Черная непроглядная ночь. Студеный осенний дождь льет как из ведра. Все живое попряталось в свои жилища. И лишь один кто-то неугомонный медленно и неуклюже шагает по полю. Вспыхнувшая возле школьных ворот электролампа осветила странную приземистую фигуру в одежде, похожей на скафандр космонавта, только шлем на нем не круглый, а цилиндрический.

Кто его знает, может, он не землянин. А какие скафандры у космонавтов с других планет, поди узнай.

Провода опять замкнулись, лампочка погасла, неуклюжий ушел в поле, в сторону совхозной пасеки.

Ветер качает, дергает провода, ноет, скулит и кружит дождем, как пургой.

Опять вспыхнула лампочка. С поля бежит человек в скафандре.

* * *

Утром дождь утих, но грязища была непролазная. Не надеясь на улучшение погоды, директор школы-интерната мобилизовал всех ребят на уборку дров под навес. В хоздворе было как на огромной муравьиной куче. Одетые в черные спортивные костюмы, все таскали белые березовые поленья. Работали все — и большие и маленькие.

Дежурный по школе Атнер вышел за ворота узнать, о чем это Висеныч так горячо спорит с усатым, розовощеким пасечником из совхоза. Пасечник рассказывал, видно, очень недоброе, потому что учитель разводил руками, ахал и повторял:

— Не может быть, Антоныч! Да не может этого быть. Ведь они еще дети. Это же для них опасное дело!

И вдруг Висеныч заметил Атнера.

— А ну-ка, дежурный, иди сюда! — поманил он пальцем.

Атнер, чувствуя беду, быстро подошел к мужчинам и поздоровался.

— Ты Ивана Антоновича знаешь, конечно? — кивнув на пасечника, спросил Висеныч. — Ну так вот, минувшей ночью кто-то разорил у него два улья.

— Унесли много меда? — в тревоге спросил Атнер.

— Да не в меде дело! — сокрушенно почесывая затылок, заметил Иван Антонович. — Пчелок жалко. Лежат в грязи, побитые дождем, как дети после бомбежки! А пчелки-то опытные. Я их специально на зиму не прятал, держал на морозе, закалял. Две зимы они уже выдержали. А тут… — И вдруг старик сам подошел к Атнеру и доверительно положил руку ему на плечо. — Да ты, милок, не бойся, я ведь не собираюсь в милицию тащить. Мне главное что? Там еще уцелели два улья. Так мне бы просто договориться по-хорошему с этими разорителями, чтоб не трогали больше. А медку если хочется, так я могу сам принести вдвое больше. Мне ведь дорог сам опыт. Ну и пчелок жалко.

Видя, что Атнер внимательно слушает, пасечник решил, что мальчишка что-то знает, и пригласил:

— Вот идемте, посмотрите. Там и след от сапог остался, может, признаете. Милиция, она, конечно, все узнала бы по следу. Но нехорошо по-соседски тяжбу заводить. Ребята-то у вас хорошие, не раз помогали мне. А это… какая-нибудь одна паршивая овца завелась.

На пасеку шли по вязкой грязи гуськом, следуя за Иваном Антоновичем, чтоб не затоптать след разорителя ульев.

В сотне метров от дома пасечника стояли четыре улья, похожих на миниатюрные домики. Один из них был перевернут, в стороне от него валялась крышка и соты, перемешанные с грязью. К этому улью даже не подошли. Остановились возле второго, который внешне был в порядке. Но, когда пасечник приподнял крышку, он оказался пустым. Лишь на дне чернела куча погибших пчел.

— Вот! — развел руками пасечник. — Это я утром закрыл, а всю ночь крышка лежала в грязи и дождь бил пчелок насмерть! — И, видно, не в силах больше смотреть на это разорение, пасечник ушел домой.

— Следы большие, — робко сказал Виктор Семеныч, приседая возле улья. И вдруг он закричал на Атнера, закричал со злобой, какой ребята никогда в нем не замечали: — А ну-ка, предводитель, глянь сюда! Глянь! Что это? — Брови Висеныча вытянулись, словно ими одними он хотел уничтожить виновника беды. — Я тебя спрашиваю, атаманище, что это такое?

Атнер увидел под крышкой пчелиного домика приклеенный алый флажок со знакомым шифром «С. 3.».

Увидел и остолбенел. Он быстро перебрал в уме всех членов своей бригады, гадая, кто бы это мог сделать. Но сказать ничего не мог.

Молча, как враги, вернулись они с Висенычем на территорию школы-интерната, где ребята уже возвращались с хоздвора.

