Пока Дирк Джентли кратко пересказывал основные факты, мир Ричарда Макдаффа медленно рушился и тонул в разверзшемся прямо у него под ногами холодном темном море, о существовании которого он даже не подозревал. Дирк закончил, в комнате повисла тишина.

– Откуда ты это узнал? – спросил наконец Ричард.

– По радио передавали, – ответил Дирк, едва заметно пожав плечами. – По крайней мере суть дела. Об этом трезвонят во всех новостях. А подробности… Ну, поспрашивал тут и там. Как ты, наверное, догадываешься, у меня есть пара-тройка знакомых в полицейском участке в Кембридже.

– Даже не знаю, верить тебе или нет, – пробормотал Ричард. – Можно позвонить?

Дирк достал из мусорной корзины телефонную трубку и любезно передал ее Ричарду. Тот набрал номер Сьюзан.

Она ответила почти сразу:

– Алло?

– Сьюзан, это Ри…

– Ричард! Где ты? Ради Бога, скажи, где ты? У тебя все нормально?

– Не говори, где ты, – предупредил Дирк.

– Сьюзан, что происходит?

– А ты не знаешь?…

– Мне сказали, что с Гордоном что-то случилось…

– Что-то случилось?… Он мертв, Ричард, его убили…

– Положи трубку, – встрял Дирк.

– Сьюзан, послушай, я…

– Положи, – повторил Дирк, перегнулся через стол и нажал на рычаг. – Телефон скорее всего прослушивают, – объяснил он, выхватил трубку и снова бросил ее в корзину.

– Нужно идти в полицию! – воскликнул Ричард.

– Это еще зачем?

– А что мне остается делать? Нужно пойти в полицию и сказать, что убийца не я.

– Сказать, что убийца не ты? – скептически переспросил Дирк. – Ага, тогда точно все будет в порядке. Жаль, доктор Криппен [4] до такого не додумался. От скольких бы хлопот это его уберегло.

– Но он был виновен!

– Да, так казалось со стороны. В твоем случае тоже все так и выглядит.

– Но ведь я этого не совершал, черт возьми!

– На всякий случай напоминаю: перед тобой человек, который отсидел в тюрьме за то, чего не совершал. Я тебе говорил, что совпадения бывают пугающими. Поверь, куда лучше самому найти железобетонное доказательство своей невиновности, чем чахнуть в камере, надеясь, что такое доказательство станет искать полиция после того, как она уже решила, что ты виновен.

– У меня в голове все смешалось, – пожаловался Ричард, прижав ладонь ко лбу. – Подожди, дай немного подумать…

– Если я могу…

– Дай подумать!

Дирк пожал плечами и переключил внимание на сигарету.

– Бесполезно, – спустя пару минут сказал Ричард. – Не могу сообразить. Все равно что заниматься тригонометрией, когда тебя колотят по голове. Ладно, говори, что, по-твоему, я должен делать.

– Использовать гипноз.

– Что?

– Ничего удивительного, что в теперешних обстоятельствах ты не в силах собраться с мыслями. И тем не менее именно это сейчас крайне необходимо. Нам обоим будет намного проще, если ты позволишь мне погрузить тебя в гипнотический сон. Подозреваю, у тебя в голове полно информации, которую не удастся извлечь, пока ты пребываешь в таком возбужденном состоянии. Вдобавок ты не вполне осознаешь значимость этих сведений, а потому можешь и совсем их не вспомнить. С твоего позволения сейчас и начнем.

– Тогда все решено, – отозвался Ричард, вставая. – Я иду в полицию.

– Отлично, – сказал Дирк, откинулся на спинку стула и положил ладони на стол. – Желаю удачи! По пути, будь любезен, попроси секретаря принести мне спички.

– У тебя нет секретаря, – бросил Ричард и вышел.

Очнувшись от раздумий спустя некоторое время, Дирк предпринял героическую, но тщетную попытку затолкать коробку из-под пиццы в мусорную корзину, затем подошел к шкафу и достал метроном.

Выйдя на солнечный свет, Ричард зажмурился, немного постоял на верхней ступеньке и решительно шагнул вперед. Шел он слегка приплясывающей походкой, вполне соответствовавшей кружению мыслей в голове. С одной стороны, ему просто не верилось, что у него не получится доказать свою полнейшую невиновность; с другой – приходилось признать, что все это выглядит довольно странно.

От мысли, что Гордон убит, в голове возникала жуткая мешанина, начисто лишавшая его способности рассуждать ясно и рационально.

