– Есть. Заходите, пожалуйста. Простите, что не встречаю. Но я тут не хозяин. – Ответили из глубины квартиры. Волков двинул на голос, который показался ему знакомым. Майор не ошибся, в гостиной на диване, положив ногу на ногу, сидел Андрон Михайлович Беньковский. Тимофей оглядел несуразную фигуру и снова скосил глаза на ботинки разного размера.

– Не стоит обращать внимания. Я к своим ногам привык и те, кто меня некоторое время знают, тоже… – Усмехнулся Беньковский: – А я, честно говоря, ждал не вас…

– Кого же вы ждали в чужой квартире? – Тимофей с трудом оправился от неожиданной встречи. Обнаружить здесь не симпатичного свидетеля он вовсе не рассчитывал.

– Я ждал подполковника Ерожина. – Глядя в упор правым глазом на Тимофея, сообщил Андрон Михайлович: – Мы с ним все равно скоро увидимся. А вы пришли, как я понимаю, к Наталье Соболевой, чтобы выспросить у нее о Туганове? Я не ошибся?

– Откуда такая осведомленность? – Раздраженно поинтересовался майор.

– Не сердитесь. Я однажды уже вам сказал, что источники своей информации никогда не раскрываю. Джентльмены друзей не подводят. Присаживайтесь. – Беньковский указал на кресло напротив. Волков медленно подошел к креслу, раздумывая как поступить, но все же сел:

– Допустим, ваше предположение верно, но при чем тут Андрон Михайлович Беньковский? Я пришел к гражданке Соболевой.

– Увы… – Андрон Михайлович с сожалением развел свои длиннющие костлявые руки: – Наташу вчера вечером увезли в больницу. У нее воспаление легких. Да она вам и не слишком нужна. Теперь, когда мы оба сидим и можем спокойно беседовать, я готов сам ответить.

– Я все равно не очень понимаю, при чем тут вы?

– Не удивляйтесь, товарищ майор… – Андрон Михайлович сделал паузу и улыбнулся: – Барри и Наташа мои друзья. Я бы даже позволил себе нескромный намек, что Барри немного опекаю. Он хороший парень, хотя и наделал по жизни глупостей. К сожалению, интеллект Туганова отстает от его энергии и жизнелюбия. Зато он верный и хороший товарищ. По моему мнению, эти качества компенсируют указанный недостаток… Вы со мной согласны?

– Я не имел чести быть знакомым с господином Тугановым, но верю вам на слово. – В тон Беньковскому ответил Тимофей.

– Странно, что не знакомы. Барри несколько раз сталкивался с вашим ведомством.

– Наш отдел занимается раскрытием убийств. А ваш друг привлекался по другим статьям. Вы удовлетворены? – Волков успокоился и теперь не без удовольствия ждал развития сюжета.

– Вполне удовлетворен. И должен вам заметить, что вне стен официального кабинета, вы производите очень приятное впечатление. Если бы я не знал вашей профессии, вполне мог бы подумать, что передо мной интеллигентный светский человек…

Волков непроизвольно поморщился:

– Спасибо за сомнительный комплимент. Но мы отклонились… Хотелось бы услышать о цели нашей встречи. Вы же здесь не случайно?

– Сообразительность, похвальное качество. – Губы Беньковского скривились в гаденькой улыбке: – Узнав о предстоящем визите милиционера к Наталье Андреевне, Барри, как бы он не был наивен, сообразил, чем вызван интерес к его подружке. Сообразил не сам. Вчера после вас Наташе позвонил их прежний учитель, господин Колокольцев. Этот идиот счел нужным предупредить бывших учеников, поскольку назвал их имена на допросе.

– Пенсионера Колокольцева никто не допрашивал. Я с ним провел беседу. – Уточнил Тимофей, оставив без внимание хамскую характеристику в адрес старика.

– Прожив немалую жизнь, я до сих пор не научился отличать беседу от допроса, если данное действо происходит в стенах Лубянки или Петровки… Но не будем придираться к словам. Заменим жесткий термин допрос на славное русское слово беседа. Суть от этого не меняется.

– Постарайтесь ближе к делу – Витиеватая речь Беньковского майора начинала раздражать, но Тимофей держался. Труднее было не смотреть на ботинки разного размера.

– Конечно, к делу, я и не думал уклоняться. Но собственно, не так много и осталось. Барри попросил меня, как старшего друга, присутствовать на встрече. Он уже имел горький опыт от контактов с милицией.

– Присутствовать, или заменить? Самого Барри я пока не вижу. – И Волков выразительно оглядел, пустую комнату.

– Не все сразу. Если вы думаете, что Туганов имеет отношения к самоубийству господина Хромова, вы ошибаетесь. Хотя причин не любить Арнольда у него выше крыши.

– Я не совсем понимаю ход ваших мыслей. Постарайтесь изъясняться понятнее. – Попросил Тимофей.

– Сейчас поймете. После того, как подполковник Ерожин посетил любительницу бездомных животных в Скарятинском переулке, выслушав парня, вы сделаете вывод, что он и есть убийца. Но клянусь памятью моей мамы, о существовании Варвары Игоревны Тухмановой Барри понятия не имеет.

