Следующим утром Ричард просыпался дважды.
В первый раз он по ошибке решил, что еще слишком рано, перевернулся на другой бок и опять провалился в сон. А через несколько минут подскочил в постели как ужаленный, вдруг вспомнив о том, что произошло ночью.
В дурном настроении Ричард спустился вниз и кое-как соорудил себе завтрак. Все валилось у него из рук. Он сжег тост, расплескал кофе, собрался намазать на хлеб апельсиновый джем и вспомнил, что вчера забыл его купить. Оставив безуспешные попытки впихнуть в себя еду, он подумал, что сегодня вечером, пожалуй, все же стоит пригласить Сьюзан в ресторан и извиниться за вчерашнее.
Если, конечно, удастся ее уговорить.
Гордон, который знал толк в ресторанах, горячо рекомендовал им какое-то место, говорил, что они обязательно должны туда сходить. Ричард на минуту задумался, постучал карандашом по зубам, но, так и не вспомнив название, пошел в кабинет и вытащил из-под стопки компьютерных журналов телефонный справочник.
Вот оно! «L’Esprit d’Escalier».
Он набрал номер и попытался заказать столик, но когда сообщил, что столик нужен сегодня, на другом конце провода едва не покатились со смеху.
– Нет, месье, – сказал метрдотель. – Мне жаль, но это невозможно. Сейчас мы принимаем заказы за три недели вперед. Пардон, месье.
«Неужели находятся люди, которым точно известно, чем они будут заниматься через три недели?» – удивился Ричард. Он поблагодарил метрдотеля и повесил трубку. Ладно, может, тогда по пицце? Эта мысль заставила его вспомнить о вчерашней несостоявшейся встрече. Ричард колебался секунду-другую, но любопытство победило, и он вновь потянулся к телефонной книге.
Джентльмен…
Джентлз…
Джентри.
Никаких Джентли там не было. Ни единого. Он просмотрел и другие тома – все, кроме последнего, начинающегося с буквы «С»: по какой-то неведомой причине домработница его постоянно куда-то прятала.
Разумеется, ничего даже отдаленно напоминающего фамилию Чьелли в книге не нашлось: ни Жентли, ни Дгентли, ни Дьентли, ни Дзентли. На всякий случай Ричард решил проверить букву «Т» и позвонил в справочную, но ни о ком, чья фамилия писалась бы как Тьентли, Тсентли или Тзентли, там тоже не слышали. Он сел, опять постучал карандашом по зубам и уставился в монитор, на котором медленно вращалось изображение дивана.
Как странно, что всего за несколько часов до разговора с Дирком им так живо интересовался профессор.
Если вам очень нужно кого-то найти, как вы поступите?
Ричард попробовал дозвониться в полицию – тоже тщетно. Ну, ничего не поделаешь. Он предпринял все возможные попытки, разве что не нанял частного детектива. Однако время и деньги лучше потратить на что-нибудь более толковое. А с Дирком они все равно еще встретятся, как это случалось до сих пор.
Ричарду не верилось, что кто-то может заниматься частным сыском.
Что это за люди такие? Как они выглядят, где работают?
Будь вы частным детективом, какой бы галстук вы предпочли? Наверняка тот, в котором вас никто не признал бы за частного детектива… С самого утра в голову лезут какие-то глупости.
Просто из любопытства, а заодно чтобы подольше не садиться за кодировку «Гимна», он стал перелистывать «Желтые страницы».
Частные детективы… Частные сыскные агентства…
Он быстро просмотрел книгу. Ну и конторы дают объявления в солидном деловом справочнике! Химчистки, клубы собаководства, зуботехнические лаборатории, сыскные агентства…
Зазвонил телефон, и Ричард ответил слегка раздраженным тоном. Он не любил, когда его отвлекали.
– Что-то случилось, Ричард?
– Ой, извини, Кейт. Ничего не случилось, просто я задумался.
Кейт Ансельм была вторым выдающимся программистом в компании «Новейшие технологии» и работала над созданием искусственного разума. Этот долгосрочный проект в глазах любого здравомыслящего человека выглядел абсолютным бредом до тех пор, пока Кейт не начинала о нем рассказывать. Гордону такие рассказы требовались регулярно – отчасти потому, что он нервничал по поводу вложенных в проект денег, а отчасти из-за того, что ему просто нравилось слушать речи Кейт, и в этом ни у кого не возникало ни малейших сомнений.
– Не хотела тебя беспокоить, – сказала Кейт, – но никак не получается дозвониться до Гордона. Не берет трубку ни в лондонской квартире, ни в коттедже, ни в машине. На пейджер тоже передавала сообщения – не отвечает. Немного странно для Гордона, он ведь без связи никуда. Ты в курсе, что ему даже в релаксационной капсуле телефон установили?