Ричард вдруг с завистью подумал, что нажавшего на спусковой крючок не успело захлестнуть всепоглощающее чувство вины, но тотчас устыдился. Честно говоря, его кидало в ужас от того, что лезло в голову. Мысли, неуместные и недостойные, в основном касались его теперешних перспектив в компании.

Он заглянул в себя и попытался отыскать чувство глубокой скорби или печали. Похоже, оно пряталось где-то очень далеко, за гигантской стеной потрясения.

Ричард не заметил, как добрался до Ислингтон-Грин. При виде патрульной машины у своего дома его словно ударило молотком по голове. Он резко крутанулся на каблуках, уставился на витрину греческого ресторанчика и стал лихорадочно читать меню.

Долмады.

Сувлаки. Острые греческие колбаски.

Не поворачивая головы, Ричард попытался мысленно восстановить открывшуюся перед ним картину. На улице, насколько он помнил, стоял полицейский, и боковая дверь, откуда лестница ведет в его квартиру, вроде была открыта.

У него дома полиция… Фасолиа плаки! Рагу из фасоли с овощами в томатном соусе.

Он скосил глаза и слегка повернул голову. Полицейский смотрел прямо на него. Ричард опять вперил взгляд в меню и попытался отвлечься на фрикадельки из нежнейшего фарша, перемешанного с картофелем, сухариками, луком и травами, зажаренные в масле. Полицейский, наверное, его узнал и уже переходит дорогу, чтобы схватить и затолкать в фургон, как они проделали это в Кембридже с Дирком несколько лет назад.

Ричард сжался, ожидая удара, но ничего не последовало. Он вновь быстро обернулся: страж закона беззаботно смотрел в другую сторону. Стифадо…

Проанализировав свое поведение, Ричард пришел к совершенно очевидному выводу: он ведет себя вовсе не как человек, желающий сдаться в руки полиции.

Что же теперь делать?

Оторвавшись от витрины, он преодолел напряженной походкой еще несколько ярдов в сторону дома, потом вдруг резко повернул назад и пошел к Кэмденскому пассажу, ускоряясь и тяжело дыша. Куда идти? К Сьюзан? Нет. Полиция уже там или неподалеку. В Примроуз-хилл, в офис «Новейших технологий»? Нельзя – по той же причине. Что же, черт побери, остается? Пуститься в бега?

Ричард уверял себя (как только что уверял Дирка), что ему не стоит скрываться от полиции. С самого детства его учили: полиция для того и создана, чтобы помогать невиновным и защищать их. При этой мысли он так припустил, что едва не столкнулся с довольным новоиспеченным обладателем уродливого старинного торшера.

– Простите, – пробормотал Ричард, – извините.

Удивившись, как можно приобрести такое, он сбавил шаг и тревожно оглянулся по сторонам. Даже давно знакомые витрины антикварных лавок с блестящей медной посудой, деревянными статуэтками и японскими гравюрами, изображающими рыбу, казались грозными и агрессивными.

Кому понадобилось застрелить Гордона? Этот вопрос внезапно ударил ему в голову, когда он наконец вышел из пассажа. До сего мгновения его заботило лишь, что он сам не причастен к убийству.

Но кто это сделал?

Уйме людей Гордон не нравился, но одно дело испытывать обычную легкую антипатию – ладно, так уж и быть, сильную неприязнь! – и совсем другое – застрелить человека, задушить, утащить через поле в дом и поджечь тот самый дом. Благодаря этому различию большинство людей до сих пор живы.

Неужели обычный грабеж? Дирк вроде не говорил о пропавших вещах, но так ведь Ричард его и не спрашивал.

Дирк. Его нелепая, но все же внушительная фигура, похожая на большую жабу, развалившуюся за столом в обшарпанном кабинете, никак не шла из головы. Ричард вдруг понял, что опять идет в агентство к Дирку, и намеренно свернул направо, а не налево.

Так можно и свихнуться.

Ему нужно место, где бы он мог все обдумать, собраться с мыслями.

Итак, куда теперь идти? Он остановился, повернул назад и снова остановился. Вспомнил о долмадах и вдруг почувствовал голод. Неплохая мысль – спокойно зайти в ресторан и поесть чего-нибудь. Он покажет Судьбе, кто здесь главный.