«Была ли вообще у этого урода мама» – Подумал про себя Тимофей, с трудом удерживая светский тон беседы: – Похоже, вы знаете больше милиции. А, скрывая факты, вы вольно или невольно мешаете следствию.

– Скоро вы будете знать столько же. Я лишь предостерег от поспешных выводов.

– Если не секрет, какую инструкцию вы выдали гражданину Туганову для разговора со мной?

– Посоветовал говорить правду. Складно врать он все равно не умеет. – Андрон Михайлович поднялся, проковылял к двери и крикнул: – Барри, топай сюда.

В коридоре послышались тяжелые шаги и в комнату, вошел огромный бугай.

– Господин Туганов собственной персоной. – Представил Беньковский своего приятеля и поклонился Волкову: – Я оставляю вас наедине и надеюсь, товарищ майор, вы учтете мои соображения. Повернулся и, приволакивая правую ногу, вышел из комнаты. Через мгновенье громко хлопнула входная дверь. Волков оглядел мощную фигуру уголовника, и понял – если Барри и не убивал Хромова, патетически убить человека, для такого раз плюнуть.

* * *

В дверь постучали.

– Входите. – Ерожин не повернул головы и даже не поднял глаз от сводки, которую читал. В кабинет вошла молодая стройная женщина с короткой стрижкой аля модерн и, сделав шаг от порога, нерешительно остановилась.

– Меня попросили к вам зайти… – Тихий мягкий голос звучал робко, но приятно.

– Вы Алина Трофимовна Сетко? – Ерожин отложил сводку, и откинулся в кресле. Его стальные глаза со строгим любопытством изучали посетительницу.

– Да, я Сетко. – Кивнула девушка.

– Я знаю, что вы экономист но, знаете ли, вы, что работая у нас в системе, и экономисты не имеют право разглашать производственные тайны?

– Знаю. – Прошептала Алина и густо покраснела.

Ерожин встал, подошел к девушке и посмотрев ей в глаза, так же шепотом спросил: – Что прикажете с вами делать?

Алина молчала, продолжая краснеть. Щеки ее становились пунцовыми: – Садитесь и пишите, сколько раз вы встречались с посторонними людьми, для передачи им оперативной информации? Кто эти люди? Имя, фамилия, адрес. Как и через кого информацию получали в системе МВД? Объясните и мотивацию своих поступков. Все подробно. И не дай Бог вам что-нибудь забыть, или утаить. Тогда, ответите ни мне, а комиссии по внутреннему надзору. Это я, при виде красивой девушки, в состоянии растаять. Там люди без сантиментов. Вы можете не только работы лишиться, но и под суд пойти. Вы меня поняли?

– Да. – Едва слышно ответила Алина.

– Вот вам ручка с бумагой. Садитесь у окна и начинайте.

Сетко, дрожащими руками взяла у Ерожина несколько листов и ручку: – Писать на ваше имя?

– Можно без имени. Излагайте как письмо с покаянием близкому другу. – Подполковник продолжил чтение сводок, успевая краем глаза отслеживать Алину. Та сперва кусала конец самописки, потом быстро начала строчить. Внезапно остановилась, скомкала листок, принялась за другой. И вдруг разревелась. Ерожин растерялся. К женским истерикам, когда дело касалось допроса преступниц, он привык, и относился спокойно. Но Алина считалась его коллегой. Она совершила тяжкий проступок, но все же оставалась работницей Управления. Петр Григорьевич поморщился, встал, подошел к Сетко и положил ей руку на плечо: – Девочка не надо плакать. Сумела напакостить, найди в себе силы, честно в этом признаться. Я же не вампир, и не палач. Ты помешала следствию в моем отделе. Я должен знать подробно твои подвиги. Не из любопытства, а для продолжения работы. – Все это он старался произнести как можно мягче. Алина вскочила и бросилась начальнику на шею: – Простите меня. Я не думала что это плохо. Андрон Михайлович такой славный, такой милый человек… Он не преступник…

«Только этого не хватало» – Подумал Ерожин, с трудом снимая руки Алины со своих плеч:

– Ты о Беньковском?

– Да. Он, правда, хороший…

Усадив Сетко в кресло, Петр Григорьевич налил из графина воды, и подал Алине:

– Пей и успокойся.

– Я не могу писать. Мне стыдно. – Всхлипывая и стуча зубками о стекло стакана, умоляла она.

– Ты с ним спала?

Алина опустила глаза и утвердительно кивнула:

– Только два раза.

– С этим уродом?! – Не выдержал Петр Григорьевич.

– Он совсем не урод. У него немножко глаза косят…

– И ноги разные. – Добавил подполковник.

– Ну и что. Он же мужчина… Я его за душу полюбила. Я бы за него замуж вышла но, увы, он женат. Вы не думайте. Он меня не обманывал. Он сразу в этом признался…

– Беньковский женат? Первый раз слышу.

– Да. И жена у него парализованная. Он бросить ее не может. Как развестись с калекой?!

