Флорела!.. Но она уходит прочь?..

О хитрость, дочь

Опасности!

Привет мой, Вандалино!

Сеньор мой! Я у ваших ног.

Мой друг! Я б мог найти иной предлог,

Но так велит мне честь и совесть дворянина.

Я буду искренен и прям:

Без околичностей я все открою вам.

Мы все не любим горьких истин,

И правды лик нам часто ненавистен,

Но все скажу вам, не тая,

Чтобы впоследствии не заслужить упрека.

Сознаться горько мне: Флорела, дочь моя,

Сестре завидуя жестоко,

По легкомыслию решила убежать

И тайно обвенчаться –

Увы, не с вами, должен я сознаться, –

Я б это ей простил: вы мне желанный зять.

Но с кем?

С учителем! С танцором!

Что слышу я?

Она – скажу вам со стыдом –

Под ложным именем ввела его в наш дом

Чуть не покрыв меня позором,

Хотя и говорит она,

Что кавалер он благородный,

Но передумала, раскаянья полна.

И вот теперь рука ее свободна.

Сеньор! Простите! Непонятно мне,

Как ставите меня вы с вором наравне?

Нет, он не вор: мы ошибались с вами.

Так драгоценности к нему попали сами?

Их дочь взяла и отдала ему,

Как будущему мужу своему:

В своем ребячестве Флорела

Бежать с ним из дому хотела!

Так вот, когда угодно вам,

Сегодня ж вечером Флорелу вам отдам.

Нет! Эта честь мне больше не нужна!

О нет, сеньор! Супруга дворянина

Быть непорочною должна

И чистою, как горная вершина.

Та женщина, чья красота

Другого восхищала без вуали

И чьи влюбленные уста

Другому поцелуй, как вексель, выдавали, –

О нет! Такой не мог бы верить я, сеньор:

И каждое письмо и каждый разговор

Во мне рождали б подозренье.

Моя жена должна быть вне сомненья.

Равна душой и красотой своей

Должна быть мать моих детей!

Иначе что б мои сказали предки?

Нет, не нужны чужие мне объедки.

Я ей служил, как божеству,

Я ей принес весь пыл любви и страсти…

Все кончено: я рву ее письмо на части,

И память я о ней вот так же разорву!

Хотя бы продолжал любовью пламенеть я,

Хотя б встречаться с ней пришлось мне, может быть,

Но оскорбления подобного избыть

Не мог бы я и за тысячелетья!