— Собери сейчас же свою бригаду в мастерской! — сквозь зубы сказал Висеныч. — Но ничего заранее не говори, иначе буду считать предателем.

* * *

Висеныч сидел на верстаке и каждому члену бригады «С. 3.», входившему в столярку, молча указывал рукой на другой верстак, — садись. Ребята усаживались тесной семейкой, в середине Ксанка. И когда все сошлись, Висеныч тихо сказал:

— Н-да. — И опустил взгляд на кучу стружек под ногами.

Ребята робко и выжидающе смотрели на любимого учителя, стараясь угадать, что произошло.

На черном осунувшемся лице Висеныча пуще обычного выделялись сизоватые мешочки под глазами. Сегодня эти мешочки подрагивали. Что у него случилось? Может, кто из родных умер? А поделиться не с кем, вот и собрал их, самых близких. Ксанка тихим, робким голосом спросила:

— Виктор Семеныч, что у вас случилось?

— Не у меня одного, ребятки, — печально качнув головой, ответил Висеныч. — У всех нас… — и он рукой очертил круг, объединяя себя с сидящими напротив детьми. — У всех…

Ребята молча и как-то испуганно переглянулись. Низко опустив голову, словно виноватый, ни на кого не глянул только Атнер.

— Ходили мы с Атнером на пасеку, в совхоз. Пришли, смотрим — вокруг ульев черным-черно, все пчелы погибли.

— Мыши забрались? — привстав, спросил Валерка. — Они головки отгрызают пчелам.

— Один улей совсем разворочен, крышка лежит в грязи, рамки валяются. Другой тоже раскрыт. Пчелы замерзли, в грязь втоптаны. — Висеныч всей пятерней провел по затылку, тяжело вздохнул и вытащил из-за пазухи красный флажок. — Вот это было прикреплено к разграбленному улью.

Все, кроме Атнера, увидев флажок со знакомыми буквами, словно по команде, спрыгнули и подбежали к Висенычу.

Ксанка, как бомбу, взяла флажок из рук учителя и стала его рассматривать со всех сторон.

— Что ты им любуешься?! — сердито бросил Атнер. — Ясно, что это подделка. Кто-то на нас наклепал.

— Что-то подделка, а что-то и нет… — тихо и деловито, словно стоит у разгадки страшной тайны, возразила Ксанка. — Вот смотрите, зеленое пятнышко на обороте.

— Ну и что? — вырвав из рук флажок, задорно спросил Атнер.

Ванько спокойно взял у него флажок и, рассмотрев со всех сторон, передал Валерке, а тот — Ахмету.

— Ну что, ты что сама на себя наговариваешь? — подступил Атнер.

— Это наш флажок. Тот, что висел на двери у Евгении Карповны, — уверенно ответила Ксанка.

— Значит, ты разорила пасеку? — закричал Атнер. — Или я! Больше некому!

— Да ты не кипятись! — с досадой махнула Ксанка. — Я только о флажке говорю, что это наш, а все остальное — подделка, поклеп на нас!

— Ксанка права, — пряча флажок, сказал Висеныч, и все затихли. — Идемте на улицу, еще что-то покажу.

За дверью мастерской лежал дном вверх какой-то старый фанерный ящик. Висеныч осторожно поднял ящик и отбросил. На маленьком куске фанеры, которую так бережно укрывал Висеныч, ребята увидели комок густой грязи с глубоким отпечатком большого ботинка или сапога.

— Вот это след того, кто разорил пасеку, — сказал Висеныч. — Я принес его оттуда.

Ребята обступили след и, затаив дыхание, внимательно его рассматривали.

— Взрослый, — заметила Ксанка.

— Конечно, — подтвердил Атнер. — Да еще какой! — Обувь носит, наверное, сорок третий размер.

— Вот бы Евгения Карповна, — вздохнул Атнер, — та сразу бы все узнала.

— И мы узнаем, — серьезно сказал Валерка, низко наклоняясь и искоса рассматривая четкую вмятину каблука.

— Что ты узнаешь? — недовольно пробурчал Атнер.

— Думаешь, у каждого ботинка или сапога на каблуке такой вырез в середине? — заметил Валерка.

— Где ты видишь вырез? — недоверчиво спросил Атнер.

— Правда, и я вижу! — поддержала Валерку Ксанка и опустилась на колени, чтобы лучше рассмотреть след. — Валер, смотри, смотри, тут рядом с фабричным вырезом еще немного и ножом отрезано.

Валерка опустился на то место, где только что на колене стояла Ксанка.

