– Все оказалось легче, чем я ожидал, – со вздохом сказал Элфред Ли.

Они только что вернулись с дознания.

Мистер Чарлтон, старомодный образец семейного адвоката с осторожным взглядом голубых глаз, тоже присутствовал там и вернулся вместе с ними.

– Я же говорил вам, – заметил он, – что процедура будет чисто формальной и вердикт отложат, чтобы дать возможность полиции собрать дополнительные доказательства.

– Ситуация в высшей степени неприятная! – недовольно произнес Джордж Ли. – Лично я убежден, что преступление совершено маньяком, каким-то образом проникшим в дом. Этот Сагден упрям как мул! Полковнику Джонсону следовало бы обратиться за помощью в Скотленд-Ярд. От местной полиции нет никакого толку. Взять хотя бы этого Хорбери. Я слышал, что у него весьма сомнительное прошлое, но полиция ничего не предпринимает по этому поводу.

– Зато у него как будто вполне удовлетворительное алиби, – отозвался мистер Чарлтон. – У полиции оно не вызывает сомнений.

– Еще бы! – фыркнул Джордж. – Но на их месте я бы отнесся к этому алиби с величайшей осторожностью. Преступник всегда обеспечивает себя алиби, а долг полиции – его опровергнуть, если, конечно, они знают свое дело.

– Ну-ну, – успокаивающе произнес мистер Чарлтон. – Не думаю, что нам следует учить полицию их работе. В целом они достаточно компетентны.

Джордж угрюмо покачал головой:

– Все равно следовало бы обратиться в Скотленд-Ярд. Я недоволен суперинтендентом Сагденом – возможно, он усерден, но отнюдь не блещет умом.

– Я с вами не согласен, – возразил мистер Чарлтон. – Он не подавляет своим авторитетом, но знает свое дело.

– Я уверена, что полиция делает все возможное, – сказала Лидия. – Хотите стакан шерри, мистер Чарлтон?

Адвокат поблагодарил, но вежливо отказался. Затем он откашлялся и в присутствии собравшихся членов семьи приступил к чтению завещания.

Мистер Чарлтон читал его с явным удовольствием, объясняя туманную фразеологию и смакуя юридические подробности.

Дойдя до конца, он снял очки, протер их и окинул присутствующих вопросительным взглядом.

– За всей этой юридической белибердой не уследишь, – сказал Харри Ли. – Изложите нам суть.

– Да ведь это в высшей степени простое завещание, – заметил мистер Чарлтон.

– Господи, как же тогда выглядит сложное? – осведомился Харри.

Мистер Чарлтон посмотрел на него с холодным неодобрением.

– Основные условия весьма просты, – сказал он. – Половина состояния мистера Ли переходит к старшему сыну, мистеру Элфреду Ли; остальное должно быть разделено поровну между другими его детьми.

– Элфреду, как всегда, везет, – неприятно усмехнулся Харри. – Отхватил половину отцовских денежек!

Элфред покраснел, а Лидия резко произнесла:

– Элфред был преданным и почтительным сыном. Он годами руководил бизнесом и нес всю ответственность.

– Ну конечно, – кивнул Харри. – Элфред всегда был пай-мальчиком.

– Думаю, Харри, ты должен радоваться, что отец тебе хоть что-то оставил, – заметил Элфред.

Харри расхохотался, вскинув голову:

– Тебе бы больше понравилось, если бы он вообще вычеркнул меня из завещания, верно? Ты всегда терпеть меня не мог!

Мистер Чарлтон кашлянул. Он привык к неприятным сценам, обычно следовавшим за чтением завещания, и сейчас старался ускользнуть, пока семейная ссора не разгорелась вовсю.

– Думаю… э-э… – пробормотал он, – в моем присутствии больше нет необходимости…

– А как насчет Пилар? – резко осведомился Харри.

Мистер Чарлтон кашлянул снова – на сей раз виновато.

– Э-э… мисс Эстравадос не упомянута в завещании.

– Разве она не получает долю матери? – спросил Харри.

– Если бы сеньора Эстравадос была жива, – объяснил мистер Чарлтон, – то она бы, разумеется, получила равную долю с остальными, но, так как она скончалась, ее доля возвращается в общую сумму, которая будет разделена между вами.

– Значит, я не получаю ничего? – медленно спросила Пилар своим мелодичным южным голосом.

– Дорогая, семья, конечно, об этом позаботится, – быстро сказала Лидия.

– Вы сможете остаться жить здесь – не так ли, Элфред? – заговорил Джордж Ли. – Вы… э-э… наша племянница, и наш долг заботиться о вас.

– Мы будем очень рады, если Пилар поселится у нас, – сказала Хильда.

– Она должна получить долю Дженнифер, – упорствовал Харри.

– Право, я… э-э… должен идти, – пробормотал мистер Чарлтон. – До свидания, миссис Ли. Если я вам понадоблюсь, можете… э-э… в любое время обратиться за консультацией…

Он быстро удалился. Опыт подсказывал ему, что налицо все составляющие семейного скандала.

