Доложите, что я прибыл.

Там уже известно это,

И навстречу нам Табера

Уж выходит, государь.

О, какая честь и милость!

Государь! В моем вы доме?

Я, закрыв лицо плащом,

Осмотреть решил Севилью.

Мы случайно проходили

Мимо вашего жилища,

И зайти к вам пожелал я,

Потому что мне сказали,

Что у вас прекрасный дом.

Только скромный дом солдата…

Все ж войдем.

Мой государь!

Бедный дом мой недостоин

Посещения такого –

В нем для вашего величья

Слишком тесно и убого.

Коль узнают севильянцы,

Что король меня изволил

Осчастливить посещеньем,

То роптать Севилья станет.

Я пришел не для Севильи,

А для вас.

Мой государь!

То неслыханная милость,

Но принять ее не смею:

Королю не подобает

Навещать своих вассалов,

И не надлежит вассалам

Допускать такую почесть.

Я – вассал ваш и слуга.

Если честь вы мне хотите

Оказать, пристойней будет

Мне прийти к вам во дворец.

Милость может быть опасной,

Коль внушает подозренья.

Подозренья? Но какие?

Люди могут заподозрить,

Что пришли вы лишь затем,

Чтоб сестру мою увидеть, –

Это может погубить

Имя доброе Эстрельи.

Честь прозрачна, как хрусталь,

И легко одним дыханьем

Замутить ее поверхность.

Но пришел я к вам по делу,

Сообщить его желаю, –

Так войдемте!

Государь!

Разрешите проводить вас, –

Мы поговорим дорогой.

Дом мой, право, не готов

Для такой высокой чести.

Я не ждал сопротивленья.

Увести его вам надо,

Я же с нею повидаюсь

И за вас поговорю.

Тише! Как бы не услышал!

Этот глупый человек

Прямо переполнен честью.

От нее, пожалуй, лопнет.

Как хотите! Я в ваш дом

Не хочу врываться силой.

Государь! Когда я буду

Выдавать Эстрелью замуж,

Дом мой, в праздничном убранстве,

Сможет вас принять достойно.

Вот подъехала карета.

Бусто! Станьте на подножку.

Разрешите, государь,

Мне идти пешком за вами.

Нет уж, в собственной карете

Я могу распоряжаться!

Ждет карета.

Во дворец!

Как со мной король любезен!

Сколько милостей! Дай Бог,

Чтоб к добру все это было!