— Это каблук резиновый, — заключил он.

— А ну погоди, — Атнер присел и внимательно присмотрелся к отпечатку каблука. — Да, этот след надо запомнить.

— Запомнить и везде искать! — сурово сдвинув широкие брови, тихо молвил Ванько.

— Ну, запомнили? — спросил Висеныч и опять прикрыл след ящиком. — Отнесу его в милицию, пусть ищут, чтоб напраслину на нас не валили.

— На милицию надейся! — скептически протянул Атнер. — Мы скорее найдем.

Висеныч хитро усмехнулся и стал просить:

— Да нет уж, вы не отнимайте кусок хлеба у работников уголовного розыска. Там ведь и капитан Федоров.

О, Федоров — это фигура! Бывший снайпер. Его вся округа знает.

— Если передадите в милицию, все шишки свалятся на «С. 3.», — печально сказала Ксанка.

— Ты права, — согласился Висеныч не менее огорченно. — Но что же делать? Ваша борьба с замками — хорошее дело. Но привить это дело можно только там, где все друг друга знают, как в одной семье. Надо приучить людей жить без замков. Трудное это дело. Очень трудное. Тут будет, пожалуй, как в коллективизацию… А все равно надо. Не падайте духом от таких вот каблуков.

— Пока что от этой затеи всем только плохо, — рассудительно сказал Ванько. — Евку…

— Опять — Евку! — оборвала его Ксанка.

— Ну, Евгению Карповну, — поправился Ванько, — ее в больницу свезли, от пасечника поклеп на всю школу.

— И ты уже скис? — хмыкнул Висеныч. — По нас в коллективизацию из обрезов палили, а мы знай свое!.. — И Висеныч подбадривающе похлопал Ванька по плечу.

— Нельзя в милицию! — настаивала Ксанка.

— Ну почему же? — удивился Висеныч.

— Стыдно будет, если кого-то из образцовой школы потащат в милицию, да еще с флажком.

— Так потому я вас и собрал втайне, что про флажок никто ничего не знает. Даже сам пасечник его не видел, иначе сорвал бы. Я как увидел его, аж в глазах помутилось. Неужели мои ребята? И скорее в карман. — Висеныч долго молчал, рассматривая ребят, потом решительно отрубил рукой: — Ладно, на первый раз попробуем без милиции, я тоже думаю, что это вас кто-то спровоцировал.

— Кто и за что нам может мстить? — сердито спросил Атнер.

— Да та же Нина Пеняева, за то, что не принимаем ее в «С. 3.»!

— Пеняиха в таких сапогах утонула бы, — возразил Атнер. — А потом она одной пчелы боится, и не полезла бы к улью!

— Это правда! — согласилась Ксанка, задумываясь.

— Дождь лил такой, что пчелы из улья не могли подняться, и, к сожалению, не искусали разорителя, — заметил Висеныч.

— Ладно, будем искать, — решительно сказал Атнер. — А Евгения Карповна выздоровеет, поможет нам.

* * *

Ребята долго ломали голову над тем, как найти таинственного разорителя пчел. Наконец Атнер придумал хитрый и сложный план. Сложным он оказался потому, что нужен был радиопередатчик. Валерка невольно вспомнил о ящике с деталями и снова занялся любимым делом. Он раскрыл ящик и стал показывать свои сокровища друзьям и объяснять что к чему. В этот же день один из укромных уголков столярной мастерской был превращен в радиомастерскую. Ребята охотно взялись помогать Валерке. А Висеныч, словно ничего не зная о посылке, спросил, откуда такое богатство.

— Папка прислал, — как-то неожиданно тепло ответил Валерка.

— Вон как? — удивился Висеныч и значительно добавил: — Так он не такой уж плохой отец.

— Когда не пил, мы с ним так здорово дружили… — с грустью ответил Валерка и рассказал о письме матери.

— Ну, эту дружбу можно еще возобновить, раз мать так пишет, — покручивая ус, уверенно заявил Висеныч. — Ты напиши ему, поблагодари за подарок. Это его подбодрит. И вот посмотришь, он еще сам прикатит за тобой.

Валерка так и сверкнул глазами: неужели, мол, приедет? Но тут же смущенно повернулся к своей работе.

А Висеныч смотрел на него чуть прищурившись и думал: «Конечно же тяжко ему сиротствовать при живых родителях… Надо съездить к отцу, поговорить по-мужски… — подумал так и тут же почесал затылок: — Опять, скажут, вмешиваюсь не в свое дело. И все равно поеду…»