Он шел,

             держась

                           за прутья перил,

сбивался

               впотьмах

                              косоного.

Он шел

            и орал

                       и материл

и в душу,

               и в звезды,

                                 и в бога.

Вошел —

                и в комнате

                                   водочный дух

от пьяной

                перенагрузки,

назвал

           мимоходом

                              «жидами»

                                               двух

самых

           отъявленных русских.

Прогромыхав

                      в ночной тишине,

встряхнув

                 семейное ложе,

миролюбивой

                       и тихой жене

скулу

         на скулу перемножил.

В буфете

               посуду

                           успев истолочь

(помериться

                    силами

                                 не с кем!),

пошел

           хлестать

                          любимую дочь

галстуком

                 пионерским.

Свою

         мебелишку

                            затейливо спутав

в колонну

                из стульев

                                  и кресел,

коптилку-

               лампадку

                               достав из-под спуда,

под матерь,

                   под божью

                                     подвесил.

Со всей

             обстановкой

                                 в ударной вражде,

со страстью

                    льва холостого

сорвал

            со стены

                           портреты вождей

и кстати

              портрет Толстого.

Билет

          профсоюзный

                                 изодран в клочки,

ногою

          бушующей

                            попран,

и в печку

               с размаха

                                летят значки

Осоавиахима

                      и МОПРа.

Уселся,

            смирив

                        возбужденный дух,—

небитой

              не явится личности ли?

Потом

           свалился,

                           вымолвив:

                                            «Ух,

проклятые черти,

                            вычистили!!!»