– Я с ним вчера разговаривал, – заверил Ричард. А потом вдруг вспомнил о записи на автоответчике Сьюзан и понадеялся, что ничего важнее вздора про зайцев там нет. – Он собирался в коттедж, но где он сейчас, я не знаю. Ты не пробовала позвонить в… – Путные идеи в голову почему-то не шли. – Э-э-э… Ух ты, обалдеть!
– Ричард?
– Ну и дела!..
– Ричард, в чем дело?
– Ни в чем, Кейт. Просто я только что прочел удивительнейшую вещь.
– Правда? А что ты читаешь?
– Ну, вообще-то телефонный справочник…
– Неужели? Нужно срочно купить и себе такой. Надеюсь, права на экранизацию еще не выкуплены?
– Прости, Кейт. Давай я тебе перезвоню. Я не знаю, где сейчас Гордон, и…
– Не переживай. Я все понимаю, тебе не терпится читать дальше. Эти детективы держат в напряжении до самой последней странички. Приятных выходных.
Она повесила трубку.
Ричард тоже положил трубку и уставился на рекламное объявление в «Желтых страницах».
ХОЛИСТИЧЕСКОЕ ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО
ДИРКА ДЖЕНТЛИ
Раскрываем преступления
Ищем и находим людей
Звоните сегодня, и мы решим все ваши проблемы
(Специализируемся на поиске пропавших котов и сложных разводах)
33а Пекендер-стрит, Лондон Н1, 01-354 9112
До Пекендер-стрит было рукой подать. Ричард быстро записал адрес, накинул пальто и спустился по лестнице, на секунду задержавшись у дивана. Наверное, он не замечает чего-то абсолютно очевидного. Диван застрял на повороте длинного и узкого лестничного марша. В этом месте череда ступеней прерывалась небольшой площадкой, под которой этажом ниже располагалась такая же квартира, как у Ричарда. Впрочем, и на этот раз ничего нового он не увидел, перелез, как всегда, через диван и вышел на улицу.
В Ислингтоне брошенный в любую сторону камень обязательно попадет в три антикварные лавки, агентство по недвижимости и книжный магазин. Привычно рассекающая по Аппер-стрит полицейская машина, взвизгнув тормозами, остановилась, Ричард обошел ее сзади и пересек дорогу.
День был холодный и ясный, такую погоду Ричард всегда любил. Миновав сад Ислингтон-Грин и площадку сгоревшего мюзик-холла, он прогулялся по Кэмденскому пассажу, где любого американского туриста обдирали как липку. Постоял у витрины антикварной лавки, полюбовался парой сережек, которые могли бы понравиться Сьюзан. Впрочем, в этом он не был уверен. Немного погодя они разонравились и ему самому, он махнул рукой и пошел дальше. В одном из книжных магазинов на глаза попалась антология стихов Кольриджа, и он, повинуясь какому-то порыву, купил ее.
Отсюда он свернул на извилистую боковую улочку, пересек по мосту канал, прошел мимо муниципальных кварталов, по нескольким нешироким и нескольким совсем маленьким площадям, пока не достиг Пекендер-стрит. Оказалось, расстояние досюда от его дома намного больше, чем он предполагал.
На улицы такого типа по выходным в своих огромных «ягуарах» слетаются алчные застройщики. Здесь полно магазинов с истекающим сроком аренды, промышленных зданий викторианского периода, приземистых, разрушающихся домов георгианской эпохи, которые так и просятся под снос, чтобы уступить место современным бетонным коробкам. Бросая друг на друга подозрительные взгляды, всюду снуют агенты по недвижимости с планшетами на изготовку.
Дом номер тридцать три обнаружился ровно посередке между домами номер тридцать семь и сорок пять. Он отчаянно требовал ремонта, как, впрочем, и остальные здания по соседству.
На первом этаже располагалось бюро путешествий, на витрине за пыльным треснутым стеклом висели выцветшие рекламные плакаты Британской авиакомпании трансокеанских воздушных сообщений. Под звонком на соседней двери, довольно небрежно выкрашенной в малиновый цвет, виднелась нацарапанная карандашом записка: «Доминик. Уроки французского. 3 этаж».
Однако самым заметным атрибутом этой двери была прикрученная по центру блестящая медная табличка с выгравированной надписью: «Холистическое детективное агентство Дирка Джентли».
И больше ни слова. Выглядела она новехонькой, даже болтики все еще сверкали на солнце.
Дверь легко поддалась, и Ричард заглянул внутрь.
