и зайдет снова.

На виллу Генри вернулся мрачный.

— Крепкий орешек, — сказал он Джонни. — Там установлена сигнализация. Замки четырех шкафов закрыты металлическими крышками. Я не смог снять слепки. Тут можно обломать зубы.

Джонни рассмеялся.

— И это все, что ты заметил? Теперь послушай, чем там еще угощают. После окончания работы в офисе включают электронный луч, который дает сигнал в полицию, если его пересечешь. Каждая дверь, которую ты откроешь, пошлет сигнал туда же. При попытке вскрыть сейф или картотеку срабатывает еще сигнал. У Рэйсонов полно всяких трюков. Я знаю, работал у них. Но все это ерунда, и вот почему. Рэйсоны не доверяют городской электросети. У них своя силовая установка. Им так нравится эта система, что ее завели во всех отделениях. Если об этом не знаешь, тебе крышка, но я-то знаю и сумею добраться до их картотеки.

— В самом деле, Джонни? — спросила Марта, сияя.

— Я знаю их порядки, как мало кто другой знает. Я все достану.

Марта отрезала себе большой кусок шоколадного торта, испеченного Фло накануне.

— А я уже начала беспокоиться, — призналась она. — Генри-то совсем было приуныл.

— Можешь не беспокоиться, — бесстрастно сказал Джонни. Он достал пачку сигарет и закурил.

Марта уставилась на него с набитым ртом. Встретив его холодный взгляд, она сразу встревожилась. Она поспешно проглотила кусок и спросила:

— Как тебя понимать?

Последовала долгая пауза. Генри задумчиво смотрел на Джонни. Джильда, загоревшая, в белом бикини, приподняла голову. Джонни заговорил:

— Без меня ваше дело сорвется. Если думаете, что я пудрю вам мозги, так и скажите. Тогда я с вами распрощаюсь и знаете, что у вас получится? Ровно ничего!

Марта отложила недоеденный кусок торта. Ей было ясно, к чему он клонит.

— Дальше, — сказала она резким голосом, — договаривай.

— Ты сосчитала, что на мою долю придется 125 тысяч. — Джонни пустил дым из ноздрей. — Весь куш, если тебе верить, составит 600 тысяч. Так вот, слушай. Без меня вам и не понюхать этих денег, не то что заполучить. Так что... — Он умолк, взглянув на Марту и Генри. — Моя доля — 200 тысяч, а остальное делите, как хотите. Не нравится — не надо.

— Слушай, ты, сукин сын! Если ты вообразил... — начала Марта, позеленев от ярости, однако Генри резко прервал ее:

— Марта! Я сам!

Марта осеклась на полуслове и уставилась на Генри, который смотрел на нее со своим обычным невозмутимым спокойствием, полуприкрыв глаза набрякшими веками и не выпуская из своих пальцев дымящейся сигареты.

— Если этот гад... — опять начала Марта, но Генри вновь остановил ее жестом руки.

— Джонни прав, Марта, — сказал он. — Без него мы не справимся. Он — мастер. — Благожелательно улыбаясь, он повернулся к Джонни. — Послушай, Джонни, разве нельзя договориться полюбовно? Не сойтись ли нам на 150 тысячах, а? Что скажешь? В конце концов, идея принадлежит Марте. И операцию организовала она. Ну, так как... 150 тысяч.

Джонни встал.

— Обсудите между собой. Двести тысяч, иначе работайте сами. А я пойду купаться.

— Я тоже. — Джильда соскочила с лежака. Не обращая на нее внимания, Джонни стал спускаться по ступенькам, ведущим на пляж. Джильда последовала за ним.

— Вот гад! — с яростью вырвалось у Марты.

— Ну-ну, Марта, — спокойно пожурил Генри, — этим ничего не добьешься. Хорошо, пусть он требует 200 тысяч. Это еще не значит, что он их получит. Мы же не подписываем контракт. В суд он не подаст, верно?

Марта напряженно смотрела на Генри, и бешенство в ее глазах угасло.

— Думаешь, ты с ним справишься, Генри?

— Во всяком случае, попытаюсь. В свое время я ставил на место немало прытких мальчиков. Дело в том, что без него нам действительно не обойтись.

— Как только я его увидела, сразу подумала, что у нас будут с ним неприятности. — От злости Марта не могла доесть свой торт.

Генри наблюдал за Джонни и Джильдой, плывшими рядом.

— И еще одно, Марта. Джильда влюбилась в него, — сказал он печально.

— Ты думаешь, меня это интересует?

— Мне нравится Джильда... хорошая девушка. Я не хотел бы, чтобы с ней случилось плохое. — Заметив безразличие Марты, он переменил тему: — Когда он вернется, я соглашусь на его условия... да?

— Соглашайся на что угодно, лишь бы он не получил денег.

