Растет

           курьерский

                             строительный темп.

В бригадах

                   в ударных —

                                         тыщи.

И лишь,

             как рак на мели,

                                       без тем

прозаик

             уныло свищет.

Отмашем

                в четыре

                              пятерку лет,

но этого

              мало поэту.

В затылок

                в кудластый

                                    скребется поэт,

а тем

         под кудрею —

                                и нету.

Обрезовой

                 пулей

                           сельскую темь

кулак

         иссверлил, неистов.

Но, видите ли,

                       не имеется тем

у наших

              у романистов.

В две чистки

                     сметаем

                                   с республики

                                                         сор,

пинок

         и рвачу

                      и подлизе,

а тут

         у рампы

                       грустит режиссер —

мол, нету

                ни тем,

                            ни коллизий.

Поэт,

         и прозаик,

                          и драмщик зачах,

заждались

                 муз поприблудней.

Сынам ли

                муз

                       корпеть в мелочах

каких-то

              строительных будней?

Скоро

         и остатки

                        русалочных воспоминаний

изэлектричат

                      и Днепры

                                      и Волховы,—

а искусство

                   живет еще

                                    сказками няни,

идущими

                от царей гороховых.

«Он» и «она»,

                      да «луна»,

                                       да плюс —

фон

       из революционных

                                      героев и черни…

Литература

                   и ноет,

                              и пухнет, как флюс,

и кажется,

                 посмотрю,

                                  прочту —

                                                  и утоплюсь

от скуки

             и от огорчений.

Слезайте

               с неба,

                          заоблачный житель!

Снимайте

                мантии древности!

Сильнейшими

                       узами

                                 музу ввяжите,

как лошадь,—

                      в воз повседневности.

Забудьте

               про свой

                             про сонет да про опус,

разиньте

               шире

                        глаз,

нацельте

               его

                     на фабричный корпус,

уставьте

               его

                     на стенгаз!

Простите, товарищ,

                               я выражусь грубо,—

но землю

               облапьте руками,

чтоб трубадуры

                          не стали

                                        «трубо…

раз-

       трубо-дураками».