Между тем Судьба тоже не сидела сложа руки. Разумеется, она не пошла в греческий ресторан вкушать долмады (хотя… почему бы и нет?), но и на самотек происходящее пускать не собиралась. Ноги безжалостно несли Ричарда по извилистым улочкам, через канал…

Ненадолго остановившись у магазина на углу, он вновь заспешил мимо муниципальных кварталов, пока не оказался перед домом номер 33 по Пекендер-стрит. К тому времени как Судьба, допив бокал рецины, вытерла бы рот и задалась вопросом, не заказать ли на десерт пахлавы, Ричард стоял возле викторианского здания с закопченными сажей стенами из красного кирпича и неприветливыми массивными окнами. Неожиданно сильно дунул ветер, и перед Ричардом вдруг возник какой-то мальчишка.

– Эй, ты! – чирикнул он и осмотрел Ричарда с ног до головы. – Мистер! Не отдашь мне свой пиджак?

– Нет! – бросил Ричард.

– А почему?

– Потому что он мне тоже нравится.

– Чего в нем хорошего? – процедил мальчишка и добавил: – Ну и пошел ты!

Швырнув камнем в кошку, он поплелся дальше.

Ричард опять вошел в здание, неуверенно поднялся по лестнице и заглянул в приемную.

За столом, скрестив на груди руки и опустив голову, сидела секретарша.

– Меня здесь нет, – заявила она.

– Понятно, – сказал Ричард.

– Вернулась только убедиться, что он заметил мое отсутствие, – пояснила она, не отрывая сурового взгляда от какой-то точки на столе. – А то он может и забыть.

– Он на месте? – осведомился Ричард.

– Кто его знает. Разве это кому-то интересно? И вообще спрашивайте у тех, кто на него работает. Лично я – нет.

– Пропустите его ко мне! – рявкнул из своего кабинета Дирк.

Она сердито посмотрела на Ричарда, встала, распахнула дверь в кабинет и сказала:

– Сами пропускайте!

А затем захлопнула дверь и вернулась на место.

– Давайте-ка я сам себя пропущу, – предложил Ричард.

– Я вас не слышу, – сообщила бывшая секретарша Дирка. – Как я вас услышу, если меня здесь нет?

Ричард сделал умиротворяющий жест, который был успешно проигнорирован, и прошел через приемную. Открыв дверь в кабинет, он удивился царившему там полумраку. Жалюзи были опущены, на стуле, откинувшись на спинку, развалился Дирк. На его лице играли тени от странного устройства из нескольких расставленных на столе предметов: серой велосипедной лампы, отбрасывающей бледный свет на негромко постукивающий метроном. К маятнику была привязана начищенная до блеска серебряная ложечка.

Ричард бросил на стол два коробка спичек.

– Садись, расслабься и смотри на ложку, – приказал Дирк. – Твои веки смыкаются…

У дома Ричарда, взвизгнув тормозами, остановилась еще одна полицейская машина. Угрюмого вида человек выбрался из нее, подошел к дежурившему у подъезда констеблю и помахал у него перед носом удостоверением.

– Инспектор Мейсон, уголовный розыск Кембриджшира, – представился он. – Здесь живет Ричард Макдафф?

Констебль кивнул и указал на боковую дверь с узкой лестницей, ведущей к квартире на верхнем этаже. Мейсон торопливо вошел в дом и тотчас вновь появился на улице.

– Там посреди лестницы стоит диван, – сообщил он констеблю. – Уберите.

– Уже пытались, сэр, – с тревогой ответил тот. – Похоже, он застрял. Все лазают прямо через него, сэр. Простите, сэр.

Мейсон пробуравил его еще одним мрачным взглядом из своего широкого, отработанного за долгие годы ассортимента: от самого недоброжелательного и угрюмого, чернее тучи, до смиренно-усталого и лишь немного мрачноватого – таким он одаривал своих детей в дни рождения.

– Уберите, – зловеще повторил он, снова вошел в дом, на ходу задирая полы пальто, чтобы перелезть через диван.

– Ну как, не нашли его? – осведомился водитель, вылезая из машины. – Сержант Джилкс, – представился он. Вид у него был утомленный.

– Насколько мне известно, нет, – изрек констебль, – но мне никто ничего не сообщает.

– Знаю, каково это, – поддержал водитель. – Стоит только вмешаться уголовному розыску, и тебя тут же заставят возить их туда-сюда. А я, между прочим, единственный, кто знает, как он выглядит. Я останавливал его на трассе сегодня ночью. Мы только что из дома Вэя. Там ужас что творится.

– Тяжелая выдалась ночь?

– И не говорите, чего только не произошло… То убийство, то какие-то лошади в ванной… У вас, я гляжу, такие же драндулеты, – добавил он и указал на автомобиль, в котором приехал сам. – Как же он меня бесит! Печку включаешь на полную, а все равно холодно. Радио врубается и вырубается, когда само захочет…