Бар осмотрел остриё копья. Наконечник был трёхгранной формы, мрачно-тусклый по цвету. Бар был обучен пользоваться таким варварским оружием, как меч, кинжал и примитивные метательные снаряды, но с копьём встречался впервые.

— Ты знаешь этот сон, — медленно сказал он. — Он идёт по тому образцу, какой Яхач творила для Осдейва? Видишь ли ты достаточно хорошо вперёд, чтобы знать следующие события?

— В основном, он тот же, что по плану, даже квакеры. Но есть небольшие изменения. Квакеры были предназначены, чтобы охотиться на них. Осдейв любил охоту. А здесь… — она заколебалась, — он собирался встретиться с Морскими Разбойниками и присоединиться к их экспедиции против древних Морских Лордов. Во сне были три основных эпизода: охота на птиц, морское путешествие, и наконец, авантюра с захватом башни Кильпойму. Каждый эпизод потенциально опасен, если сон пойдёт не так, как полагается. А теперь здесь давление, природы которого я не понимаю… — она говорила медленно, и лёгкие складки собрались у неё на лбу. — Ты понимаешь, что ты теперь совсем другая личность: ты Гэррет, Воин Правой Стороны.

Бар нахмурился:

— Как это!

— Мастера снов творят Форму реальности: ты часть этого мира, который является древним временем на Альтаире-1, но не точно таким, потому что каждый Мастер добавляет своё. Я — Кейтили, Женщина-Воин Левой Стороны. Традиционно мы враги. Но Яхач во сне изменила эту точку. По её плану мы с тобой объединились в поиске, поэтому, как положено в легендах любого мира, мы должны найти некие вещи. С ними мы вернёмся в Три Башни и там… — она слегка улыбнулась и закончила, — судя по воспоминаниям Мастера, наша награда должна быть очень эффектной. Хотя в этом сне присутствовал сильный элемент риска, Осдейв, конечно, не попадал в большую опасность — их было ровно столько, чтобы удовлетворить его страсть к действиям. Но теперь, с этими изменениями, я не могу предвидеть, что может нас ждать впереди в общей основе первоначального сна.

— Если мы воины, — заметил Бар, — почему у нас нет настоящего оружия?

— Потому что этот поиск означал испытание. Я несла копья и утяжелённые верёвки, но ничем не пользовалась. А тебе было назначено идти с голыми руками.

— Ты вытащила нас из этой атаки. Не можешь ли ты придумать для сна станнер или что-нибудь получше этого?

— Бар показал на копьё.

— Я ничего не могу добавить от себя, я пользуюсь только тем материалом, что взят из памяти Яхач. Ты знаешь, что я же нетренированный Мастер снов, и, — она повернула голову и оглядела пустынный пляж, — на меня производят давление. Здесь есть ещё кто-то, кто вмешивается и изменяет всё так незаметно, что я не могу проследить источник этого вмешательства. Так, например, перевернулась охота в холмах. Я уверена, что мы увидим и другие зеркальные отражения событий.

— Ловко! — присвистнул Бар. — Не лучше ли нам сразу же умотать отсюда, а ты попытаешься разрушить сон.

— Мы не можем остановить волну действия, — ответила Мастер. — Нам придётся разыграть узор до конца.

Она была уверена в том, что говорит, Бар знал это. Итак, роли переменились. Сумеют ли они одолеть то, что последует?

— Значит, ещё два куска действия?

— Ты должен зажечь маяк, — Кейтили, как она себя назвала, показала на ободранное морем бревно, застрявшее в береговых скалах. — Это должно быть сделано в сумерках. Туда подойдёт рейдерское судно под названием «Эрн». Ты, или, вернее, Гэррет, уже встречался с капитаном «Эрна» и обещал богатую добычу в Морской Башне Восточного Бура. Тебе самому нужна только Чаша кровавой Смерти, хранящаяся там. Это дело может быть очень опасным, но «Эрну» повезёт — оно войдёт и выйдет без больших бед. А имея Чашу, ты сможешь договориться с тем, кто владеет башней Кильпойму…

Бар засмеялся:

— Это же похоже на детскую сказку! Неужели ты хочешь сказать, что Осдейв желал пережить такую дикую бессмыслицу?