Ерожин посмотрел в заплаканные глаза Алины и расхохотался: – Умеет этот прохвост девкам на уши лапшу вешать. Молодец… Твой красавец никогда женат не был. Он профессиональный мошенник и тюрьма по нему плачет.

– Я вам не верю. – Алина встала и зверем зыркнула на Ерожина. Петр Григорьевич понял, что перед ним трудный случай:

– Дура. Ты же работаешь в нашей системе. Спустись в паспортный отдел и наведи о своем хахале справку. Ты же знаешь как добыть секретную информацию для него. Теперь добудь о нем. Я разрешаю. Потом вернешься и доложишь.

Сетко сделала шаг к двери, остановилась, подозрительно заглянула в стальные глаза подполковника и быстро вышла. Петр Григорьевич вернулся за свой стол и хотел продолжить изучение сводок, но зазвонил телефон. Он снял трубку:

– Ерожин слушает.

– Петро, что же ты не приехал. Я тебя до восьми ждал. Потом домой названивал. Тебя и дома нет. Шляешься все… – Бас Грыжина звучал обиженно.

– Прости батя, жену встретил, и все из башки вылетело.

– Надюха приехала… Понятно, не до меня. – Беззлобно проворчал отставной генерал: – Сегодня заедешь. Я же тебе сказал, надо повидаться. – Настаивал Иван Григорьевич.

– Понял, батя. В обед заскочу.

– Добро, Вариных щец отведаешь.

«Нехорошо получилось» – Подумал подполковник, положив трубку. Обижать старшего друга он вовсе не хотел. Но встреча супруги с последующим семейным примирением заслонило текущие заботы, и он забыл про старика.

Сетко вернулась через пол часа. Слезы в ее глазах высохли, взгляд сделался колючим. «Проверила…» – Понял Петр Григорович.

– Вы правы. Он никогда женат не был. – Зло бросила Алина, с трудом сдерживая истерику. Ерожин решил не рисковать: – Иди работай, дома мне все подробно напишешь.

– Я, правда, могу идти?

– Можешь. Только скажи, чем в последний раз интересовался этот хмырь. Два дня назад ты передала его шестерке Лаврентию очередную информацию?

– Это совсем не секрет. Я нашла в архиве…

– Неважно, вываливай.

– Он просил выяснить, в каком лагере в восьмидесятых годах отбывал наказание Эдуард Михайлович Кадков. И кто из воровских авторитетов находился в заключении с ним в тоже время.

На этот раз покраснел подполковник.

– Что с вами? Вам нехорошо. – Спросила Алина.

– Нет девочка, все в порядке. Сегодня свободна, завтра утром принесешь мне свое покаяние. – Закрыв за Сетко дверь, Ерожин подошел к окну, и посмотрел на осенний Эрмитаж. За стеклом летели звездочки первого снега и, опустившись на асфальт, таяли. «Скоро начнется зима. Первый снег очень любят охотники» – почему-то вспомнил подполковник. И еще ему подумалось, что на этот раз в качестве дичи выступает он сам.

* * *

Михеев подкатил к главному входу Клязьменского пансионата прямо к обеду. По дороге он мучительно думал, чем объяснит свое возвращение. Сматываясь от сюда, он соврал коридорной, будто его срочно вызвали в порт. Так ничего и не выдумав, вошел в холл и, поздоровавшись с охранниками, вдруг выпалил: – Ребята, я у вас бумажку с нужным телефоном забыл. Друга найти не могу.

– Если в номере оставил, спроси администратора. – Посоветовал парень в камуфляжном костюме: – Хотя бумажку скорее всего уборщицы выбросили.

Администраторша оглядела свой письменный стол, выдвинула один за другим несколько ящиков: – Нет, нам сюда ничего не передавали. Такие вещи у нас только коридорные по своей инициативе могут сохранить. Это если им постоялец приглянется. – Улыбнулась начальственная дама.

– А Галя сегодня дежурит?

– Она в столовой. Рима заболела, пришлось ставить Галю на раздачу. Пройдите, вы же у нас все знаете.

Глеб снял куртку и пошел в столовую. При виде высокого моряка, Галя эмоций не проявила.

– Чего, отменили плаванье? – Спросила она безразличным тоном. Белый передник и поварская шапочка выглядел на девушке весьма органично.

– Ты как заправская барменша. – Глеб сделал комплимент и застыл в ожидании. Галя обслуживала клиента.

– Чего ты, как в церкви. Бери поднос, выдам обед. У нас сегодня киевские котлеты клевые… – Бросила она Михееву.

– Я не жить. На меня обеда нет. – Отказался Глеб.

– Ничего, выкроим. Сегодня трое отдыхающих в десятом напились, раньше вечера не выползут.

Поглощать пищу бывший моряк мог в любое время и в любом количестве. Уговаривать его не пришлось:

– Галка, я в номере бумажку с телефоном друга оставил. Не видела? – Спросил он, наблюдая за наполнением тарелки борщом со сметаной.

– Я не видела. У администратора спрашивал?