Начинались серьезные дела; не время для сказочек, не время россказней про заблудших дочерей. Оружие умеет говорить коротко и весьма убедительно.

— Туда, — велел он, показывая на простенок у двери.

Я кивнул Дженни, и мы встали к стене. Подозревая нас, Фаннинг имел право срезать нас обоих. Не сводя с нас глаз, он подошел к телефону.

— Слушай, Фаннинг. Мое настоящее имя Шофилд. Это — моя жена, миссис Шофилд. Я здесь случайно…

Фаннинг швырнул мне стодолларовую банкноту.

— Возьми свои грязные деньги.

Это был великолепный жест. И он дал мне шанс. Не теряя ни секунды, я кинулся к нему и вышиб пистолет левой рукой, а правой толкнул его так, что он рухнул на кровать. Удар оказался сильнее, чем я того хотел. Но в живых он останется.

— Теперь бежим? — услышал я голос Дженни.

— Да, малышка.

Я схватил ее сумку, пока она искала очки и эту дурацкую шляпу.

— Включай свет в холле и бегом по лестнице.

Она надела шляпу и водрузила очки на курносый нос.

— Перчатки, — сказал я.

Она побежала назад за перчатками. Я открыл дверь и вышел на лестницу. Дженни не появлялась. Я вернулся. Она была под кроватью.

— Дженни…

Она выползла из-под кровати, держа в руке сто долларов.

— Твои?

— Да. Но ты-то не думаешь, что это — грязные деньги?

— Нет, когда я вспоминаю о нашей чековой книжке.

— Ненормальная…

— Ты это знал, когда выбрал меня.

— Да. Пойдем.

Я бросил взгляд на Фаннинга. Тот отключился надолго. Я взял Дженни за руку, и мы стали спускаться по лестнице. Тишина была, как в могиле. Внизу был боковой выход в галерею. Я плечом открыл дверь.

— Придется прыгать.

Дженни проскользнула в дверь и пошла по галерее.

— Где твоя машина? — спросил я.

— На улице, с той стороны.

Все было закрыто, кроме одного бара. Никого нигде не видно. Мы тихо прошли с полсотни шагов, потом побежали.

Я заглянул в бар. Бармен протирал стакан. Никого не было, Винса — тоже. До моей машины добраться было легче. Мы подбежали к ней и сели.

— При регистрации ты назвала адрес нашей конторы? — Да.

— Не ходи домой.

— Я поеду с тобой.

— Нельзя… не сегодня.

— Пит…

— Если мы будем вместе, нас скорее схватят. Слушай, тебе надо ехать в Палм-Спрингс и остановиться там в гостинице.

— В какой?

— В любой. Хотя бы в «Сэндз». Запишись как миссис Шофилд и назови домашний адрес. Дай-ка мне эту проклятую шляпу.

Я смял шляпу и сунул ее в карман.

— Давай очки.

— Пит, милый, мне страшно.

— Все обойдется.

Она протянула мне очки, я их положил в карман со шляпой.

— Давай, малышка. И держись.

Она меня поцеловала.

— Что ты собираешься делать?

— Я буду звонить тебе. Если не снимешь номер в «Сэндз», устройся в любой другой гостинице. Позвони Веронике Дарби, на ранчо.

Я поцеловал ее.

— Между прочим, как ты сюда попала?

— Когда я собралась уходить домой, зазвонил телефон. Женщина спросила: «Мисс Фаббергласс?» Я сказала: «Нет, миссис Шофилд. Только мой муж зовет мисс Фаббергласс». И она сказала, что если я поеду в Риверсайд и остановлюсь в «Мансаните», в номере 216, то смогу вовремя удержать своего мужа от трагической ошибки.

— От трагической ошибки? Ты спросила у нее — кто она такая?

— Конечно.

— Что она ответила?

— Она сказала, что она — подруга Баки Фарелла.

— Понятно. И тебе оказалось этого достаточно?

Она посмотрела на меня своими прекрасными, живыми глазами.

— Для тебя-то этого было достаточно, не так ли?

Я опять поцеловал ее.

— Ладно. Езжай. Я вернусь.

— Поскорее. Ты мне нужен.

— Ты мне тоже.

Она улыбнулась и завела машину.

Мне надо было обойти квартал. Я неторопливо шел в сторону гостиницы, когда появилась первая полицейская машина. Я протер шляпой очки и надел их. Другая машина остановилась на противоположной стороне улицы. Я добрался до своей машины, завел ее и помчался в сторону Хиббарда, в «Блюбелл Таверн», где дела делались в любое время суток.