Маленькая лестница вела из узкого затхлого коридора наверх. В дальнем конце виднелась дверь, которую вряд ли кто-то открывал хоть раз за последние несколько лет. Там же громоздились старые металлические стеллажи, огромный аквариум, а на нем – велосипед без колес. Стены, пол, лестница и дверь в конце коридора выкрасили в серый цвет – наверное, чтобы с минимальными затратами придать помещению божеский вид. Однако краска уже изрядно пооблупилась, а на отсыревшем потолке проглядывали темные круги плесени.
Ступив на лестницу, Ричард услышал сердитые голоса. Где-то наверху параллельно друг другу велись два жарких спора.
Внезапно препирательства иссякли – по крайней мере с одной стороны. По лестнице, тяжело топая ногами, спустился разгневанный тучный мужчина в плаще с поднятым воротником. На третьем этаже кто-то оскорбленным голосом продолжал изливать упреки на французском языке. Проходя мимо Ричарда, мужчина небрежно бросил:
– Побереги деньги, приятель. Сплошное надувательство. – И вышел на улицу.
О чем шел второй спор, разобрать было невозможно. Потом где-то хлопнула дверь, и все стихло.
Поднявшись по лестнице, Ричард заглянул в первую попавшуюся открытую дверь. Она вела в тесную приемную. Внутренняя же дверь была плотно закрыта. Молодая, с пухлыми щечками секретарша в дешевом синем пальто доставала из ящика стола тюбики с косметикой и упаковки бумажных носовых платков и нервно бросала их в сумку.
– Это детективное агентство? – нерешительно спросил Ричард.
Девушка кивнула, закусила губу, но так и не подняла головы.
– А мистер Джентли на месте?
– Может быть, – ответила она, отбросив назад волосы, слишком короткие для такого жеста. – А может быть, и нет. Меня это больше не касается. Пусть теперь сам сообщает клиентам, где он.
Она извлекла последний пузырек лака для ногтей и хотела было захлопнуть ящик, но сделать это помешала застрявшая в нем толстая книга. Девушка повторила попытку – безуспешно. Тогда она достала книгу, выдрала едва не половину страниц, сунула ее обратно. На этот раз ящик легко и с грохотом закрылся.
– Вы его секретарь? – осведомился Ричард.
– Бывший секретарь и надеюсь таковым остаться, – хмуро отозвалась она, защелкнув сумочку. – Вместо того чтобы заплатить мне жалованье, он тратит деньги на дурацкие медные таблички. Ни минуты больше здесь не останусь, премного благодарна. «Это пойдет на пользу делу». Я вас умоляю! Вовремя отвечать на телефонные звонки – вот что пойдет на пользу делу. Интересно, как с этим справится его замечательная табличка? А теперь, если позволите, мне пора!
Ричард посторонился, и она пулей вылетела из приемной.
– Скатертью дорога! – донеслось из-за закрытой двери.
В кабинете зазвонил телефон, трубку немедленно сняли.
– Да? – сказал раздраженный голос.
Девушка опять появилась в приемной, на цыпочках, чтобы не услышал босс, пробралась к столу, схватила забытый шарф и вышла.
– Да, это «Холистическое детективное агентство Дирка Джентли». Чем мы можем вам помочь?
Французская речь на третьем этаже смолкла. Повисла напряженная тишина.
– Вы совершенно правы, миссис Сандерленд, мы специализируемся на сложных разводах, – послышалось из кабинета.
Последовала пауза.
– Да, благодарю вас, миссис Сандерленд. Этот развод не совсем сложный.
Трубку положили, тут же раздался следующий звонок.
Ричард окинул взглядом тесную и мрачную приемную. Обставлена она была довольно скудно: допотопный, отделанный шпоном стол, серый картотечный шкаф и зеленая корзинка для бумаг. На стене – постер группы «Дюран-Дюран» с надписью красным фломастером: «Снимите это, пожалуйста». Ниже другой рукой кто-то вывел ответ: «Нет». Далее: «Я требую, чтобы вы сняли плакат». Ниже: «Ни за что». Еще ниже: «Вы уволены». Еще ниже: «Отлично!» На этом проблема, похоже, себя исчерпала.