— Это не история, а легенда, но в её основе лежит истина, — поправила его девушка. — Было сделано множество исследований, чтобы снабдить древний остов героической сказки подлинным фоном и современными ему деталями. Частично это история. Гэррет действительно существовал, он был первым Верховным Лордом Армии на половине этой планеты, и он добился этого положения, выполнив такой поиск. Мастера снов — эксперты по возвращению в прошлое не только своего мира, но и в прошлое любой другой планеты, если их история появляется на лентах.

— Но если это было… если это история, как она может измениться? Проснувшись здесь, я предполагал делать что-нибудь другое, а не бегать от квакеров, как мне пришлось.

— Да, ты должен был взять в плен двух квакеров, которые хотели отогнать тебя от места их гнездования. В развалинах же ты бы нашёл старинный металлический цилиндр, в котором хранилась карта Бура…

— Какой вздор! — прервал её Бар. — Не могу поверить, что взрослый человек всерьёз примет такое, даже если предполагает, что это история!

— Уверяю тебя, Осдейву это нравилось. Как человек, в основном утративший возможность пользоваться собственным телом, он жаждал этой отдушины, как наркоман — порошка, дающего ему вход в другой мир. Это был последний сон Осдейва перед смертью, и он был самым хитроумным сном из всех, какие Яхач когда-либо создавала, потому что Осдейв прекрасно знал о своём близком конце.

— Я думал, что никому в тяжёлом состоянии здоровья не позволяют идти в сон, — заметил Бар.

— Инопланетнику не позволят. А жители Ти-Кри такими правилами не связаны. Некоторые предпочитают умирать во сне.

— Вот как… Я думал, это невозможно. Мы здесь именно из-за того, что умерли люди.

— Тут совершенно иная ситуация. Те жертвы были инопланетниками, в добром здравии и не давали никаких подписок. И сны, которые они выбирали, не были опасными.

Бар покачал головой:

— Однако человек может умереть во сне?

— Да, если его желание записано. И не только записано, но и утверждено Лордами Совета и главой его собственного клана. Но ни одному инопланетнику такого разрешения не дадут.

— Правильно, — Бар знал, что она, без сомнения, хорошо вышколена в этих делах. — Но этот сон уже изменён. Я не нашёл никакой карты, или чего там ещё Гэррет предполагал иметь. А что, если я не зажгу сигнальный огонь, и рейдер не придёт? Это не разрушит сон?

— Не знаю. Возможно, тебя вынудят сделать следующий шаг.

Бар сел на песок и скрестил ноги:

— В это я не верю.

Она тоже села, несколько поодаль. Морской ветер играл её длинными волосами.

— Отлично. Вот мы и проверим силу того, кто выступает против нас, — спокойно ответила она.

Через некоторое время он нарушил возникшее молчание:

— Ты всё ещё не можешь проснуться?

— Нет. И кроме того… — она замялась в раздумье, сказать ли ему, а затем добавила: — Я больше не командую.

— Что это значит?

— То, что я сказала. Раньше я знала, что ждёт тебя… нас впереди. А теперь я не могу быть уверена в будущем. Всё как бы… расплывается. Это самое подходящее слово. Вроде как ты взял картинку и наложил на неё другую, и разные сцены хотят зачеркнуть друг друга.

— Значит, есть другой Мастер?

— Не знаю. Не уверена. Но только на тот сон, который я знала, накладывается другой, и…

Она исчезла. Бар уставился на место на берегу, где она только что сидела. И в песке всё ещё оставалась вмятина. Но Яхач или Кейтили, или кто она там ещё — исчезла у него на глазах.

Он встал и осторожно коснулся концом копья отметки на песке. Никого и ничего.

Он сомневался, что она сделала это по своей воле. Может быть, другой рисунок, наложенный, как она чувствовала, на сон Осдейва, старался стереть её, убрать из предназначенного для Бара будущего.

Она спасла его от квакеров. Вполне возможно, что он не будет спасён от следующего испытания, имеющегося в древней легенде. Но она сказала, что он должен зажечь сигнальный огонь и привлечь внимание корабля, и от этого он мог воздержаться.

И вообще, он тут же уйдёт отсюда! Хотя он не мог идти за Яхач, он всё равно уйдёт от этого внезапно ставшего предательским берега в глубь страны, и даст себе время найти какой-то способ обезвредить неизвестного Мастера, поскольку он теперь не имел ни малейшей надежды, что на его сигнал о пробуждении ответят… иначе, как отказом.