— Предоставь мне поговорить с ним.

Марта выбралась из кресла.

— Пойду вздремну. — Она заколебалась, желая что-то сказать, раздумала и, тяжело ступая, ушла с террасы.

Через полчаса Джонни и Джильда поднялись с пляжа. Джонни задержался возле Генри.

— Ну?

— Порядок, Джонни. Мы все обсудили. Конечно, она недовольна, но куда же ей деться. Ты получишь 200 тысяч.

Джонни посмотрел на него в упор. От его холодного взгляда Генри стало не по себе, но он сохранил свой невозмутимый вид.

— Ладно, — сказал Джонни. — Но имей в виду: я о тебе наслышан. Эйб говорил, какой ты жулик. Не пробуй меня надуть. Предупреждаю! — Он снова посмотрел на Генри в упор и ушел к себе в комнату.

Генри достал платок и промокнул виски, Джильда легла на лежанку.

— Она, наверное, рассчитывает оставить его с носом, — заметила девушка, надевая темные очки. — Смотри, не соглашайся. Ты мне нравишься. Мне наплевать, если он свернет ее толстую шею, но я не хочу, чтобы с тобой случилась беда.

Генри откровенно любовался ее телом.

— Спасибо, малышка... Быть бы мне лет на двадцать моложе...

Джильда рассмеялась...

— Ох вы, мужчины...

Спустя час после обеда Марта вышла на террасу, где Джильда ловила последние лучи солнца, а Генри трудился над своими биржевыми подсчетами.

Джонни уже часа три не показывался из своей комнаты. Видя табачный дым, ползущий из его открытого окна, Джильда гадала, чем он занят. Она не тревожилась о своей доле, полагаясь на Генри, который обещал ей десять процентов с добычи. При удаче это означало 60 тысяч. С такими деньгами и при ее внешности, думала она, нужда ей не грозит. Джонни, потребовавший себе треть доли, вызывал у нее восхищение. В ее глазах восхищения заслуживал всякий, у кого хватило духу спорить с Мартой.

— Где он? — требовательно спросила Марта, усаживаясь в плетеное кресло, которое сразу же угрожающе затрещало.

— У себя в комнате, — ответил Генри, откладывая записную книжку. — Послушай, Марта, давай прекратим раздоры. Парень может выполнить эту работу, а мы — нет. Значит мы должны заплатить ему. — Он подмигнул одним глазом. Эта маленькая речь, догадалась Марта, предназначалась для ушей Джильды.

— Ладно уж, — отозвалась она. — Займись этим сам, — и она взялась за пяльцы. — На обед у нас курица по-мэрилендски.

— Хорошо. — Генри вновь открыл записную книжку. — Фло — замечательная кухарка. У нее... — он умолк, потому что на террасу вышел Джонни.

Одетый в легкий голубой костюм, он держал в руке чемоданчик. Он пересек террасу и остановился перед Мартой.

— Мне нужно 300 долларов.

Марта в изумлении уставилась на него. Генри отложил записную книжку, а Джильда приподнялась на локте.

— Тебе нужно — что? — у Марты срывался голос.

— 300 долларов, — спокойно повторил Джонни. — Я еду в Майами. Нужно кое-что сделать.

— Никаких трехсот долларов ты от меня не получишь! — завизжала побагровевшая Марта.

Джонни посмотрел на нее жестким, холодным взглядом.

— Послушай-ка ты, безмозглая дура, — произнес он тихим, но полным злобы голосом. — Ты хочешь обтяпать это дело или не хочешь?

Марта отпрянула, будто на нее замахнулись. Генри вскочил и встал между ними.

— Ты не очень-то вежлив, Джонни. Так не годится. Я этого не потерплю.

Джонни поднял сжатый кулак. Генри не шелохнулся, глядя прямо в сердитые глаза парня. Двое мужчин — один тщедушный и старый, другой сильный и молодой — долго смотрели друг на друга. Внезапно Джонни улыбнулся, и его мышцы расслабились.

— Люблю смелых ребят, таких, как ты, полковник. — Он обошел Генри и сказал Марте: — Я извиняюсь, но мне все же нужно триста долларов. Без денег я ничего не смогу сделать с электропитанием Рэйсонов.

Генри достал из заднего кармана пачку денег и протянул Джонни три стодолларовые бумажки.

— Держи, сынок. Что ты собираешься делать?

— Я поеду в Майами... вернусь через три дня, а в четверг вечером устроим налет.

— Ты так и не объяснил, что намерен делать.

— Скажу, когда вернусь, — бросил Джонни в ответ и, не взглянув на женщин, вышел.

Никто не проронил ни слова, пока снизу не донесся шум отъезжающей машины; тогда Марта сказала:

— Я разделаюсь с этим сукиным сыном, чего бы мне это ни стоило.