Ричард постучал в дверь кабинета, однако ему не ответили – продолжался разговор по телефону:
– Очень рад, что вы об этом спросили, миссис Роулинсон. Слово «холистическое» в названии агентства отражает мою полную убежденность в фундаментальной взаимосвязи всех явлений. Меня не заботит такая чепуха, как отпечатки пальцев или подошв, а также крошки в карманах. Решая проблему, я рассматриваю всю картину целиком. Отношения между причиной и следствием подчас бывают более тонкими и сложными, чем мы с нашими грубыми представлениями об окружающем мире можем себе вообразить, миссис Роулинсон. Позвольте привести один пример. Если вы придете на прием к иглотерапевту с зубной болью, он введет вам иглу не в зуб, а в бедро. Вы знаете почему, миссис Роулинсон? Не знаете. И я не знаю. Примерно это мы и выясняем. Приятно было с вами побеседовать, миссис Роулинсон. До свидания.
Как только трубку положили, зазвонил другой телефон.
Ричард приоткрыл дверь и заглянул в кабинет.
Перед ним предстал Свлад (или Дирк) Чьелли. Слегка располневший, с немного обвисшим подбородком, припухшими веками и красноватыми глазами, но все тот же, каким Ричард его запомнил, когда восемь лет назад он с мрачной ухмылкой садился в полицейский фургон.
На нем был мешковатый светло-коричневый костюм, который выглядел так, будто в далеком прошлом его надевали исключительно для участия в операциях по прореживанию зарослей ежевики, под костюмом – красная клетчатая рубашка и зеленый галстук в полоску. Костюм, рубашка и галстук совершенно не сочетались друг с другом и наотрез отказывались составить единый ансамбль. На носу сидели очки с толстыми стеклами в металлической оправе, чем, возможно, и объяснялся столь безвкусный выбор одежды.
– А, миссис Блатхолл, очень рад вас слышать. – Дирк продолжал отвечать на телефонные звонки. – Меня так огорчило известие о кончине мисс Тиддлз. Печальная новость, да. И все-таки, и все-таки… Неужели мы позволим, чтобы скорбь заслонила благословенный свет тех мест, где отныне пребывает ваша кошечка? Думаю, нет. Слышите? Кажется, это мяукает мисс Тиддлз. Она взывает к вам, миссис Блатхолл. Говорит, что нашла покой и умиротворение. И что ей станет еще покойнее, если вы, миссис Блатхолл, оплатите кое-какие счета. Это вам ни о чем не напомнило, а, миссис Блатхолл? По-моему, месяца три назад я посылал вам какой-то счет. Не он ли не дает упокоиться с миром вашей любимице?
Заметив Ричарда, Дирк энергичным жестом пригласил его войти и указал на смятую пачку французских сигарет, до которой сам не мог дотянуться.
– Тогда в воскресенье вечером, миссис Блатхолл. В восемь тридцать. Адрес вы знаете. Да, я уверен, с мисс Тиддлз вы еще встретитесь, и чековая книжка тоже отыщется. До свидания, миссис Блатхолл, до свидания.
Не успел Дирк отделаться от миссис Блатхолл, как телефон зазвонил вновь. Он схватил трубку, одновременно прикуривая помятую сигарету.
– А, миссис Зоскинд! – воскликнул он. – Вы моя самая старая и – могу сказать с уверенностью – самая ценная клиентка. Добрый день, миссис Зоскинд, добрый день. Мне очень жаль, но пока о малыше Родерике никаких новостей. Однако мы не опускаем рук, поиски переходят в завершающую стадию. Смею вас заверить, пройдет несколько дней, и вы сможете крепко обнять своего негодника, он вновь будет ласково мяукать у вас на коленях. Ах да, вот еще что: вы получили счет?
Смятая сигарета никак не раскуривалась, Дирк прижал трубку плечом к уху и снова открыл пачку, но она оказалась пустой. Тогда он взял огрызок карандаша, что-то написал на клочке бумаги и протянул его Ричарду.
– Да, миссис Зоскинд, я весь внимание, – сказал он в трубку.
«Попроси секретаршу сбегать за сигаретами», – прочел Ричард.
– Это верно, миссис Зоскинд, – продолжил телефонную беседу Дирк, – но уже в течение семи лет я пытаюсь донести до вас, что смотрю на такие вопросы с точки зрения квантовой механики. Исходя из моей теории ваш кот не потерялся, просто произошел временный коллапс волновой функции, которую нужно восстановить. Шрёдингер, Планк… Ну, вы помните.
«У тебя нет секретарши», – нацарапал Ричард и протянул записку Дирку.
Тот какое-то время молча смотрел на нее, затем написал: «Черт бы ее побрал!» – и снова отдал листок Ричарду.
– Да, миссис Зоскинд, – беспечно продолжал Дирк, – девятнадцать лет для кота – почтенный возраст. Но давайте спросим себя: разве можем мы предположить, что Родерик его так и не достиг? И вправе ли мы на закате его жизни бросить его на произвол судьбы? Сейчас он как никогда нуждается в нашей поддержке. Пришло время удвоить усилия, и с вашего позволения, миссис Зоскинд, именно этим я и намерен заняться. Как вы при встрече посмотрите ему в глаза, зная, что не сделали для него даже этой малости?