– Я согласна с Харри, – сказала Лидия, когда дверь за адвокатом закрылась. – Думаю, Пилар должна получить определенную долю. Это завещание было составлено за много лет до смерти Дженнифер.

– Чепуха! – возразил Джордж. – Закон есть закон, Лидия. Мы должны его придерживаться.

– Конечно, нам всем очень жаль Пилар, но Джордж прав, – присоединилась к мужу Мэгдалин. – Как он говорит, закон есть закон.

Лидия встала и взяла Пилар за руку.

– Должно быть, это очень неприятно для тебя, дорогая, – сказала она. – Может быть, ты покинешь нас, пока мы все обсудим? – Лидия подвела девушку к двери. – Не беспокойся. Предоставь это мне.

Пилар медленно вышла из комнаты. Лидия закрыла за ней дверь и повернулась.

Последовала минутная пауза, во время которой все переводили дыхание, и в следующий момент битва разразилась в полную силу.

– Ты всегда был паршивым скрягой, Джордж, – заявил Харри.

– Во всяком случае, – огрызнулся Джордж, – я не был никчемным нахлебником!

– Ты был таким же нахлебником, как и я! Жирел за счет отца все эти годы!

– Ты, кажется, забыл, что я занимаю ответственное положение, которое…

– Черта с два! – прервал его Харри. – Ты просто напыщенный пустозвон!

– Как ты смеешь! – взвизгнула Мэгдалин.

– Не могли бы мы обсудить это без шума? – послышался спокойный голос Хильды.

Лидия с признательностью посмотрела на нее.

– Нужно ли вообще затевать всю эту безобразную суету из-за денег? – с внезапной горячностью осведомился Дэвид.

– Скажите, какое благородство! – накинулась на него Мэгдалин. – Ты ведь не собираешься отказываться от своего наследства, верно? Тебе нужны деньги так же, как и всем нам! Так что нечего притворяться, будто ты не от мира сего!

– По-твоему, я должен отказаться от наследства? – сдавленным голосом произнес Дэвид. – Интересно…

– Конечно, не должен, – быстро прервала Хильда. – Почему мы ведем себя как дети? Элфред, ты глава семьи…

Казалось, Элфред пробудился ото сна.

– Прошу прощения, – сказал он. – Но вы все так кричите, и это… сбивает меня с толку.

– Хильда права, – вновь заговорила Лидия. – Мы не должны вести себя как жадные малолетки. Давайте будем рассуждать спокойно, здраво и… – быстро добавила она, – по очереди. Пусть Элфред говорит первым, так как он старший. Как, по-твоему, Элфред, нам следует поступить с Пилар?

– Конечно, она будет жить здесь, – медленно отозвался Элфред. – А мы должны выделить ей содержание. Не думаю, что у нее есть законное право на деньги, которые отошли бы к ее матери. Не забывайте, что Пилар не Ли. Она испанская подданная.

– Законного права нет, – согласилась Лидия. – Но, по-моему, у нее есть моральное право. Насколько я поняла, твой отец, хотя его дочь и вышла замуж за испанца против его воли, признал ее своей наследницей. Джордж, Харри, Дэвид и Дженнифер должны были получить равные доли. Дженнифер умерла только в прошлом году. Уверена, что, посылая за мистером Чарлтоном, мистер Ли намеревался обеспечить Пилар. В новом завещании он в любом случае оставил бы ей долю матери, а быть может, и значительно больше. Не забывайте, что она была его единственной внучкой. Думаю, самое меньшее, что мы можем сделать, это устранить несправедливость, которую твой отец собирался устранить сам.

– Хорошо сказано, Лидия! – кивнул Элфред. – Я был не прав. Согласен, что Пилар должна получить долю Дженнифер.

– Твоя очередь, Харри, – сказала Лидия.

– Вы все уже знаете, что я согласен, – отозвался Харри. – По-моему, Лидия прекрасно все объяснила, и я ею просто восхищаюсь!

– Джордж? – спросила Лидия.

– Разумеется, нет! – фыркнул покрасневший от злости Джордж. – Все это просто нелепо! Дадим ей жилье и достойное содержание – этого более чем достаточно!

– Значит, ты отказываешься от участия? – спросил Элфред.

– Безусловно!

– И он абсолютно прав, – заявила Мэгдалин. – Стыдно даже предполагать, будто он должен так поступить. Учитывая, что Джордж – единственный член семьи, который приносит хоть какую-то пользу обществу, мне кажется позорным, что отец оставил ему так мало!

– Дэвид? – осведомилась Лидия.

– Думаю, ты права, – сказал Дэвид. – Жаль, что из-за этого поднялся совершенно ненужный спор.

– Ты совершенно права, Лидия, – поддержала мужа Хильда. – Это будет только справедливо!

Харри огляделся вокруг.

– Ну, как будто все ясно, – промолвил он. – Элфред, я и Дэвид за предложение Лидии, а Джордж против. Значит, большинство «за».

– Дело не в «за» и «против», – резко возразил Джордж. – Моя доля отцовского состояния принадлежит только мне, и я не расстанусь ни с одним пенни из нее.

– Вот именно! – подтвердила Мэгдалин.

