Люк резервной шахты оказался завален точно так же, как основной, хотя специально был устроен посреди чистого поля, вдали от выходов скальных пород. Пришлось ждать, пока сервомехи отожмут дверь, выберутся наружу и разгребут наслоения грунта и камня. Все это время капком Хэйхилгенташорх принужден был выслушивать грязные анекдоты от старшего механика, а также приглядывать за научным специалистом, штатским мисхазером, чтобы тот, не протрезвев толком после вчерашнего, не заснул бы в положении стоя, не обрушился ничком и не разбил дурацкую свою башку. Собственно, наружное инспектирование входило в его зону ответственности, не взять его с собой никак было невозможно, и поначалу научспец выглядел совершенно вменяемым, но как-то очень скоро размяк и ни к каким сколько-нибудь сознательным действиям сделался непригоден. Все четверо были облачены в неуклюжие утепленные комбинезоны с капюшонами, отороченными искусственным мехом, лица спрятаны под кислородными масками.

На поверхности они оказались только к полудню, что, с одной стороны, было весьма кстати: при полном свете скудный на достопримечательности пейзаж просматривался до самого горизонта, облака пыли уже осели, прибитые холодным дождиком, словом – ничто не препятствовало рекогносцировке; с другой же стороны, организм бескомпромиссно напоминал об обеденном времени всеми доступными способами, от производимых кишечником плебейских звуков до самопроизвольно возникающих в воображении аппетитных образов из недалекого прошлого, как то: прозрачный, как родниковая вода, бульон в глубокой фарфоровой чаше, с вкраплениями крохотных вареных моллюсков и багряными лепестками обжигающих язык водорослей, мясо в золотой поджаристой корочке с травами и соусами всех видов, густое темное вино в высоком хрустальном кубке, прямиком из метрополии…

Капком титаническим усилием воли отогнал от себя нежеланные видения. Он стоял посреди долины, взбаламученной прокатившимся по планете кевиаггом, и ловил себя на том, что довольно странно вдруг оказаться самым возвышенным объектом на десятки миль во все стороны. Все, что еще вчера торчало из грунта этакими каменными клыками, столпами и указательными знаками в никуда, оказалось сметено, а еще точнее – стерто, обращено в пустяковую щебенку. Офицер связи по имени Ненхарн явно что-то пытался довести до его сведения, энергично мотая головой и поводя вокруг себя рукой, но сквозь кислородную маску прорывался лишь невнятный бубнеж, а захватить коммуникатор это идиот, в полном противоречии с отправляемой им должностью, позабыл. Старший механик Кворксарк в клоунаде не участвовал, все его усилия уходили на то, чтоб не позволить упасть этой каналье, научному специалисту. Последний самым феерическим образом ухитрялся нажираться в хлам той наперсточной дозой, которая выдавалась личному составу для поддержания боевого духа в ожидании продуктового транспорта. Не то его пропитанному всякими дурными веществами организму было достаточно того количества, какое заурядным метаболизмом всерьез не воспринималось, не то он знал некий секрет или где-то хоронил нычку, которой и догонялся с потрясающим воображение результатом. Отчего все на станции слежения вот уже декаду с лишним ходили безобразно трезвые и по таковой причине в отвратительнейшем расположении духа, в то время как это животное, напротив, не ходило, а перемещалось от стены к стене столь же безобразно пьяное, веселое и взыскующее общения, на какое в силу своего скотовидного состояния было решительно неспособно.

– Вы болван, – с отвращением произнес капком Хэйхилгенташорх, обращаясь к офицеру связи. – Я совершенно вас не понимаю, но надеюсь, что вы-то меня можете понимать. Нельзя быть таким болваном на военной службе. В условиях боевых действий вас уже давно бы пристрелили либо чужие, либо свои. Ну, что вы мне тут сучите конечностями?

– Осмелюсь вмешаться, – заметил стармех Кворксарк, ухмыляясь. – Если у нас есть какие-то планы по инспектированию обслуживаемых объектов, то будет разумнее отправить этих двоих обратно, потому как толку от них как от рыбы шерсти, а жрать, извините за прямоту, ужасно хочется.

– Вам бы все жрать, – огрызнулся капком. – Лучше скажите, как лицо, не лишившееся до конца представлений об ответственности и долге: этот ваш… кевиагг уже закончился, или нам предстоит еще что-то в том же духе?

– Затрудняюсь с ответом, – сообщил стармех. – Если там, наверху, – он ткнул пальцем в пыльные небеса, – все пертурбации сошли на нет, то и у нас устанавливается период спокойной жизни.

– Да, я помню, – кивнул капком. – Мне говорили про некую железную дуру…

– … сам факт существования которой есть особый секрет, хотя вряд ли кому приходило в голову, что особо секретные объекты станут обозначать свое присутствие таким радикальным образом, как каменный кевиагг.

– Нужно быть слепоглухонемым, – проворчал капком, – или витать в каких-то эмпиреях, чтобы такое не заметить.

– Сволочь ты! – вдруг рявкнул стармех. – Извинения просим, янрирр капком, это не вам…

– Надеюсь, – усмехнулся тот.