Ричард покрутил в руках записку, пожал плечами, нацарапал: «Сбегаю сам» – и передал Дирку.
Тот усердно замотал головой, но потом все же черкнул: «Ну и замечательно». А когда Ричард прочитал это послание, забрал у него листок и добавил: «Деньги возьми у секретарши».
Ричард задумчиво посмотрел на бумажку, взял карандаш, поставил галочку там, где его рукой уже было написано «У тебя нет секретарши», и вновь подвинул листок Дирку, который, едва взглянув на него, тотчас поставил галочку у надписи «Ну и замечательно».
– Что ж, возможно, – продолжал Дирк уговаривать миссис Зоскинд, – вам стоит пересмотреть счет и несколько шире взглянуть на те пункты, которые вызывают у вас недоверие.
Ричард вышел из кабинета.
Спускаясь по лестнице, он столкнулся с короткостриженным юным дарованием в джинсовой курточке. Мальчишка настороженно смотрел вверх.
– Ну как? – спросил он Ричарда.
– Это нечто, – пробормотал тот. – Просто невероятно.
В газетном киоске поблизости он купил две пачки сигарет для Дирка и свежий номер «Мира персональных компьютеров» с портретом Гордона Вэя на обложке.
– Жаль его, правда? – печально произнес киоскер.
– Что? А, да…
Ричард частенько жалел Гордона, однако был удивлен, что люди тоже разделяют его чувства. Прихватив заодно и «Гардиан», он расплатился и вышел.
Дирк все еще не закончил беседовать с миссис Зоскинд. Когда Ричард вернулся в кабинет, он сидел, закинув ноги на стол, и явно получал удовольствие от разговора.
– Согласен, поездка на Багамы повысила расходы, миссис Зоскинд, так всегда бывает. На то и деньги, чтобы их расходовать.
Он взял протянутые ему пачки сигарет, не скрывая разочарования, что их всего две, однако поблагодарил Ричарда, приподняв на мгновение брови, и указал ему на стул.
Сверху опять донеслась сердитая французская речь.
– Разумеется, я объясню еще раз, зачем потребовалось срочно ехать на Багамы, – мягко произнес Дирк Джентли. – Ничто не доставит мне большего удовольствия. Как вы помните, миссис Зоскинд, я верю в фундаментальную взаимосвязь всех явлений. Так вот, я произвел триангуляцию векторов взаимосвязи и отследил их до одного из Багамских пляжей, куда мне в ходе расследования надлежит время от времени наведываться. Лично я этому отнюдь не рад, потому что страдаю аллергией на солнце и ромовый пунш, но ничего не поделаешь. Каждый должен нести свой крест, вы согласны, миссис Зоскинд?
Трубка негодующе зажурчала.
– Вы меня огорчаете, миссис Зоскинд. Ах, если бы ваш скептицизм взбадривал меня и вселял энергию. Я истощен, миссис Зоскинд, истощен полностью. Кажется, в счете имеется пункт, указывающий на это. Давайте-ка взглянем.
Он взял лежащую перед ним копию счета.
– «Выявление и триангуляция векторов взаимосвязи всех явлений – сто пятьдесят фунтов». Здесь все понятно. «Вывод последних на пляж Багамских островов, проезд и проживание». Всего каких-то полторы тысячи. Гостиница, разумеется, самая скромная… Ах да, вот оно! «Борьба с изнуряющим скептицизмом клиента, напитки – триста двадцать семь с половиной фунтов». Как бы я хотел, чтобы этого пункта не было в счете, дорогая моя миссис Зоскинд, но недоверие к моим методам только усложняет работу, а чем выше сложность, миссис Зоскинд, тем выше расходы.
Тем временем обстановка на верхнем этаже накалялась. Француз был на грани истерики.
– Я прекрасно вас понимаю, миссис Зоскинд, и мне очень неприятно, что затраты на расследование несколько отклонились от первоначальной сметы, – продолжал увещевать Дирк, – но и вы, в свою очередь, должны понять, что семилетний труд оплачивается вовсе не по тем тарифам, которые применяют к работе, занимающей полдня. Мне приходится то и дело пересматривать смету и сравнивать предполагаемую и фактическую сложность поставленных передо мной задач.
Трубка зажурчала еще возмущеннее.
