— На границе, Тишка, знаешь, как строго, — Иван подбирал мёрзнувшие босые ноги под кровать. — Мышь и та незамеченной не проскочит…

— Ну уж, — недоверчиво возражал отцу Славик. Он лежал под одеялом, выставив на холод — к утру в избе выстывало — один лишь нос и открыв для глаз узкую щёлочку. — Я бы, папка, прошёл… Каблуки на сапогах сделал бы как лосиные копыта, выбрал ночь потемнее — и через вспаханную пограничную полосу перебежал… Никто бы меня не заметил.

Тишка молча посапывал.

— Может, крылья ещё орлиные сделаешь? — подколол Славку отец. — По воздуху границу перелетишь?

— Да если хочешь знать, — загорячился Славик, — шпионы на копытах не один раз пересекали границу…

— Ну, а ты на орлиных крыльях перелети. На крыльях сподручнее, чем на копытах. Никаких следов не оставишь.

— Ты, папка, не смейся, я про копыта в книжках читал.

Вот всякий раз так. Начнёт Иван воспитательную беседу, а сыновья обязательно собьют его с торного пути в сторону. Иван разве к шпионским хитростям их склонял? Он напоминал о том, что через границу без соответствующих документов не переедешь. Он хотел предупредить Тишкин побег: граница, мол, на замке, охраняется крепко — там, где вспаханная полоса, день и ночь часовые ходят, а на поезде нигде не спрячешься: пограничники проверяют каждую щель, даже пассажирам из купе предлагают выйти в коридор, чтобы посмотреть, нет ли кого под сиденьем. А этот задавала, этот всезнайка Славик непременно всунется в разговор и повернёт всё по-своему. Его уж вой, как шпиона, надо ловить… На копытах он через границу пойдёт…

— Твои копыта быстро поотбивают.

— Да как же поотбивают-то? Я тёмной ночью пойду…

Тут уж начиналась сказочка про белого бычка, ни конца у неё, ни начала. Ты сыну одно, а он тебе опять это же самое:

— Нет, на копытах можно перейти.

Ну, валяй, валяй… Посмотрим, что за герой…

— А что? — запетушился Славик.

И тут уж не выдержала за перегородкой Варвара Егоровна, подала сердитый голос из кухни:

— Я вам сейчас границу устрою… Смотри-ка, в избе, как на улице, — душу видать, уши отморозить можно… А им и печки не затопить, вычеверкивают о границе… Ну, мужики, не знаю, что вы и за народ, ничего без подсказки не сделаете.

Тишка шариком вывернулся из-под одеяла, ноги — в брюки, рубаху — на голову, и уже готов. Уже задвижку у лежанки отдёргивает, уже под поленья берёсту суёт, уже огонь вздувает. Славик в это время ещё только потягивался.

— А ну, шпион, — пошла на него в наступление Варвара Егоровна, — раз не успел к печке пристроиться, так беги за водой к колодцу.

Славик не ожидал, что так может опростоволоситься.

— Ма-а-ма, — заканючил он, — да я после школы схожу.

— Я тебе дам после школы! — шумела Варвара Егоровна. — В доме капелюшечки нет, умываться нечем… А он… после школы… Знаю я, как ты после-то школы мне помогаешь.

Ну, в доме всё вставало на круги своя. День начинался.