– Я думаю, все закончилось, – сказал стармех. Немного помолчав, добавил: – Хотя я могу ошибаться.

– И часто вы ошибались? – спросил капком Хэйхилгенташорх с иронией.

– Раза два, не больше.

– И во что ваши ошибки выливались?

– Ни во что, – хмыкнул стармех. – Мы сидели под куполом и держали пари, закончилось или нет. Если бухла и жратвы было достаточно, то декады четыре носу не казали на поверхность, выжидаючи. А уж за такой-то срок все хоть так, хоть эдак, а устаканивалось.

– А сканеры? – спросил капком с укоризной. – А маяк?

– Осмелюсь предположить, янрирр… Кому они здесь, в галактической глухомани, в холку уперлись, эти сканеры с маяком?!

«Может быть, он и прав, – подумал капком Хэйхилгенташорх, безо всякого энтузиазма озирая запакощенный ландшафт. – Отчего-то не нахожу я в себе рвения исполнять служебный долг на пустое брюхо и светлую голову… К демонам все. Обед есть обед, то есть нечто дарованное нам регламентом и воинскими уставами. А там, глядишь, либо грузовоз с продуктами приспеет, либо трудовой порыв ни с того ни с сего преумножится и воспрянет…»

– Ну что, что, болван вы этакий? – устало вопросил он энергично жестикулировавшего прямо перед его носом офицера связи Ненхарна.

Тот, едва ли не приседая от усердия, изобразил руками нечто сферическое с крылышками, а затем принялся тыкать куда-то в степные просторы.

– Вы что-то понимаете, Кворксарк?

– В гальюн он просится, по моему разумению, – отвечал тот, направляя все усилия на то, чтобы придать этому висельнику, научспецу, хоть сколько-нибудь устойчивое положение.

– Грррязе… – внезапно изрек тот, не открывая глаз. – То есть грррузо…

Офицер связи так энергично закивал, что едва не потерял равновесие.

– Грузовоз? – недоверчиво спросил капком. – Укажите хотя бы направление, где вам явился сей мираж.

Ненхарн плавно, чтобы не нарушить величия момента, простер длань в направлении точки восхождения светила. Поразительным образом этот паршивец, научспец, воспроизвел его жест, указывая в том же направлении, хотя и без соответствующей твердости.

– Мать моя ясновидица! – ахнул стармех. – И ведь совсем рядом, пешедралом можно достичь!

– Чего же они не сигналят, мисхазеры! – возмутился капком.

Его уже никто не слушал.

До глубоко зарывшегося в разрыхленный недавней встряской грунт грузовоза было и впрямь не более пары сотен ярдов. Но – по россыпям каменных обломков всех калибров, через мелкие расселины, новообразованные выщербины и кочки… «Что ж они сразу-то…» – пыхтел капком Хэйхилгенташорх. «Мясо… свежее!..» – страстно рычал стармех Кворксарк. «Бу-бу-бу!..» – вторил ему офицер связи Ненхарн. «Бухло», – ясным голосом через равные промежутки времени ронял этот паскудник, научспец, повиснув на плече стармеха на манер звериной шкуры и с громадным трудом, но довольно споро переставляя ходули.

…Что никакой то не грузовоз, они поняли, только когда приблизились вплотную. И это был удар. Пожалуй, даже потяжелее, чем каменный кевиагг. Это было крушение всех надежд. Пустота и тьма беспросветная. Консервы без вкуса и запаха да шлаперик алкоголя – вот и все, что маячило впереди. И абсолютно ничего, чтобы привести мироощущение в состояние гармонии с окружающей действительностью.

Стармех стряхнул со своего плеча этого подлеца, научного специалиста (тот рухнул наземь, как колода), и с ожесточением саданул выдающуюся из грунта космическую жестянку тяжелым утепленным сапогом в покрытый окалиной борт.

– Что это за херюзга? – спросил он в пространство.

– Похоже на люгер, – предположил капком без особой уверенности. – Пассажирский.

– Что в режимной спацитории может делать гражданский люгер?

– Вы меня спрашиваете? – зловеще уточнил капком.

– Виноват, янрирр, – сказал стармех, хотя в голосе не звучало ни нотки раскаяния. – Да и какая, в сущности, разница…

– Бухло, – отчетливо произнес этот сквернавец, научный специалист, не без комфорта устроившись среди камней и один булыжник приладив себе под голову. – У них может быть буххх… хррр…

– Трупаков там может быть полный трюм, – отозвался стармех.

– Кое-кто хотел свежего мяса, – промолвил капком, глядя в пространство.

Офицер связи промычал что-то свое и начертил пальцем прямо на борту люгера некое подобие окружности.

– У янрирра Ненхарна нынче какое-то болезненное пристрастие к циклическим структурам, – проворчал капком Хэйхилгенташорх.

– Лллюк, – сообщил этот гаденыш, научспец, и сразу засопел заложенным носом.

– Люк с той стороны? – спросил стармех у Ненхарна.

Тот быстро-быстро закивал.