– Дорогая моя миссис Зоскинд. Можно, я буду называть вас Джойс?… Нет? Ну и ладно. Так вот, дорогая миссис Зоскинд, знаете, что я вам скажу? Чем так расстраиваться, лучше выбросьте-ка вы этот счет из головы. Зачем, спрашиваю я, сдался вам этот источник беспокойства? Просто стисните зубы и оплатите его.
Он убрал ноги со стола и потянулся к телефону.
– Как всегда, очень рад был с вами поговорить. А теперь всего хорошего.
Дирк положил трубку, но затем вдруг снова снял ее и швырнул в корзину для бумаг.
– Мой дорогой Ричард Макдафф. – Он достал откуда-то из-под стола большую плоскую коробку и подвинул ее к Ричарду. – Вот твоя пицца.
Тот в изумлении отпрянул:
– Э-э, спасибо, не надо. Я завтракал. Съешь ее сам.
Дирк пожал плечами:
– Как хочешь. Я им пообещал, что до выходных ты ее оплатишь. Кстати, добро пожаловать ко мне в агентство. – Он обвел рукой обшарпанный кабинет. – Свет есть. Земное притяжение работает, – сказал он, бросая на пол карандаш. – С остальным мы как-нибудь справимся.
Ричард откашлялся.
– Что это значит?
– Что именно?
– Все! – воскликнул Ричард. – Что это за «холистическое детективное агентство» такое?
– Я предоставляю уникальные услуги, – начал Дирк. – Слово «холистическое» отражает мою убежденность в фундаментальной взаимосвязи всех…
– Да-да, слышал, – перебил его Ричард. – По-моему, ты просто злоупотребляешь доверием добросердечных старушек.
– Злоупотребляю доверием? – Дирк вздернул бровь. – Ты был бы прав, если бы хоть одна из них мне когда-нибудь заплатила. Поверь, мой дорогой Ричард, не существует ни малейшей угрозы, что такое произойдет. Мы живем, как говорится, одними надеждами и упованиями. Я надеюсь на интересные и выгодные заказы, моя секретарша надеется получить жалованье, ее домовладелец надеется, что она внесет деньги за квартиру, энергоуправление ждет, когда он оплатит счета… По-моему, очень оптимистичный подход к жизни. Тем временем благодаря мне очаровательные и бесхитростные пожилые леди получают отличную возможность повозмущаться. К тому же я гарантирую свободу их кошкам. И вот я спрашиваю (вообще-то спросить должен был ты, но ведь ты знаешь, как я не люблю, когда меня перебивают): существует ли в мире дело, где потребуется применить хотя бы тысячную долю моих – не мне напоминать тебе об этом – исключительных умственных способностей? Нет. Впал ли я в отчаяние? Снедала ли меня тоска? Да, так и было. Пока, – добавил он, – не наступил сегодняшний день.
– Рад это слышать, – сказал Ричард, – но что за вздор ты нес о кошках и квантовой механике?
Вздохнув, Дирк одним щелчком ловко отбросил крышку с коробки, с некоторой грустью взглянул на холодную круглую лепешку и оторвал большой ломоть. По столу разлетелись крошки.
– Я уверен, Ричард, что тебе знакомо понятие «кошка Шрёдингера», – произнес он и откусил пиццу.
– Разумеется, – ответил Ричард. – Более или менее.
– Можешь пояснить, в чем оно заключается? – спросил Дирк с набитым ртом.
Ричард поерзал на стуле.
– Оно иллюстрирует, как на квантовом уровне все события подчиняются вероятностям…
– На квантовом уровне, а следовательно, и на всех остальных тоже, – перебил Дирк. – Впрочем, на любом уровне выше субатомного кумулятивный эффект таких вероятностей при нормальном ходе событий неотличим от эффекта обычных физических законов. Продолжай.
Он запихал в рот еще один кусок холодной пиццы.
Ричарду вдруг бросилось в глаза, что из-за поглощаемой Дирком пищи и неумолчной болтовни рот его практически не перестает двигаться. Уши же при этом остаются почти неподвижными, будто они не нужны для участия в разговоре.
Если Ламарк прав, то вполне возможно, что привычки, свойственные нескольким поколениям людей, в конце концов приводят к радикальным изменениям их внутренней организации.
Ричард продолжил:
– Суть не только в том, что вероятности управляют событиями на квантовом уровне. Вероятности не превращаются в события, пока их не измерят. Или, если использовать фразу, которую ты давеча употребил в довольно странном контексте, акт измерения приводит к коллапсу волновой функции. До этой точки все возможные пути развития для, скажем, электрона сосуществуют. Пока не выполнены измерения, ничто не определено окончательно.
Дирк кивнул.
– Примерно так, – пробубнил он, откусывая следующий кусок. – Ну а кошка-то при чем?