– Если вы не желаете участвовать, это ваше дело, – сказала Лидия. – Мы полностью компенсируем вашу долю.

Она посмотрела на остальных – все кивнули.

– Львиная доля досталась Элфреду, – заметил Харри. – Он должен внести больше других.

– Вижу, скоро от твоего бескорыстного предложения ничего не останется, – отозвался Элфред.

– Не начинайте снова! – твердо заявила Хильда. – Лидия сообщит Пилар о нашем решении. Детали мы можем обсудить позже. – Она добавила в надежде разрядить напряжение: – Интересно, где мистер Фэрр и мсье Пуаро?

– Мы высадили Пуаро в деревне, когда ехали на дознание, – ответил Элфред. – Он сказал, что ему нужно сделать важную покупку.

– А почему он не был на дознании? – осведомился Харри. – Ему бы следовало там присутствовать.

– Возможно, он знал, что это обернется чистой формальностью, – ответила Лидия. – Кто это там в саду – суперинтендент Сагден или мистер Фэрр?

Усилия двух женщин увенчались успехом. Семейный совет закончился.

– Спасибо, Хильда, – шепнула ей Лидия. – Хорошо, что ты меня поддержала. Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Странно, – задумчиво промолвила Хильда, – как деньги портят людей.

Остальные вышли из комнаты, и две женщины остались одни.

– Да, – согласилась Лидия, – даже Харри, хотя это было его предложение! А мой бедный Элфред, как истинный британец, не хотел, чтобы деньги Ли достались испанской подданной.

– По-твоему, мы, женщины, более бескорыстны? – улыбнулась Хильда.

Лидия пожала стройными плечами:

– В конце концов, это ведь не наши деньги! Возможно, в этом и есть причина нашего бескорыстия.

– Странная девушка эта Пилар, – задумчиво сказала Хильда. – Интересно, что с ней будет дальше?

Лидия вздохнула:

– Я рада, что она сможет ни от кого не зависеть. Не думаю, чтобы ей понравилось жить здесь и получать денежное содержание. Она слишком горда и слишком… не похожа на нас. – Лидия сделала небольшую паузу. – Как-то я купила в Египте красивое ожерелье из ляпис-лазури. На фоне солнца и песка оно просто сверкало голубизной. Но когда я привезла его домой, оно сразу потускнело, превратившись в обычную нитку бус.

– Да, понимаю… – промолвила Хильда.

– Я рада, что вы с Дэвидом приехали сюда и мне удалось познакомиться с вами поближе, – сказала Лидия.

– Как часто мне хотелось в последние дни, чтобы мы этого не делали! – со вздохом отозвалась Хильда.

– Знаю. Но, по-моему, Хильда, шок оказался для Дэвида не таким уж тяжелым. Он так чувствителен, что это могло окончательно выбить его из колеи. Но на самом деле он стал куда спокойнее после убийства.

Хильда выглядела слегка встревоженной.

– Ты заметила это? – спросила она. – Да, так оно и есть, хотя в каком-то смысле это ужасно…

Хильда замолчала, вспоминая то, что только вчера вечером говорил ей муж, откинув со лба светлые волосы: «Помнишь эпизод в «Тоске», когда Скарпиа умирает, Тоска зажигает свечи в его изголовье и поет: «Теперь я могу простить его…»?[37] Я чувствую то же самое насчет отца.

Сейчас мне ясно, что все эти годы я хотел его простить, но не мог… Но теперь вся злоба исчезла без следа. И я чувствую, словно с моих плеч сняли тяжелый груз». – «Потому что он умер?» – спросила она, отгоняя внезапно нахлынувший страх. «Нет-нет, ты не поняла, – быстро ответил он. – Не потому, что он умер, а потому, что умерла моя глупая детская ненависть к нему…»

Сейчас Хильда думала об этих словах.

Ей хотелось повторить их Лидии, но она инстинктивно чувствовала, что лучше этого не делать.

Следом за Лидией Хильда вышла из гостиной в холл.

У высокого столика стояла Мэгдалин с маленьким пакетом в руке. При виде их она вздрогнула:

– Должно быть, это и есть важная покупка мсье Пуаро. Я видела, как он только что положил пакет на стол. Интересно, что там такое?

Мэгдалин захихикала, но в ее взгляде, который она переводила с Хильды на Лидию, мелькало беспокойство.

Лидия приподняла брови.

– Мне нужно вымыть руки перед ленчем, – сказала она, направляясь к двери.

– Я посмотрю только одним глазом! – произнесла Мэгдалин с детским любопытством, в котором, однако, слышались нотки отчаяния.

Она развернула бумагу и вскрикнула, уставясь на предмет, который держала в руке.

Лидия и Хильда повернулись к ней.

– Это… это фальшивые усы! – озадаченно промолвила Мэгдалин. – Но зачем…

– Для маскировки? – с сомнением предположила Хильда. – Но…

– Но у мсье Пуаро есть собственные роскошные усы! – закончила за нее Лидия.

Мэгдалин снова завернула пакет.

– Не понимаю, – сказала она. – Какое-то безумие! Зачем мсье Пуаро покупать фальшивые усы?