– И хрен с ним, с люком, – равнодушно сказал капком. – Вернемся на станцию, возьмем резаки, светильники… перекусим напоследок и выждем, пока уляжется, потому что внутри люгера блевать придется часто и обильно…

– Пять шагов назад, янрирры, – прозвучал в наушниках незнакомый и потому особенно неприятный голос. – Никто вас внутрь люгера не допустит.

Эхайн, возникший с другой стороны космического аппарата, где предполагался люк, выглядел весьма своеобычно, но на труп отнюдь не походил. В легком белом скафандре для работы в вакууме, с мичманскими шевронами на рукаве, с опущенным забралом. И с боевым скерном наперевес.

– Отставить оружие, солдат! – рявкнул капком Хэйхилгенташорх. – В кого ты посмел целиться?!

– Пять шагов, если не желаете неприятностей, – прохрипел тот, и было ясно, что это не шутка.

Стоявшие позади капкома Ненхарн и Кворксарк зашуршали комбинезонами, и в руках у обоих, словно по волшебству, оказались точно такие же скерны, разве что поновее да почище.

– Как у вас тут весело! – раздался еще один голос, очень молодой и очень насмешливый. – Все хотят кого-нибудь убить? Или начнем договариваться?

Голос принадлежал худому юнцу, что стоял в независимой позе, облокотясь о борт люгера, в чересчур для него просторном защитном костюме ядовито-оранжевого цвета и кислородной маске. Юнец был безоружен, что нисколько не мешало ему взирать на происходящее с ироническим интересом.

– Я не против, – сказал капком, откидывая капюшон.

– Мать моя виселица, – промолвил мичман напряженно. – Имею ни с чем не сравнимую честь лицезреть янрирра капитан-командора Хэйхилгенташорха?

– Нунгатау? – со злобным удивлением спросил тот. – Та самая мелкая фикава, по чьей милости я обречен гнить заживо в этой каменной помойке?! А этот сопляк, не иначе…

– Он самый, – важно подтвердил мичман.

Капком на мгновение опустил голову, словно бы предавшись тягостным воспоминаниям. А затем – чему удивляться? кругом одни эхайны, спят с оружием, едят с оружием… – воздел руку с возникшим в ней будто бы из пустоты личным наградным скерном. Но взял на прицел отнюдь не своего недруга, а зубоскалившего над ситуацией юнца. Тот и виду не подал, что испугался, лишь недоуменно вскинул брови.

– Все к тому, что у нас конфликт интересов, мичман, – процедил капком сквозь зубы.

– В чем же, янрирр? – недобро поинтересовался тот.

– Мой интерес в том, чтобы ты бросил ствол и допустил нас к осмотру люгера на предмет полезных для жизнедеятельности личного состава станции грузов…

– И бухла! – подчеркнул этот ублюдок, научспец, о котором все и думать забыли.

– … а твой интерес, как я понимаю, чтобы этот молодой эхайн не пострадал в случае, упаси-сохрани, огневого контакта. Что-то мне подсказывает, что он тебе дороже всех сокровищ и за его благополучие ты кое-кому обязан собственной затхлой душонкой. Я угадал?

– Этот молодой эхайн не пострадает, – самым грубым голосом, какой только может принадлежать особе женского пола, обещала девица в таком же оранжевом, но на сей раз точно по размеру, комбинезоне, что все это время, как обнаружилось, обреталась в некотором отдалении и метила капкому аккурат в голову. – А вы, янрирр, живым вне всякого сомнения не останетесь.

– Вы всерьез полагаете, янтайрн, что это дерьмо можно назвать жизнью и я им хоть сколько-нибудь дорожу? – ухмыльнулся капком, краем глаза приметив позицию новой угрозы.

– Ну, достаточно, – объявил юнец, отклеившись от борта и выступая на середину, в самое перекрестие прицелов, с умиротворяюще раскинутыми руками. – Я все понимаю… эхайны с радостью атакуют и с неохотой отступают… Но давайте успокоимся, сосчитаем до тридцати… или до шестидесяти, если у кого с выдержкой полная беда. Никто не умрет, хватит уже на сегодня смертей.

– Кто этот типчик, мичман? – спросил капком, не опуская оружия.

– Келументари, – сказал тот чрезвычайно серьезно.

– Бу-э-э-э… – донеслось откуда-то снизу.

Некоторое время все выжидательно смотрели на этого ушлепка, научного специалиста, который, с запредельным усилием оторвав голову от камня, мучительно пытался что-то молвить неповинующимися губами.

– Бухло… – наконец выродил тот и, совершенно обессилев, канул в глубокий аут.

Капком Хэйхилгенташорх скорчил брезгливую гримасу, увы, невидимую из-за маски.

– Тэк-с, – проговорил он раздумчиво. – Келументари?! Что ж, это легко проверить. Янрирр келументари, окажите любезность, сотворите нам какое-нибудь чудо.

– Как же с вами трудно, – тяжко вздохнул юнец. – Ладушки. Но я делаю это только для того, чтобы вы друг дружку не перестреляли как дураки.

И сотворил чудо.