Ричард решил, что есть лишь один способ отвлечься от жующей физиономии Дирка – доесть пиццу самому. Свернув оставшуюся часть в трубочку, он для начала отгрыз совсем чуть-чуть от краешка. На вкус неплохо. Он откусил смелее.
Дирк недоуменно следил за его действиями.
– Итак, – произнес Ричард, – эксперимент с кошкой придуман Шрёдингером, чтобы показать, как эффекты вероятностного поведения на квантовом уровне будут действовать на уровне макроскопическом. Или, другими словами, в повседневной жизни.
– Да, верно, – сказал Дирк, с беспокойством глядя, как исчезают остатки пиццы.
Ричард откусил еще и весело продолжил:
– Так вот, представим себе, что в герметичном ящике заперта кошка. В ящике также имеется крохотное количество радиоактивного вещества и колбочка с ядовитым газом. Параметры мы подбираем так, чтобы за определенный период времени шансов, что атом радиоактивного вещества распадется или не распадется, было пятьдесят на пятьдесят. Если атом распадется, то сработает детектор, произойдет выброс газа, и кошка погибнет. Если нет, кошка останется жива. Пятьдесят на пятьдесят, в зависимости от того, распадется или нет единственный атом.
Смысл, как я понимаю, вот в чем: поскольку распад атома – событие квантового уровня, оно не определено до тех пор, пока не выполнено наблюдение. А поскольку наблюдение невозможно, пока мы не откроем ящик и не увидим, жива кошка или нет, то результаты эксперимент дает довольно необычные.
Пока ящик не открыт, кошка пребывает в неопределенном состоянии. Вероятность того, что она жива, и вероятность того, что она мертва, – две разные волновые формы, перекрывающие друг друга в закрытом пространстве ящика. Шрёдингер придумал это, чтобы проиллюстрировать абсурдные, по его мнению, положения квантовой теории.
Дирк встал и побрел к окну. Не затем, чтобы полюбоваться открывающимся оттуда видом на убогий старый склад, который очередной разбогатевший клоун принялся вдруг переделывать в шикарные апартаменты. Его расстраивал вид тающей на глазах пиццы.
– Именно так, – подтвердил он. – Браво!
– Но при чем здесь детективное агентство?
– Ах да… В общем, ученые как-то проводили такой эксперимент и, открыв ящик, обнаружили, что кошка не жива и не мертва, а попросту исчезла. Они обратились ко мне с просьбой провести расследование, и мне удалось установить, что ничего страшного не произошло. Кошке, по всей видимости, надоело, что ее то и дело запихивают в ящик и грозят отравить газом, и при первой подвернувшейся возможности она слиняла через окно. Я всего-навсего поставил на подоконник миску с молоком и ласковым голосом позвал Бернис – это имя кошки, ты понимаешь…
– Так, подожди минутку… – попросил Ричард.
– …и кошка вскоре прибежала. Ничем не примечательный случай, однако в некоторых кругах обо мне заговорили, одно повлекло за собой другое, как это обычно бывает, и вот тебе результат – преуспевающее предприятие.
– Погоди, погоди минутку, – не унимался Ричард, стуча ладонью по столу.
– Да? – Дирк с наивным видом захлопал глазами.
– Послушай, Дирк, ты о чем мне сейчас рассказываешь?
– А что не так?
– Даже не знаю, с чего начать, – нахмурился Ричард. – Ладно. Ты сказал, что кто-то там ставил этот эксперимент. Какой вздор! Кошка Шрёдингера всего лишь служит иллюстрацией, пояснением некой позиции в научном споре. Никто не проводит такие опыты над кошками.
Дирк очень внимательно смотрел на него.
– Неужели? – наконец изрек он. – А почему бы нет?
– Само испытание тут вообще ни при чем. Суть идеи – до получения данных наблюдения задаться вопросом, что же на самом деле случится. Нельзя знать наверняка, что происходит в ящике, не заглянув в него. Но как только мы туда заглянем, волновой пакет разрушается, и вероятности преобразуются в события. Эксперимент обречен на провал. Ставить его бесполезно.
– Все, что ты сейчас рассказал, разумеется, сущая правда, – ответил Дирк, возвращаясь на место.
Он вытянул из пачки сигарету, несколько раз постучал ею о стол, наклонился вперед, направил фильтром на Ричарда и продолжил:
– Но подумай вот о чем. Допустим, для участия в таком эксперименте тебе предстоит привлечь медиума, экстрасенса, обладающего способностями к ясновидению, который может рассказать о состоянии кошки, не открывая ящика. Человека, испытывающего к кошкам некое чувство сопереживания. Что скажешь? Возможно, это позволит нам глубже понять проблему квантовой физики?
