Как совесть голубя,

                                чист асфальт.

Как лысина банкира,

                                 тротуара плиты

(после того,

                   как трупы

                                   на грузовозы взвалят

и кровь отмоют

                         от плит политых).

В бульварах

                    буржуеныши,

                                          под нянин сказ,

медведям

                игрушечным

                                     гладят плюшики

(после того,

                   как баллоны

                                       заполнил газ

и в полночь

                   прогрохали

                                      к Польше

                                                      пушки).

Миротворцы

                    сияют

                              цилиндровым глянцем,

мозолят язык,

                      состязаясь с мечом

(после того,

                   как посланы

                                      винтовки афганцам,

а бомбы —

                  басмачам).

Сидят

           по кафе

                        гусары спешенные.

Пехота

            развлекается

                                 в штатской лени.

А под этой

                 идиллией —

                                      взлихораденно-бешеные

военные

              приготовления.

Кровавых капель

                           пунктирный путь

ползет по земле,—

                               недаром кругла!

Кто-нибудь

                  кого-нибудь

подстреливает

                        из-за угла.

Целят —

               в сердце.

                              В самую точку.

Одно

         стрельбы командирам

                                             надо —

бунтовщиков

                     смирив в одиночку,

погнать

            на бойню

                           баранье стадо.

Сегодня

             кровишка

                            мелких стычек,

а завтра

              в толпы

                           танки тыча,

кровищи

              вкус

                     война поймет,—

пойдет

            хлестать

                           с бронированных птичек

железа

            и газа

                      кровавый помет.

Смотри,

             выступает

                              из близких лет,

костьми постукивает

                                  лошадь-краса.

На ней

           войны

                     пожелтелый скелет,

и сталью

               синеет

                          смерти коса.

Мы,

      излюбленное

                            пушечное лакомство,

мы,

      оптовые потребители

                                         костылей

                                                         и протез,

мы

     выйдем на улицу,

                                  мы

                                       1 августа

аж к небу

               гвоздями

                              прибьем протест.

Долой

           политику

                          пороховых бочек!

Довольно

                до́ма

                         пугливо щуплиться!

От первой республики

                                    крестьян и рабочих

отбросим

                войны

                          штыкастые щупальцы.

Мы

      требуем мира.

                             Но если

                                           тронете,

мы

      в роты сожмемся,

                                  сжавши рот.

Зачинщики бойни

                             увидят

                                         на фронте

один

        восставший

                            рабочий фронт.