Ох, и везёт уж Тишке на этих Марий. В школе перед Марией Прокопьевной отчитайся. На почте Мария Флегонтовна вытаращит на тебя глаза.

— Посылка? В Чили? А с чем? — в моменты удивления она очень походила на своего сына Алика, потому что становилась моложе лицом.

Тишка, пока был занят приготовлением посылки, о Марии Флегонтовне как-то вовсе и не вспоминал. А вот настало время нести посылку — и от волнения вспотел. От этой-то Марии заметкой в стенгазету не отделаешься. Тут вещественные доказательства налицо. От неё, как и от Алика, не открутишься. Ну, и мало ли, куда отправляют посылки! Не её дело — куда. Её дело засургучить да взвесить, получить за посылку деньги. А деньги у Тишки есть, он прямо с копилкой и сунул их в карман. Не стал даже вытряхивать да пересчитывать: знал, что хватит. Отец на день рождения пять рублей отвалил — Тишка не истратил, забил в копилку. Да на пирожки в школу дают, а Тишка и в буфет не каждый день заглядывает — гривенники в копилку кладёт. Так что, Мария Флегонтовна, Тишка к тебе придёт не прощелыгой каким-нибудь, а обеспеченным человеком.

Деньги деньгами, но под ложечкой у Тишки всё же сосало. Деньги нынче пустяк, не в них счастье…

Самое неприятное, если Мария Флегонтовна проговорится, что Тишка отправил посылку в Чили. Начнутся охи да ахи, спросы-расспросы. Ни к чему это всё ни Тишке, ни Корвалану.

Тишка сначала сбегал на почту, узнал, что Мария Флегонтовна там одна, а потом уж только воротился с посылкой.

Он, отпышкиваясь, положил посылку на весы, а сам встал к барьеру, отгораживающему стол Марии Флегонтовны от общей комнаты. И чтоб Мария Флегонтовна не задавала лишних вопросов, вывернул из кармана копилку, поставил её перед собой на барьер, до которого он едва доставал подбородком.

Мария Флегонтовна посмотрела на Тишку, всё поняла и пододвинула к нему бланк.

— Заполняйте!

Тишка в бланке разобраться не смог, покрутил его и с той стороны, и с другой, хлюпнул носом.

— А как? — Он ещё боялся, что на почту могут зайти посторонние, и чутко прислушивался, не скрипит ли лестница.

Мария Флегонтовна вздохнула — неохота лишний раз пошевелиться, — встала, взвесила Тишкину посылку и, отобрав у Тишки бланк, стала переписывать на него с посылки адрес.

— Учатся, учатся, — ворчала она, — а, как неграмотные старухи, не могут самостоятельно бланка заполнить.

Тишка предусмотрительно промолчал.

Мария Флегонтовна перевязала посылку крест-накрест верёвкой, залила сургучом верёвочные концы и посадила на сургуч штемпель.

— Сколько с нас? — обливаясь потом, спросил Тишка.

— Посылки в Чили принимаем бесплатно, — бесцветным голосом, по-казённому, ответила Мария Флегонтовна.

— Это правильно, — важно кивнул Тишка, не зная, что ему делать дальше. Мария Флегонтовна не давала ему никакой квитанции. Но, с другой стороны, она не брала за посылку и денег, в квитанции же — Тишка знал это твёрдо — указывается комиссионный сбор, а тут никакого сбора не было — значит, и квитанция не положена.

А то, что посылки в Чили принимают бесплатно, — очень разумно, рассуждал Тишка. Народу этой угнетённой страны надо оказывать помощь — и, конечно же, тех, кто эту помощь оказывает, надо выделять из тех, кто её не оказывает: если отправляешь посылку родственникам в Москву — плати денежки, а если незнакомым, страдающим людям в Чили — отправляй бесплатно.

Но вот каждому встречному-поперечному трещать сорокой об отправляющих в Чили посылки не надо. Тишка же в этом смысле не очень надеялся на Марию Флегонтовну.

— Ну, так всё, Соколов, — сказала Мария Флегонтовна. — Посылку я приняла. И, кстати. — Она выдвинула ящик стола. — Вот тебе квитанция на письмо в Чили. А то марок наклеил с излишком, а оформлять отправление, как положено, не зашёл.

— Да я думал, не надо… Письмо в ящик бросил — и всё.

— Как это всё? — построжела она и спросила: — А чего же ты марок понаклеил на сорок восемь копеек… Неужели не знал, что до Чили надо всего на четырнадцать копеек?

— Не знал.

— А вот Люська Киселёва всё знает. На Кубу посылает — так тютелька в тютельку марки клеит. Посоветовался бы с нею…

— Да уж ладно. Пусть государству больше достанется.

Мария Флегонтовна сердито погасила вспыхнувшую на лице улыбку, углубилась в свои бумаги, будто Тишки и нет.

Тишка помялся, шмыгнул носом.

— Мария Флегонтовна, — решился он. — Вы, пожалуйста, никому про мою посылку не говорите… И про письмо тоже…

Мария Флегонтовна неулыбчиво посмотрела на него.

— Об этом можно бы и не напоминать, — строго сказала она. — Мы обязаны хранить почтовую тайну.

Тишка облегчённо вздохнул, попрощался и вышел.

Прямо-таки гора с плеч свалилась. Всё же с этой Марией дело иметь можно: сразу видно, что не учительница, допытываться ни о чём даже и не подумала.