— Смотри, как бы он раньше с тобой не разделался, — заметила Джильда. — Я скорее поставлю на него, чем на тебя!

— Дамы! — резко вмешался Генри. — Прошу вас... — Он посмотрел на часы. — Скоро обедать.

Следующие два дня показались Джильде бесконечными. Без Джонни жизнь была тусклой и серой. Она купалась, загорала и слушала старосветскую болтовню Генри со скукой, которую находила невыносимой. Марта ела и вышивала, угрюмая и раздражительная.

На третий день вечером, после обеда, они услышали, как подъехала машина, и насторожились, обмениваясь взглядами. Через несколько минут появился Джонни.

— Добро пожаловать домой, — сказал Генри. — Как дела?

Джонни уселся, закурил и в упор посмотрел на Марту. Он бросил лишь мимолетный взгляд на Джильду, которая специально к его приезду надела белое полотняное платье. Когда она вышла на террасу, Генри заявил, что она чудесно выглядит, но на Джонни ее красота, видимо, нисколько не действовала.

— Все на мази, — сказал Джонни. — Нужно было вывести из строя их электроустановку, причем так, чтобы не узнали. Для этого лучше всего подходит выключатель с часовым механизмом. Я навестил Эйба. У него всюду связи. Он послал меня к одному типу, а тот достал мне униформу электрической компании Парадиз-Сити. Я купил сумку для инструмента и таймер. Эйб дал мне адрес гримера, который прибавил мне пятнадцать лет и усы. Потом я отправился к Рэйсонам. Электросиловая установка у них в подвале, днем ею не пользуются. Я наплел сторожу, будто случилась авария, и он пустил меня в подвал. Все получилось очень просто. Нам остается только войти, отыскать папки, сделать фотокопии, убрать таймер — и до свидания.

Через два дня после того, как Джонни достал схемы сигнализации, Марта спустилась на большую террасу, где сидели остальные и читали газеты.

Она была в отличном настроении. Фло приготовила завтрак, который ей пришелся особенно по вкусу. Марта не помнила лучших отбивных и пришла в такое хорошее расположение духа, что даже кивнула Джонни, вместо того, чтобы нахмуриться.

Она уселась.

— Теперь слушайте. Здесь у меня небольшой список. — Она помахала листком бумаги. — Вот в чем фокус операции: мы очищаем сейфы, а владельцы еще неделю-другую не знают, что их ограбили. Так мы успеем обработать четыре или пять сейфов и смыться, прежде чем копы всполошатся. — Она помолчала. Все взгляды были устремлены на нее в ожидании. — Никакого чуда тут нет. Я знаю, у кого есть стоящие драгоценности, знаю, где эти люди и что они делают. Особой хитрости тут нет: я вычитала все необходимое в светской хронике местной газетенки. Например, миссис Ловенстейн, у которой драгоценностей на 180 тысяч, легла в клинику и пробудет там три недели. У нас есть схема установки ее сейфа. Мы идем туда, забираем камушки, а мисс Л. не узнает, что потеряла свое добро, пока не вернется домой. Ею мы и займемся для начала. Теперь следующая... миссис Уоррен Крэл. У этой драгоценностей на 650 тысяч.

В конце недели она уезжает с мужем на рыбалку и проведет в море пять недель, а мы тем временем выпотрошим ее сейф. Вот миссис Джексон, у нее на 400 тысяч. Она тоже отправится в плаванье на яхте. Есть и риск, что она возьмет кое-что с собой, но не все же. Все эти олухи надеются на свои сейфы, поэтому они оставляют ценности дома. Да и чего им беспокоиться? Все застраховано. Понимаете? Или вот миссис Лэмпсон... 350 тысяч. Она на Багамах, развлекается подводной охотой. С собой они ничего не захватила, значит будет наше. Как вам это нравится?

Генри уже слышал все это. Он ограничился кивком и посмотрел на Джонни, который сидел, уставясь в пространство.

— Звучит, — согласился тот, — если, конечно, ты не напутала с фактами.

— Здесь-то нам и пригодится Джильда. — Марта повернулась к девушке. — Вот что надо сделать...

Бэйнс служил дворецким у миссис Ловенстейн уже десять лет. Его импортировали из Англии, а в прошлом его услугами пользовались два титулованных семейства из самых знатных. Соблазненный огромным жалованием, предложенным миссис Ловенстейн, он согласился приехать в Парадиз-Сити и стать во главе многочисленного штата прислуги. С тех пор он не переставал жалеть об этом.

Впрочем, он был человеком честным, добросовестным, а потому, получая впятеро превышающее все, что был в состоянии платить ему английский герцог, он стойко выносил вульгарность миссис Ловенстейн, ее визгливый голос, ее кошмарные платья и ее ужасных друзей.