– Они что, этим занимались?
– Именно.
– Дирк, это полный бред.
Дирк вызывающе вскинул брови.
– Ладно, ладно, – уступил Ричард, подняв вверх руки. – Просто подведем итог. Даже если представить, что ясновидение существует (с чем я не соглашусь ни на секунду), это ничуть не повлияет на невыполнимость эксперимента. Как я уже говорил, нужно понять, что происходит в ящике до момента фактического наблюдения. Не важно, каким образом осуществлять наблюдение: вскрыть ящик или – раз уж ты настаиваешь – прибегнуть к ясновидению. Если оно работает – значит, это всего лишь другой способ заглянуть в ящик. Если нет – какой вообще смысл о нем говорить?
– Зависит от того, как относиться к ясновидению…
– Правда? А как относишься к нему ты? Интересно было бы знать, учитывая твою историю.
Дирк еще раз постучал по столу сигаретой, прищурился и посмотрел на Ричарда.
Затянувшаяся пауза прерывалась лишь криками на французском откуда-то сверху.
– Я отношусь к нему так, как относился всегда, – наконец произнес Дирк.
– Это как же?
– Я не ясновидец.
– Неужели? – удивился Ричард. – Тогда что ты скажешь об экзаменационных билетах?
Глаза Дирка Джентли потемнели.
– Совпадение, – сурово промолвил он. – Странное, трагическое стечение обстоятельств, не более того. Из-за него меня к тому же упекли в тюрьму. Совпадения подчас бывают пугающими.
Дирк опять окинул Ричарда долгим оценивающим взглядом.
– Я внимательно за тобой наблюдаю, – обронил он. – Для человека в твоем положении ты ведешь себя слишком непринужденно.
Ричард на секунду задумался: с чего вдруг сделано столь неуместное замечание? А потом, как ему показалось, все понял.
– Ах вот в чем дело! До тебя он тоже добрался?
Теперь настала очередь Дирка удивляться.
– Кто? – озадаченно спросил он.
– Гордон… Да нет, не может такого быть… Гордон Вэй. Он постоянно просит кого-то надавить на меня и заставить заниматься тем, что он считает важным. Мне показалось… Впрочем, пустяки. Так что ты имел в виду?
– Ах, значит, вот как поступает Гордон Вэй?
– Да. Терпеть этого не могу. А что?
Дирк долго и пристально смотрел на Ричарда, слегка постукивая по столу карандашом. Затем откинулся на спинку стула и произнес следующую речь:
– Сегодня утром, еще до рассвета, полиция обнаружила тело Гордона Вэя. Он был застрелен, задушен, а его дом сожжен. По версии следствия, застрелили его не дома, потому что там не найдено ни одной гильзы. Зато гильзы найдены у принадлежащего мистеру Вэю «Мерседеса-500», стоявшего на обочине в трех милях от дома. Это наводит на мысль, что домой его перенесли после убийства. Кроме того, по мнению врача, душили мистера Вэя уже после того, как застрелили, что позволяет предположить наличие у убийцы психического расстройства.
По странному стечению обстоятельств сегодняшней ночью полиции довелось побеседовать с одним джентльменом, пребывавшем в весьма обескураженном состоянии. Он утверждал, что испытывает комплекс вины, потому что совершил наезд на своего работодателя.
Человек этот назвался Ричардом Макдаффом, а его работодателем был покойный мистер Гордон Вэй. Далее можно предположить, что мистер Ричард Макдафф – один из двоих людей, которым выгодна смерть мистера Вэя, поскольку компания «Новейшие технологии» теперь почти наверняка перейдет в его руки. По крайней мере частично. Второй человек – единственная родственница покойного, мисс Сьюзан Вэй, в чью квартиру проник сегодня ночью мистер Ричард Макдафф. Полиция об этом, разумеется, не знает. И не узнает, если мы ей не поможем. Тем не менее взаимоотношения этих двоих, естественно, теперь будут привлекать самое пристальное внимание. В новостях по радио уже передавали, что полиция срочно разыскивает мистера Макдаффа, который якобы должен помочь им кое-что выяснить. Но по тону диктора было понятно, что мистер Макдафф – первый подозреваемый.
Я беру двести фунтов в день плюс расходы. Расходы обсуждению не подлежат, хотя непосвященным порой могут показаться не имеющими отношения к делу. Но все они необходимы и, как я уже сказал, не обсуждаются. Ну что, работаем?
– Прости, – сказал Ричард, кивнув едва заметно. – Повтори все это еще раз, пожалуйста.