К своему счастью, она ежегодно ложилась в оздоровительную клинику, где с нее сгоняли лишний жир и вообще чистили снаружи и внутри. Через месяц она возвращалась в свой великолепный особняк, чтобы с новой энергией пить и объедаться. Бэйнс нетерпеливо ожидал этого месяца, на который оставался в доме один. На этот срок вся прислуга получала отпуск. Все накрывалось чехлами, и довольный Бэйнс устраивался отдыхать в своих апартаментах на последнем этаже, состоящих из спальни, гостиной, ванной и маленькой кухни. Бэйнс самозабвенно любил телевизор. Почти все свободное время он проводил, уставясь в мерцающий экран.

Однажды утром, около половины двенадцатого, когда он любовно накрывал стол, готовясь к ленчу, в дверь позвонили.

Бэйнс всегда одевался безупречно, хотя сейчас был в одной рубашке. Это был невысокий, дородный, розовощекий человек лет 68 с редеющими белоснежными волосами и безмятежными голубыми глазами — само олицетворение английского дворецкого. Он нахмурился, погасил газ, на котором разогревался петух в вине, приготовленный накануне, надел фрак и на лифте спустился в прихожую.

Перед дверью стояла темноволосая, строго одетая девушка, на ней было синее платье с белым воротничком и манжетами и большие очки против солнца. Иссиня-черные блестящие волосы лежали как шлем на ее изящной головке.

Парик и платье полностью преобразили Джильду в серьезную и деловитую служащую.

— Я из компании «Акме», чистка ковров, — представилась она и протянула карточку, которой снабдил их Эйб.

Бэйнс прочитал карточку, аристократически приподняв брови.

— Я полагаю, здесь ошибка... — начал он.

— Миссис Ловенстейн звонила из клиники, — объяснила Джильда. — Она просила нас оценить, во что обойдется чистка ковров в большой гостиной и у нее в спальне.

Бэйнс не удивился. Находясь в клинике, миссис Ловенстейн не выпускала телефона из рук. Сколько раз посреди интересной передачи раздавался звонок, и ему приходилось выслушивать нытье миссис Ловенстейн, косясь одним глазом на экран.

— Понимаю, — сказал он и широко открыл дверь. — Что вы намереваетесь делать?

— Можно взглянуть на ковры? Мне нужно измерить их для оценки.

Девушка пришлась ему по душе. Аккуратная, почтительная — таких он одобрял. Он показал ей ковер и стоял рядом, пока она измеряла его короткой линейкой. Затем он провел ее на второй этаж, в спальню миссис Ловенстейн, огромную комнату с зачехленной мебелью.

Джильда измерила ковер и, закрыв записную книжку, спросила:

— Так миссис Ловенстейн вернется только через несколько дней?

— Мадам будет отсутствовать минимум три недели, — сказал он, внутренне ликуя.

— Тогда у нас достаточно времени. — Джильда весело улыбнулась. — Мы пошлем миссис Ловенстейн результат оценки и, если она согласится, я сообщу вам, когда мы сможем забрать ковры. Так будет удобно?

Довольный ее хорошими манерами, Бэйнс ответил, что так будет вполне удобно. Спускаясь в лифте, она спросила:

— Вы здесь совсем один?

— Да, — ответил он с радостным вздохом. — Остальной персонал в отпуске.

— Я уверена, что вы цените тишину и покой, — сказала Джильда, выходя из лифта. — Приятно, должно быть, хоть ненадолго остаться одному — особенно в таком прекрасном доме.

Бэйнс растрогался.

— Очень приятно. — Он отворил дверь. — Я всегда говорю, что с телевизором не чувствуешь одиночества.

— Вы любите телевизор? — Джильда повернулась и посмотрела на него сквозь темные очки. — Я тоже. Когда возвращаюсь домой, включаю его, и больше мне ничего не нужно. До свидания.

Бэйнс смотрел, как она спускается по ступенькам к белому «опелю». Вспомнив, что нужно еще разогреть петуха, он закрыл дверь, задвинул засов и направился к лифту.

В ту же ночь Джонни и Джильда проникли в дом. Для Джильды не составило труда забраться на второй этаж. Джонни стоял и смотрел, как она поднимается по стене, словно по парадной лестнице. Она спустила веревку с узлами, и он вскарабкался к ней на балкон. Оконный замок она описала ему заранее, и он захватил все необходимые инструменты.

Сверяясь со схемой, они уже через несколько минут нашли кнопки, и еще через минуту сейф распахнулся. Джонни переложил драгоценности из футляров в принесенный с собой мешок. Работа заняла меньше пяти минут. Ушли той же дорогой. Джонни запер окно снаружи, они спустились по веревке, отцепили ее, встряхнув свободный конец, и были таковы.

Первый налет закончился успешно.